Только поблагодарить...

С праздничного вечера прошло два дня… После случая в конюшне, Леви старался держаться, как можно дальше от подчинённой, осознавая, что совершил очередную глупость. Ему лишь хотелось хоть как-то утешить девушку, извиниться перед ней, но вышло только хуже. Его поступок яро противоречил его же словам о том, что он не собирается давать ей никого шанса. Но после их поцелуя в сердце Аккерман зародилась надежда, о чём и жалел капрал. Сегодня Эрвин отправил Ривая в город, чтобы купить некоторые необходимые вещи. В помощники блондин вручил ему Микасу, так как она была освобождена от тренировок и оставалась без дела. Как только не отнекивался брюнет, заверяя начальника в том, что он обойдётся и без неё, но Смит не желал слышать никаких возражений, и девушка отправилась вместе с Леви. Они уже пару часов бродили по городским улочкам. Ривай шёл впереди, внимательно изучая список того, что нужно приобрести, а азиатка следовала за ним, словно тень, ведя за поводья их лошадей, на спинах которых были перекинуты мешки с уже купленной провизией. Солдаты практически не разговаривали. Последней их остановкой стал рынок. Капрал оставил лошадей за его пределами, крепко привязав их за узду к специальным столбикам. Дав пару монет старенькому мужчине, что стерёг лошадей, Леви вместе с подчинённой направился к торговым прилавкам. Купив всё, что требовалось, они решили не возвращаться к скакунам через весь рынок, а обойти с другой стороны. Нагруженные бумажными пакетами и свёртками, солдаты решили срезать путь и пройти сквозь тёмный проулок. Глядя в спину идущей впереди девушки, Ривай остановился и негромко заговорил. — Аккерман, может, хватит?.. Азиатка тоже приостановилась на некотором отдалении от начальника и повернулась к нему. — О чём вы? — непонимающе спросила она. — О том, чтобы ты перестала смотреть на меня… — он безэмоционально оглядел лицо темноволосой — Вот так. Тогда в конюшне, это был всего лишь поцелуй. Не больше, не меньше. Я уже понял, что опять совершил ошибку. Хотел извиниться, а вышло… что вышло. Но я по-прежнему уверен в невозможности наших отношений. А ты постоянно смотришь на меня такими глазами, словно добиваешься того, чтобы я чувствовал себя виноватым… Может, ты хочешь, чтобы мне стало жаль тебя? — Извините, сэр. Я ничего такого и не думала делать. И ваша жалость мне не нужна. Просто… Мне кажется, что я чувствую себя бродячим щенком, которого накормили, приласкали. Но так и оставили на улице. Только я почему-то решила, что меня возьмут в дом… — девушка печально усмехнулась, глядя брюнету в глаза — Глупо, правда? Не дожидаясь какого-либо ответа, темноволосая вновь повернулась к начальнику спиной и пошла вперёд. Но сделав пару шагов, она услышала звук удара и оборвавшийся стон капрала. Девушка испуганно обернулась и увиденное повергло её в шок. Ривай без чувств лежал на земле, с его головы начинала стекать свежая кровь. Над брюнетом возвышался какой-то рослый мужик с камнем, которым, вероятнее всего, и был совершён удар, в правой руке. Девушка в шоке стала пятиться назад и уже собралась закричать, но её резко обхватили сзади чьи-то руки, плотно прислоняя к её лицу небольшую тряпку, пропитанную неизвестным раствором. Пара вдохов, и азиатка уже начала стремительно терять сознание, не в состоянии больше оценивать то, что происходит вокруг. Несколько секунд спустя, она окончательно отключилась, безвольно вися в «объятьях» незнакомца. *** Леви медленно открыл глаза. Засохший потек крови, тянущийся из-под волос до самого конца левой скулы, стягивал кожу. Голова слегка гудела. Видно, хорошенько его приложили. Капрал попытался пошевелить руками, но у него ничего не вышло. Они крепко сцеплены толстой веревкой и привязаны к какому-то железному крюку, торчащему из облезлой стены на небольшом расстоянии от пола. Мужчина обнаружил, что сидит на коленях, словно преступник, представший перед судом. Он обвёл взглядом комнату. Вокруг него какие-то доски, ящики и пыльные коробки. Из мебели здесь только пара стульев и небольшая кровать, на которой, полулежа, сидела азиатка без сознания. — Аккерман!.. Очнись! Аккерман!.. — он старался звать подчинённую, как можно тише, чтобы не привлечь внимание тех, по чьей милости солдаты оказались здесь. Девушка зашевелилась. С едва слышным стоном она приоткрыла веки. — Ммм… Капрал?.. — тихонько произнесла она, не понимая, что происходит. Осмотревшись по сторонам, темноволосая резко раскрыла глаза полностью и начала нервно озираться. — Где это мы? — Если б я знал… — печально усмехнулся брюнет — Похоже на какой-то подвал… Затем оба услышали приближающиеся шаги нескольких пар ног. Аккерман попыталась дернуться, но тщетно. Её руки проходили сквозь металлические прутья спинки кровати, и были связаны у неё за спиной. Ноги также связаны в районе коленей и лодыжек. В помещение зашли четверо мужчин, от которых несло чем-то гадким. У двоих ярко выраженные пивные животы, один из них полностью лысый. Им всем около сорока-сорока пяти. От одного только вида таких мужланов становилось дурно. Тот, что был самым толстым, но был одет наиболее прилично и пока еще имел растительность на голове, подался вперед. — Ох, вы оба уже очнулись. Неплохо. Я думал, вы еще минут 30 проваляетесь… — Какого хрена тут происходит?! — злобно выкрикнул Леви. Мужик, оказавшийся здесь главным, вальяжно подошёл к Риваю. Присев рядом, он с силой схватился за его волосы, запрокидывая голову брюнета назад. Капрал яростно старался вырваться, но у него ничего не получалось. — Подумать только, и этот коротышка — сильнейший воин человечества?.. — Как ты смеешь прикасаться ко мне своими грязными руками, урод! — с омерзением зашипел Леви. — Ха, больно надо. Главарь шайки выпустил шевелюру пленника, хорошенько тряхнув его голову, так, что он едва не ударился носом о собственные колени. Ривай поднял глаза, сквозь челку испепеляя взглядом лоснящегося мужика, который уже направился к девушке. — Вот этот экземпляр, мне нравится куда больше. Молоденькая, симпатичная, да еще и азиатка… пускай и не чистокровная, всё равно за неё хорошо заплатят… — он одной рукой взял лицо Микасы, сжав ей щеки, и приблизился к нему — А если она ещё и окажется девственницей, мы сорвем нереальный куш. — Мечтать не вредно, чёртов хмырь! — девушка рывком освободила своё лицо из цепких лап и, не зная, как еще выразить ему своё презрение, плюнула негодяю в лицо. По его щеке потёк смачный плевок. — Ах ты дрянь!.. — он занес руку для удара, отчего Микаса в страхе опустила лицо и отвернулась, но его остановил голос сзади. — Шеф, стойте! Подумайте сами, как мы будем ей торговать, если вы поставите ей фингал или, чего доброго, нос сломаете?.. Мужчина опустил руку, а затем достал из кармана замызганный платок и вытер лицо. — Ну да, ты прав. Нужно только продать эту шлюшку в хорошем состоянии, а там уж, пусть с ней творят, что захотят — он грязно ухмыльнулся — А для этого надо рассмотреть товар подетальнее. Должны же мы знать — что предлагаем. Главарь снова наклонился к девушке и медленно провел рукой от её шеи до талии. Она сопротивлялась, как могла, и это начало раздражать преступника. — Лоренц, иди сюда и держи эту девчонку за плечи, чтоб не так сильно дергалась. Лысый подошёл и крепко сжал плечи темноволосой. Она мыкнула от неожиданной боли. — Осторожнее, болван! Синяков наделаешь, — гаркнул названный шеф, быстро развязал шарф, висящий на шее темноволосой, и потянулся к груди азиатки, туда, где начинались пуговицы. — Не смей её трогать, жирная свинья! Убери руки! — отчаянно заорал капрал. Главарь шайки бросил безразличный взгляд на брюнета. — И кто же меня остановит? Ты что ли? — сказав это, он снова повернулся к девушке, начиная неспешно расстёгивать на ней рубашку. Мысли брюнета заметались. Нужно было срочно что-то предпринять. Внезапно он вспомнил про небольшой нож, припрятанный за поясом, на всякий случай. Стараясь не привлекать лишнего внимания, Леви ловко выудил оружие и стал пытаться разрезать веревки на руках. Зацепив кожу, он лишь стиснул зубы, не останавливая попытки освободиться. В голове стояла лишь одна мысль: «Держись, Аккерман. Просто подожди. Ещё немножко…» — Арон, он пытается перерезать веревки! — завопил один из преступников, со скуки обративший внимание на Ривая и обнаружив его махинации с ножом. — Держите его! Двое свободных мужиков в два шага оказались возле капрала, выбили из его рук клинок и ухватили за плечи, не давая возможности пошевелиться. Главарь устало вздохнул, и, оторвавшись от азиатки, во все глаза смотревшей то на капрала, то на бандитов, приблизился к солдату. — И чего же тебе неймётся? — с этими словами, Арон глухо пнул брюнета в живот, отчего тот согнулся пополам. Сердце Микасы сжалось от ужаса. Жирдяй же ещё несколько раз с силой ударил беспомощного капрала ногами. — Отпустите его… — приказал начальник головорезов. Державшие Леви мужчины отступили. Темноволосый с усилием поднял лицо, на которое тоже пришлась пара ударов, и сплюнул кровь, тряхнув угольными волосами. Его глаза были налиты яростью и ненавистью. — Больно?.. — с притворной заботой спросил Арон — Моли о пощаде, мелкий паршивец. — Да пошёл ты!.. — тихо произнёс Ривай, прерывисто дыша. — Видимо, тебе мало, — он снова собирался нанести удар. — Нет! Не трогайте его! — раздался громкий девичий возглас. Главарь с интересом обернулся. — Прошу, оставьте его в покое. А я взамен буду делать всё, что вы скажете, — глаза азиатки наполнились подступающими слезами. — Аккерман, что ты… — прошептал шокированный Леви. — Ах, как же это мило! Девчонка, готовая пойти на всё, ради своего возлюбленного. Ну, просто мелодрама какая-то… Но, так или иначе, мне нравится твоё предложение. Арон вернулся к кровати. — Будь паинькой... — омерзительно промурлыкал он и вновь принялся за дело. А Микаса зажмурилась от отвращения, но уже не сопротивлялась. Капрал смотрел на это дрожащими глазами, не в состоянии вымолвить ни слова. Мужлан уже стянул с девушки рубашку и внимательно оглядел её тело. — Очень хорошо. Стройная, спортивная… Вот только, для девчонки слишком уж мускулистая. Ну, ничего. И для такого телосложения найдутся ценители. Затем главарь выудил и кармана на своём жилете крошечный перочинный ножик. Картинно проведя по его лезвию пальцем, он сделал маленький надрез сверху на напоминающем топ сером бюстгальтере азиатки. Она лишь ещё сильнее сжала губы, но по-прежнему не двигалась, хотя, так унизительно, Микаса ещё никогда себя не чувствовала. — Нет… Не позволяй ему, Аккерман… Что же ты?.. — бормотал ослабленный капрал. Каждое слово откликалось болью в разбитой губе, но его это не заботило. — Да умолкни ты уже! — раздражённо бросил один из преступников и несильно пихнул ступней капрала в спину, однако этого брюнету хватило, чтобы потерять равновесие и припасть грудью к холодному полу. Жирдяй же приставил свой ножик к, сделанному им же, надрезу и начал вести лезвие вниз. Ткань бюстгальтера медленно, но верно рвалась, с едва слышным треском. Щеки темноволосой пылали, она сгорала от стыда и омерзения. А в голове была лишь одна мысль: «Господи, пусть этот кошмар закончится. Умоляю…»