Только поблагодарить...

Азиатка нервно мяла край одеяла, сжимая и разжимая кисть. Она уже давно придумала и сформулировала вопрос, который собиралась задать начальнику. Но озвучить его всё никак не решалась, продолжая глазеть на каменную стену. Полежав так ещё немного, девушка решила, что это не может продолжаться вечно. Она аккуратно приподнялась на локти, придерживая одеяло перед грудью, и повернулась к капралу. Он сидел, уткнувшись лицом в руки, сложенные на коленях, которые были прижаты к животу. — Сэр. Это значит, что мы теперь… Брюнет тяжело вздохнул, перебивая тем самым темноволосую, и поднял голову. — Это значит, что я идиот… Дал волю эмоциям… — Капрал… — Всё это было ошибкой, Аккерман. Нам действительно не стоило этого делать. Я — твой начальник, а ты — моя подчинённая. Кроме того, я почти в два раза старше тебя… Ненадолго повисла немая пауза. — Но… я думала, что… — вновь попыталась заговорить Микаса. — Тебе совсем не надо ни о чём думать. Мне, конечно, приятно, что я был у тебя первым мужчиной и всё такое… Но между нами ничего не может быть. Постарайся просто забыть о том, что здесь случилось. Так будет лучше для всех. И ещё… — Хорошо. Я поняла вас. Просто забыть… Конечно, что тут сложного? Ведь ничего особенного и не произошло… Девушка пулей спрыгнула с кровати и начала спешно одеваться. Ей хотелось поскорее уйти отсюда, уйти сию минуту — до того, как это жжение в глазах станет настоящими, заметными слезами, и с ней случится истерика. — Прекрати ёрничать! Я ещё не договорил… — Правда? Но я лично уже услышала достаточно. Плюнув на нижние пуговицы рубашки, брюнетка сгребла в охапку свой шарф и в два шага оказалась у выхода из комнаты. — Всего хорошего! — громко бросила азиатка и выбежала в коридор, изо всех сил захлопнув дверь с обратной стороны. По щекам уже бежали горячие капли, застилая глаза. Микаса, не разбирая дороги, просто неслась вперед, где-то поворачивая, где-то продолжая двигаться прямо. В итоге она наткнулась на двери, ведущие на тренировочную площадку. С силой толкнув их плечом, девушка оказалась на улице, под проливным дождем. Пробежав ещё пару метров, она остановилась практически в центре поляны и вскинула голову вверх, навстречу ливню. Её трясло от рыданий, а слёзы смешивались с дождевой водой. Она схватилась за голову и медленно отвела мокрые волосы назад, продолжая рыдать взахлеб. POV Микасы. Дура набитая! Полная идиотка! Нужно-то было… Всего лишь сказать «спасибо». А я… полезла обниматься. А потом… потом… вообще ляпнула бог знает что! «Я хочу вас, сэр…» Как я вообще могла такое сказать?! Какая муха меня укусила?! Теперь я уже не девственница… Черт, а как он сказал: «Лучше будет тебе забыть об этом». Забыть?! Он что, издевается?! Хотя… Да, это в его стиле. Переспал с малолеткой, а теперь делает вид, что он вообще тут не причём… А чего ты, собственно, ожидала, Аккерман? Что он тут же признается тебе в вечной любви и предложит руку и сердце? Ну, не то что бы прямо так… Но всё таки… Эх, да какая теперь-то разница?.. Господи, почему же я такая чудовищно глупая? Конец POV. Азиатка, более или менее, взяла себя в руки, когда начала дрожать не от рыданий, а от жуткого холода. Насквозь промокшая, она обхватила себя руками, будто это могло как-то помочь ей согреться. Стуча зубами, девушка поплелась обратно к замку и думала, что ей теперь делать дальше. Чего уж точно она не собиралась делать, так это идти в свою комнату в таком виде. Но нужно было как-то высушиться, и Микаса не нашла ничего лучше, чем пойти в душевую. Добравшись до места, дрожащая Аккерман направилась к шкафчикам. Открыв свой, она трясущимися руками вытащила оттуда такое приятное, а самое главное — сухое, полотенце и, с удовольствием скинув с себя вымокшую до последней нитки одежду, начала хорошенько вытирать тело и волосы. Брюнетка быстро трясла головой влево-вправо, отчего с её тёмной шевелюры в разные стороны летели маленькие водяные капельки. Микаса ещё немного порылась в шкафчике, надеясь найти там свой халат, но потом вспомнила, что оставила его в комнате несколько дней назад. Пришлось обмотать полотенце вокруг себя, подвязав его над грудью. Затем она с усилием выжала свои вещи. Как смогла, распрямив их и перекинув через плечо, темноволосая с отвращением залезла во влажные изнутри сапоги и отправилась в спальню, молясь, чтобы никто не увидел её и, гадая, как она будет объясняться перед Сашей. Темноволосая осторожно нажала на ручку и тихонько зашла в спальню. Она старалась быть как можно незаметнее, но Саша услышала, что кто-то вошёл, и тут же оторвалась от книжки, которую вероятнее всего посоветовал ей Армин. — Микаса… — только и смогла вымолвить шатенка, увидев подругу. Аккерман бесстрастно повесила вещи на спинку стула и залезла в шкаф. Достав оттуда халат, она надела его, а полотенце свесила на двери шкафа, чтобы оно тоже высохло. Затем она всё также безэмоционально прошла к своей кровати и ухнула на неё, обхватив руками подушку, на которой лежала головой, и отвернулась к стене. Ей хотелось сжаться в комочек. Стать меньше, ещё меньше и совсем исчезнуть. Чтобы не чувствовать этой дурацкой боли, сдавливающей грудь. Браус медленно слезла к кровати и присела на краешек чужого матраса, рядом с соседкой. Она немного помялась, никак не решаясь начать разговор, ведь она понятия не имела, что сейчас творится на душе азиатки. — Микаса?.. Что-то случилось? Ты не пришла на ужин, в медицинском отделении тебя не было… А сейчас ты пришла в полотенце, с мокрыми волосами и… вещами. Брюнетка абсолютно не знала, что ей говорить. Уж точно не правду. Поэтому, немного поразмыслив, ей пришлось врать. — Я была в душе. А на ужин не пришла, потому что у меня не было аппетита… — А твоя одежда?.. — Случайно уронила на пол в душевой, когда мылась. Вот она и промокла, — на ходу придумывала отмазки темноволосая. Звучало не очень убедительно, но Саша всё-таки поверила. А потом начала в красках рассказывать подруге, какая вкусная была картошка на ужин, и том, как Жан и Эрен снова поцапались. Микаса пропускала всё это мимо ушей и лежала, свернувшись калачиком. Пока Браус говорила, Аккерман несколько раз чихнула, но Саша даже ухом не повела, продолжая болтать без остановки. *** Темноволосая уже полчаса слушала умиротворённое сопение соседки, спавшей словно младенец. Сама же брюнетка никак не могла заснуть. Пустой желудок давал о себе знать, да к тому же ещё и горло разболелось. Если бы девушка верила в сглаз, то точно решила бы, что её сглазили. Не в силах забыть слова капрала, доставляющие боль не хуже ножа в спину, она сжала угол подушки в кулаке и зажмурилась. По щеке медленно потекла горькая слеза. Микаса никогда не считала себя особо эмоциональной. Она всегда старалась сохранять самообладание и оставаться спокойной в любой ситуации. И почти никогда не плакала. Но сейчас ей было очень плохо, она абсолютно не знала, как быть дальше. Как ей теперь ходить на тренировки, есть вместе со всеми и делать вид, что все хорошо? Она уже не сможет жить прежней жизнью. Что ей придётся ощущать, когда она каждый день будет видеть его. Того, кому и дела нет до того, что она чувствует. Дышать становилось всё тяжелее, девушке стало невероятно жарко. Она списала ужасное самочувствие на частые слёзы и постаралась успокоиться. Кажется, стало чуть-чуть легче, но не на много. Аккерман было всё так же душно, а горло всё так же болело. Она легла на спину, сбросила с себя одеяло и раскинула руки в стороны. Микаса решила зайти утром к Ханджи и спросить, отчего она так себя чувствовала. Пролежав, глядя в потолок, ещё порядка сорока минут, брюнетку всё-таки сморил сон. *** Ривай сидел на краю самого верхнего яруса замка, где обычно велись ночные патрули. Однако сейчас тут никого не было, и это было ему на руку. Капрал сидел, прижав одну ногу к себе и положив на неё вытянутую вперед руку, и смотрел на звёздное небо. В его голове мелькнула мысль, что точно также он сидел, перед своей первой вылазкой, но мужчина поспешил отогнать воспоминания о прошлом. Сейчас его больше волновало то, что случилось в его спальне несколько часов назад. POV Леви. Что я наделал?.. Нужно было держать себя в руках. Но она была так близко… что и подумать страшно. И ведь она не сопротивлялась, поддавалась, что бы я ни делал. А я, кретин, не смог вовремя остановится. У неё ведь ещё вся жизнь впереди… Но я всё правильно сказал. Глупо было бы давать ей какую-то надежду, на то, что мы можем быть… вместе. А если она расскажет кому-нибудь? Нет. Кто угодно, но только не Аккерман. Или всё-таки?.. Да плевать! Нужно отвечать за свои поступки. Даже если за это меня выкинут из Разведки, то я хотя бы не буду лишний раз мозолить ей глаза. Но… смогу ли я спокойно жить, не видя её?.. Боже, и когда только я успел так привязаться к ней? Кажется, все мои принципы разрушились ко всем чертям… И всему виной какая-то девчонка… Как же ты докатился до такого, Ривай? Конец POV.