Дневники Нарциссы

Вопросы Люциуса. Двадцать четвертое ноября. Вопрос первый: — „А ты не могла выбрать торт с другим названием?“ При чем здесь ты, Люциус? Тебя никто не имел в виду, придумывая это название. Договорилась с Фортескье о меню ужина. Торт „Пьяный Лорд“ у него получается превосходно. Умолял не обнародовать название торта. И этот туда же! О, Мерлин, мой! Ну, при чем тут Темный Лорд? Он вообще к тортам относился крайне отрицательно. Поправиться боялся. Имиджу бы это мешало. Этот „Пьяный Лорд“ существовал еще со времен королевы Марии, благодаря которой простая и грубоватая шотландская кухня обогатилась изысками французской. Готовится два дня, но возня того стоит! Переименовать не согласилась. Из вредности. Назло предвзятости. А можно было изменить название. Легко — его второе название — Шотландская игрушка. Кстати, Минерва передала Лимонные дольки. Те самые. И записку — „Сэры, ведите себя, как сэры!“. Не покажу. Эти Сэры и ведут себя, как Сэры. Только лет пятнадцати от роду. Еле помирились. И „Сэр Малфой“ уже все понял. Дольки отдала Дороти — крыс гонять в подвалах. И благодарность Минерве отправила: „С благодарностью декану Гриффиндора от Лорда Малфоя. Сладости прекрасны всегда, как и все, что учит замечать радость жизни и необходимость умеренности“. Конечно, почерк она узнает. И, конечно, она поймет. Двадцать шестое ноября. Вопрос второй: — » И как ты собираешься найти дюжину хороших волынщиков?“ Второй день сижу в „Трех метлах“ в компании Августы Лонгботтом, Макнейра и Маклеода из департамента культуры. Оба считают себя специалистами по волынке. Прослушиваем кандидатов в оркестр волынщиков. Нужны двенадцать, а кандидатов сто семнадцать. „Специалисты“ принялись за дело с энтузиазмом, но когда я запретила комиссии напитки крепче, чем кофе, сразу скисли. Потом вошли в раж от кофе с ромовыми пирожными и спорят с Августой об оттенках звуков и регистров, а также клановых клетчатых расцветках. После пятнадцатого кандидата я наложила на себя заклинание избирательной глухоты. Невыносимая музыка. Люциус, как всегда прав. Завтра прикинусь больной и займусь расчетами. К тому же завтра — среда и Нимфадора. Розметта рада скоплению народа. Еще бы — такая возможность подзаработать! Подсчитала выручку первого дня и решила сделать первый благотворительный взнос на счет еще не существующего фонда. Прекрасно. Вчера она послала Мальсиберам увесистый окорок и мешок картошки. Двадцать седьмое ноября. Вопрос третий: — „Что делать со списками от Горбина?“ Анализировать. Дорогой. И это ваше с Северусом дело. Хотя могу поменяться…на прослушивание волынок. И компания Сева для меня гораздо приятней, чем Уолл и Маклеод. Поменяться отказался. Нимфадора явилась довольная. Рассказала мне все, что выучила про питание и пеленание. Я заставила ее пеленать куклу. Она возмутилась: „А магия?“ — Никогда, Дора. Пеленая ребенка — ты ласкаешь его и согреваешь своими руками. При чем тут магия? Дала ей старинный магловский сборник колыбельных песен и мамину тетрадь, в которую записывала и я. Пусть учит. Петь ребенку надо начинать задолго до его прихода в мир. Прежде чем он сюда явится, он должен услышать песни материнской любви. Чтобы не боялся. Они только считаются магловскими. Типичное материнское колдовство. Светлое колдовство для темных ночей. Чтобы не было страшно и холодно спать малышу… или малышке. И кажется мне, что у Доры будут близнецы. Двадцать восьмое ноября. Вопрос четвертый:  — „Интересно, уложишься ли ты в эту сумму“? Хм…. Двадцать девятое ноября. Вопрос пятый:  — „И как ты ухитрилась уложиться в эту сумму?“ Ухитрилась? А разве могло быть по-другому? Раз Малфой сказал, что надо уложиться. И вопрос шестой:  — „Какое отношение к ужину имеют десять дюжин пар теплых зеленых носков разного размера?“ Прямое и непосредственное. Это небольшой подарок слизеринцам из неполных семей. На сэкономленные от обозначенной тобою суммы деньги. От тебя. Ну и седьмой вопрос:  — „Нарси, если я надену парадную мантию, это не сочтут вызовом общественности?“ Предложить ему одолжить у Драко те штаны с дырками на коленках? Ему бы пошло. Подчеркнуло бы возраст. Подростковый. И вопросы твои меня достали, Люц. Нет. Не предложила. Конечно, я раздражена, потому что устала. Конечно парадная мантия Малфоя — это всегда вызов общественности. Конечно. Ты ее наденешь и будешь выглядеть безупречно, дорогой. Вызывающе безупречно. Тридцатое ноября, утро. Люциус с утра задумчив и сосредоточен. На вопрос: „Будешь ли овсянку?“ за завтраком ответил, что голубое мне идет больше. Я начинаю бояться ужина. Или скандал, или комедия с участием Министерства явно состоятся. Не вмешиваюсь. В детали организации не вмешиваюсь. Малфои в этом мероприятии должны быть на заднем плане. Надо успокоиться. Ручей помог не сильно. Процесс выбора мантии — тоже. Ладно, голубое, так голубое. Если будет по-уродски, сошлюсь на него, скажу, что сам за завтраком советовал. Нет. Вышло вполне сносно. Голубая спокойная вода. Без фокусов. К тому же Гермиона выбрала для себя оттенок более глубокой синевы, и мы будем смотреться гармонично. Вызывающе гармонично. После четырех по полудню нервно жду Люциуса. Решили несколько запоздать. Интересно, на сколько именно? Потому что у меня уже нет сил его дожидаться. Дороти возникла молча, постояла, посмотрела, покачала головой. Прошептала, что хозяйка хороша, как никогда, и растаяла в воздухе. Это она еще Лорда Малфоя не видела в парадной мантии. Предусмотрительно исчезла заранее. А то ведь он тоже нервничает, хоть и старается не показать этого. И мог под горячую руку… Сколько времени надо, чтобы надеть парадную мантию? Можно подумать это рыцарские доспехи! О, Люциус! Лорд Малфой в парадной мантии и его жена в гармонии с мисс Грейнджер. Вызывающе — это не то слово. О, Великая Моргана, помоги нам пожалуйста! Ты же можешь, я знаю… .Вопросы любви к танцам и свободы слова. Тридцатое  ноября. Вечер. Явились тихо и солидно. Спокойно и почти вовремя. Дальше все по плану. Люциус ведет деловые разговоры. Северус с Минервой что-то обсуждает. Я с детьми — скромно хихикаем и танцев ждем. Итак, начали с музыки и танцев. Волынщики в грязь лицом не ударили. Только эти танцы танцует не всякий. Сложные они, так как требуют сил и концентрации. Все дело в танце над скрещенными мечами. Никто танцевать не выходит, боятся. А нужны две пары. Мечи движутся, только и успевай прыгать. Темп очень быстрый и ритм сложный. Но мы с Гермионой это все пару раз вытанцовывали в Малфой Мэноре. Так, для тренировки сердечно-сосудистой системы. Драко — всегда большой любитель поскакать. Вот только музыка началась, он к Гермионе и повернулся — пригласить на танец. Рональд Уизли, наверное, долго целился, но на долю секунды — опоздал с приглашением. Но мы же рядом стоим с Гермионой. И у меня только одна идея и могла возникнуть — присела в реверансе и Рональду руку подала. Да, дорогой мистер Уизли. Скандал Вам не нужен. Кого приглашали? Леди Малфой — отлично! Ну, ведь не Мисс Грейнджер — она ведь уже Малфоем младшим приглашена. Так что — танцуем и берегите ноги. Рональд красный, просто пунцовый. Все веснушки слились в сплошной румянец. А что? Даже симпатично! Алая гриффиндорская мантия и моя голубая. Вода и пламя. Вот мы вчетвером и начали эти пляски с мечами. Ничего, рисунок танца прихотлив. Но изящен. И столько в нем суровой элегантности и отважной радости! Прыгаю, мистеру Уизли слегка улыбаюсь. А ему вздумалось поострить. Видно заметил, как слажено Драко с Гермионой над мечами скачут, ревность заела. — Я не думал, что Малфои танцуют такие танцы. И Миледи слишком резво прыгает для аристократки. Напросился. Для аристократки? Хорошо еще не сказал, что для своего возраста. Тогда бы просто убила. Но мальчик сам напросился. Сейчас объясню. По слову на прыжок. В ритм и звон мечей. И звон этот весьма кстати! Воинственный. Дыхание собьется? Не собьется. У Малфоев дыхание в подобных ситуациях не сбивается. — Слишком резво прыгаю для аристократки? У Вас превратное представление об аристократах, молодой человек — как о бессердечных тупоумных истуканах, лишенных всего человеческого. (Чтоб ты понимал, обормот!) Не я придумала. Один очень умный человек сказал об аристократах. И я с ним вполне согласна: «Дело тут не в происхождении или общественном положении. Они цельные и гармоничные, отзывчивые без навязчивости, добрые без слащавости, трезвомыслящие люди с четким кодексом очень грамотных правил, которые они определили для себя сами. С ними уютно и спокойно. Достать такого очень сложно, но если нашелся „счастливчик“, стоит два раза подумать, прежде чем становиться между таким человеком и его „жертвой“. И они не приемлют мародерство ни в каких видах и формах, ни при каких условиях…» Поняли о чем речь, мистер Уизли? И прыгайте повыше! Эти мечи — не шуточное дело! Можете без ног остаться. Никакой профессор зельеварения Вам новые ноги не нарастит. Хотя, если Вы фанат Аластора Хмури, то можете в его честь обзавестись протезами. — О, Миледи прекрасно танцует! Я о лучшем партнере в танце и не смел мечтать! И Миледи выглядит восхитительно. Просто обалдеть, миледи, как Вы всегда выглядите! Вот так-то лучше! На место меня проводил и смылся куда-то в сторону парочки Поттер-Джиневера. И ребята подошли — за руки держатся — довольные и в глазах искры у обоих. От танца? Северус отлично выбрал этот момент. Именно после того, как мы проплясали в этом составе. И исцеленный Уизли в паре с Леди Малфой, а его помощники — вторая пара. Вот самый момент, чтоб продемонстрировать великолепное состояние здоровья исцеленного, поблагодарить помощников и предложить Министерству Гермиону Грейнджер руководителем отдела Алхимии. Вот тут у Мисс Грейнджер в глазах заискрило просто запредельно. Еще бы! Ее рекомендует сам Мастер Зелий Хогвартса. Минерва, естественно присоединилась мгновенно: великолепная характеристика лучшей ученицы школы, с творческой смелостью и оригинальностью мышления. И куда после этого деваться Министерству? И Мисс Скиттер вся внимание (в засаде). После танцев приступили к пиру. „Пьяный Лорд“ имел успех. Фортескье может надеяться на увеличенное количество заказов в ближайшее время. А он всегда отзывчив: будут заказы — будет и благотворительность! Он тут же на ужине после тринадцатой похвалы торту и сделал первый взнос, весьма весомый взнос. А название торта?! Каждый понимает обычно в силу своего ума, или своей испорченности. И названия тортов и суть аристократизма. Все — разные. Но все мы — одно. И пляшем под любую волынку и торты печем — в конечном итоге — только для детей. Вот вино тоже пользуется успехом. Кто поставщик? Понятия не имею. Вином занимались не Малфои. Что там Скиттер вытворяла мне было плохо слышно. Но и мне хватило аттракциона… Пить я ничего кроме сока не стала. Стою рядом с Нимфадорой и Гермионой. И тут — началось. И было это — ужасно. Людо Бэгмэн стоял спиной и меня не видел, вино из высокого бокала цедил. Медленно так, со смаком. Рональд Уизли — как раз ко мне лицом. Говорили они о квиддиче, видимо. Бэгмен ему рассказывал: «Вот в моем самом удачном матче счет был 300:0! Представь — 150 очков это как работа в Министерстве — масса возможностей, а мой снитч — еще 150 — это война. Удачнейшее сочетание! Пережить войну на посту в Министерстве. И не очень ответственном! Небывалое везенье! И блестящие перспективы до победы, а особенно — после. Кому нужны эти чистокровные ублюдки? Все они — вырожденцы, жертвы близкородственных браков. Я читал. У маглов на этот счет есть замечательная теория и не одна. Да их еще в детстве надо! Сразу после рождения… Или вообще запретить детей иметь. Уизли на меня смотрит с ужасом и бледнеет. Бедняга! Рыжие веснушки на голубоватом фоне его бледности. Головой качает - мол, не слушайте, леди эту галиматью. А Бэгмену плевать — его так несет, что не остановишь! — Вот взять семьи этих Упивающихся. Сколько там денег — не меряно. А всевозможных магических ценностей. Ты с поганкой этой бледной танцевал, с Леди Малфой? Видал на руке браслет? Целое состояние. Да только я знаю, где второй такой же. И почем и где его можно продать. Узнать бы еще, как они работают эти браслеты! И что они делают на свободе эти Малфои? Еще Фадж говаривал, что у Министерства есть одна сверхцель — заграбастать деньги Малфоев. И еще двух-трех таких же чистокровных финансовых гениев. Тогда бюджет сообщества обеспечен на десять лет вперед. А личный бюджет кабинета министров — гарантирует его членам долгую безбедную старость. После танцев душновато, а от этой исповеди Людовика — чувствую себя помоями облитой. Решила выйти вдохнуть свежего воздуха. Девочек одних оставила. И одна вышла из зала. Вот на лестнице это и случилось. Голос за спиной, прокричавший заклинание был хриплый и незнакомый. От неожиданности и боли я даже заорать не успела. И кувыркаясь с лестницы — потеряла сознание. Чья-то рука Беллин браслет сняла… И, кроме ступеней, больше ничегошеньки не помню… Исчезло все: и люди, и Хогвартс, и Время. Тихо и только вода журчит… Сижу на берегу реки над водой в нашей старой усадьбе Блэков. И с веток ивы в воду заглядываю. Моего отражения там нет. Никогда эта река меня не отражала. А на том берегу — этот мальчишка. Весь черный, лохматый, как вороний птенец. Сосредоточенный такой весь. Симпатичный. На магловском берегу, магловский мальчишка, читает магловскую книгу про маглов. Сидит на камне, а ногами в холодной воде болтает. А я взяла ему и помахала. И он тоже — махнул в ответ. А если он видит меня с того берега, значит, это не магловский мальчишка, а волшебник. И книга не про маглов. Домой идти не хотелось. И что там делать? Кузен Сириус обозвал бледной поганкой, а сестры даже не заступились! Совы у меня нет. Сложила бумажного журавлика, как папа учил: такие журавлики всегда долетают до тех, кто нам дорог. На одном крыле угольком написала: „Меня зовут Нарси. Какую книгу ты читаешь? И не болтай ногами в воде, она холодная, простудишься!“ И пустила птицу туда. Обратно долетел ответ: » Я — Северус. Читаю „Сборник боевых заклинаний“ Дампо Роже. Спасибо за заботу». Все. Ноги из воды вытащил. Синие ноги, надо сказать. Даже сюда видно. Теперь кашлять будет. У птицы уже оба крыла исписаны, а бумаги больше нет. И мне очень надо к нему на тот берег! Поговорить. Сказать, что от кашля сварить можно… Нет времени, нет ничего, только темная зелень кругом. Сплошные кусты бузины и ивняк по берегу. И я уже давно жду, когда река замерзнет, чтобы на тот берег перебраться. Журавлики летают. На каждом крыле столько может поместиться написанных слов! Тихо. И ничего не происходит. Ничего? Но… Вот на том берегу он уже и не один, а с моим замечательным Люцем, и машут мне оба, зовут. И Люциус — такой красивый, хоть и очень взволнованный. А что я могу? Ничегошеньки. Нет времени. Ничего нет… Где я, что я, — не имеет значения. Который день вот так? Или век? И где я, наконец, нахожусь? Сколько это может продолжаться? Главное — ни домой, ни на тот берег. И тут в кустах бузины тоннель появился и там кузен Сириус с Дамблдором, оба мне руками машут, зовут. Тоже мне — компания! Хотя, может быть, они что-нибудь знают? О чем бы мне с ними говорить? Ближе подходят. А я у самой воды… И не хочу никуда идти кроме как на тот берег… Нет, не пойду я к ним. Дамблдор конфетами закормит и завоспитывает. А Сириус? С чего бы это ему меня звать? Прощения попросить за „поганку бледную“? Я — мать почтенного семейства и с таким обормотом говорить не стану. Ни сегодня, ни потом! Даже если он сильно попросит. Или если за все свои художества прощения попросит. Да ну его! Я его и простила давно. Но не пойду. Мне на другой берег, господа. На другой. Почему лодки нет? Ждать пока река замерзнет, что ли? А если долго здесь ждать, то не явится ли его Темнейшество, Лорд Судеб Волдеморт? И буду я выслушивать про то, как „рады“ были мы ему в нашем поместье? Или про то, какие мерзавцы они оба — Люциус с Северусом? Да, да, Милорд, и я тоже мерзавка, чистокровная причем. Говорить с ним? Еще чего не доставало! Хотя мне ему тоже есть, что сказать. Про то как „рады“ были ему в поместье — тоже. И про многое другое. Здесь — можно. И даже языком, не подобающим матери почтенного семейства. Да не охота мне с ним беседовать. Тут и других полно — просвещением Темного Лорда заниматься. Вон, взять хотя бы Альбуса. В школе не смог, так здесь пусть и занимается воспитанием. Его прямая обязанность, тем более, если учесть длину бороды. А мне — некогда и до зарезу надо на тот берег. Там Драко и Гермиона, и Люциус, и Северус… Где же время? Да когда же эта река замерзнет, наконец? И я даже покричать не могу! Потом река вдруг замерзла, и я побежала… Но что-то произошло и лед провалился. Очень холодно, дыхание перехватило и никакого света. Только чьи-то руки. И голос мужской… Знакомый… и чувство такое, будто тянет обладатель голоса меня куда-то. Куда? Кто? Северус? Не Северус ли меня вытащил? А свет откуда? Это не свет, это у Люциуса глаза светлые… Свет мой, радость моя! Четвертое декабря. — Свет мой, радость моя… Протягиваю руки но… Нет, это не Люциус. Это Минерва сидит рядом с постелью. — Не волнуйтесь ни о чем, дорогая Нарцисса. Все в порядке. Я сейчас их позову. Обоих. И пошла звать. Сама. Да уж! В порядке. В таком порядке, что я не дома и не в лазарете. А в спальне Сева в Хогвартсе. И на календаре — четвертое декабря. Ужас какой! Тут они оба и влетели. И Сев — такой бледный, аж зеленый. Хотя ему зеленое и идет, но к лицу, а не на лице. На Люциуса просто смотреть страшно: не спал дня три, и столько же не причесывался, губы дрожат и руки — тоже. — Свет мой, радость моя… — Нарси! Родная… И прохладные пальцы нежно касаются мокрой щеки. Я плачу? — Что случилось, Люциус? Я… упала… — Нарси… Гермес-Хранитель, он что, вместе со мной плакать тут собрался? Хорошо хоть Минерва догадалась выйти. — Успокойся, Люциус. Ты же слышишь? Она нас узнала, она все помнит, — Северус похлопывает Люциуса по спине и улыбается. У нас все получилось.