Учат в школе

– Нет, Буратино! – алея лицом, восклицает строго Мальвина и бьёт прутиком по его измазанным в синих чернилах пальцам. – Ты должен соблюдать правила этикета, манеры и быть опрятным, а иначе тебя придётся снова запереть в чулане, и на этот раз ты оттуда не сбежишь, уж поверь мне. Деревянный мальчишка качает ногами, свешенными со стула, с хитринкой смотря на неё и невинно улыбаясь. Мальвина почти уверена, что он совершенно точно удумал очередную шалость и что она теперь не спустит с него взора. – Вернёмся к прописям, – вздёргивая свой аккуратно выделанный носик, выпрямляет Мальвина спину. – Пиши: «А роза упала…» Она кидает на лист перед ним, заляпанный чернилами, взгляд и возмущённо задыхается, позволяя личику своему, выделано-фарфоровому, загореться. – Это ещё как сюда попало? – прижимает она, краснеючи, липкий листок к груди. – Буратино, ответь немедленно! Он отводит взгляд в сторону, стараясь не смеяться, и кусает свои вырезанные губы, беззвучно сотрясаясь. А затем забирается с ногами на парту и прижимает, словно в театре, к своей груди в драматическом жесте руку, ахая и начиная: – О старый пень, на нём расселся неуч… – Так, прекрати! Это… мои стихи! И я не позволяла брать их тебе, а затем читать, – краснея от его пробивающегося смеха, сбито проговаривает она, вцепляясь пальцами в штанины Буратино. – И тень незнания парит над головой, – несётся, ничего не слушая, вредный мальчик. Её лицо горит смущающим румянцем, Мальвина выглядит нелепо, краснея так. И волосы её, лазурно-синие, сбиваются, неровными кудрями укладываясь на плечах. Она замирает, подняв на него просящий остановиться и требующий извинений взгляд. А Буратино издевательски крутит носом, потешаясь. – Пролить ему любви с учёбой светоч придётся мне, наверное, самой… Мальвина дёргает его, и с громким треском он падает со стола в траву. Взгляд Буратино всё ещё смеётся, но смотрит чуть обиженно – больно же! Она, красная, сминает зло листы и, отворачиваясь, заодно тряхнув пышными юбками, добавляет: – И поделом! Будешь знать, как это – брать чужое, – и уходит, жестом зовя к ноге Артемона. Дверь в дом за Мальвиной громко хлопает, и Буратино смотрит, подавляя последние смешки, ей вслед, попутно влезая своим деревянным носом в развёрнутую чернильницу, словно любопытная белка, свешивающаяся с ветки. И Мальвине, негодуя, придётся сидеть напротив, вытирать платком, белым, который после этого обязательно испортится, его выпачканное лицо. Мальвина будет ругать его за ужасное поведение, за то, что пишет Буратино как курица лапой, за обидные шутки и вообще, что он её никогда не слушает. Слушать, быть может, слушает, но никогда не вслушивается в слова! Мальвина заметит чернила на своих руках, примется упорно въедливые пятна с перчаток и запястий мылом душистым отмывать. А они засядут так, что она с отчаянием опустит в прохладную воду пальцы. А Буратино, горделиво вздёрнув нос, скажет, что чернила пройдут со временем и такому их в школе не научат. А Мальвине, красной на него от злости, захочется самолично испачкать ему этой краской щёки. Чтобы прекратил уже потешаться над чужим несчастьем и хотя бы немного другим посочувствовал. Хотя, может, ей просто хочется немножечко отомстить. И она кидает брызги, чувствуя рвущийся прямо из горла смех, прямо ему в лицо. И Мальвина, в общем-то, всем довольна. Разве что поэмы свои будет получше прятать.