Дневники Нарциссы

Вопросы сотрудничества. Пятнадцатое декабря. Вчерашний день был просто бесконечным. После прогулки у озера, где я очень кстати нашла еще сохранившийся замечательный хвощ и последние цветы Озерной красавицы у самой кромки берега, где по утрам уже бывает тонкая корочка льда, на лестнице меня перехватила Минерва. - Северус, пожалуйста, зайдите ко мне на несколько минут по делу, касающемуся Фонда. «Несколько минут» затянулись на весь оставшийся вечер. - В пятницу я отправила в Министерство списки тех, кому Фонд собирается оказать помощь в первую очередь. Уж не знаю, с чего им вздумалось взять под контроль нашу отчетность! Но… я хотела бы, чтобы Вы тоже просмотрели. Чтобы Фонд не упустил никого… из Ваших… - Из моих…? Это странно, но Минерва вроде смутилась, решив, что под «Вашими» Северус непременно представил бы «Ваших друзей – Упивающихся»: - Я не то имела в виду, Северус! Она подошла вплотную и, чтобы разрядить обстановку, протянула руку к пучку растений в моих руках: - Какая прелесть все же эти последние озерные красавицы! Я протянула ей цветы. - Если Вам нравятся, возьмите, это для завтрашних уроков, но я успею собрать еще. Она перебирала нежные головки цветов с совершенно несвойственным ей обычно выражением лица – мечтательно-милым: «Благодарю Вас, Северус! Альбус… Альбус когда-то дарил…» В этот момент дверь распахнулась настежь и на пороге возникла Джинивера Уизли: - Профессор Макгонагал!... О! Простите…профессор Снейп! Профессор Макгонагал, меня прислал господин Директор, ему срочно нужен Справочник по трансфигурации Лейпцигского издания 1687 года, он сказал, что есть только у Вас…простите! - Мисс Уизли, разве Вас не учили стучать в дверь прежде, чем в них врываться?! Вы считаете, что Вашего несчастного «простите» достаточно, чтобы … - Северус, пожалуйста, не стоит набрасываться на девочку. Присядь, сейчас я отдам ей книгу и займусь чаем. Получив искомый фолиант Джинни, пятясь, покинула кабинет. - Простите, Минерва, я не собирался ни на кого набрасываться. Но такая наглость! Влетать без стука в кабинет своего Декана! Если бы таки образом кто-то из моих студентов ввалился… - Представляю, на какие ингредиенты для зелий ты бы его разобрал! И довольно об этом. Давай-ка займемся списками и чаем. Чай оказался замечателен, Минерва мастер в этом деле! Избытка сладкого на столе не оказалось, что тоже радовало. За чаем она протянула мне листы. - Что ж, достаточно полный список. Хорошо, что не упустили тех, кто еще не учится в Хогвартсе, а так же и нескольких престарелых родителей, осиротевших в войне. Но мне помнится, что в Уставе Фонда ничего не говорится о Министерском контроле и подобной информационной беззащитности. Чем больше людей знает, кому пошли деньги, тем больше среди них искушаемых желанием ограбить облагодетельствованных. Только не говорите мне, что надо верить «в лучшее в людях». - И не собираюсь. Я не Альбус... И я надеюсь, что не зря показала Вам все это. Хотя мистер Персиваль Уизли и говорил, что Министерство интересуется Фондом именно с целью защиты его средств, но в свете последних событий… Вы понимаете, Северус, о чем я. Как главный куратор Фонда от лица Школы я очень надеюсь на его целевое использование. Тут в Дверь постучали, и наше чаепитие прервала Мадам Хуч, захотевшая обсудить с Минервой расписание квиддичных тренировок. Увидев меня, обсуждать расписание она сразу расхотела, но от чая не отказалась. Продолжали уже втроем – говорили о погоде, уроках, планах на Рождество. Я старалась сохранять самообладание и язвить вмеру. Минерва постоянно смотрела на букет из Озерной красавицы, а так как цветы стояли рядом с ней, иногда непроизвольно втягивала в себя их запах или просто легко касалась их кончиками пальцев. Уже очень поздно ночью отправила в Имение сову со списком подопечных Фонда еще или уже не связанных со Школой. Пусть Сев проверит на неделе – дошли ли средства до них. Видимо после столь «спокойных» выходных понедельник показался мне простым и легким. Все прошло по плану. Гриффиндор 7 курс был на удивление подготовлен и спокоен. Мисс Уизли, наконец, угомонилась и выучила домашнее задание…

***

После второго урока заглянула в учительскую. Хуч, Вектор и Флитвик, сидевшие там за чаем, как-то сразу умолкли при моем появлении. Потом вошла Минерва, и тишина стала совершенно звенящей. Она с укоризной взглянула на меня, подозревая, видимо, в какой-то дерзости по отношению к ним. Я только покачала головой и ответила на немой вопрос: «Я тут ни при чем, дорогая. Абсолютно ни при чем!» У Минервы брови поползли вверх, а у Хуч отвисла челюсть. О, Мерлин! Как я могла так оговориться! Пришлось заглаживать промах: - Именно ни при чем, уважаемая профессор Макгонагал! Просто сегодня звезды так сложились, что все склонны к молчаливости. Даже гриффиндорцы на уроках спокойны и уравновешены на удивление. Не потерять ни одного балла в понедельник утром! Это просто удивительно для этого факультета! Тут Хуч ехидно заметила: - Возможно и так! Но не снять ни одного балла с утра в понедельник для Декана Слизерина – это еще удивительнее! - Что?! Ну, ведь еще не вечер, милочка, у Гриффиндора – все впереди! Как и у меня. И, кстати, имейте в виду что по вторникам, четвергам и пятницам с 15 до 17:00 квиддичное поле занято тренировками команды Слизерина, Мадам Хуч. - И от себя добавлю, если Северус Вам еще не сказал, милая Хуч, на две игры команды Грифиндор и Слизерин меняются ловцами. - Минерва, Вы с ума сошли? Оба! Зачем?! - Извинитесь, Хуч… И попрошу не оскорблять профессора Макгонагал! Затем, чтоб улучшить отношения между Домами и показать детям, что квиддич – это всего лишь квиддич. Всего лишь спорт. И из него не должны вырастать ни вражда, ни война. Хуч обиженно фыркнула и вылетела прочь из учительской. Что происходит с Роландой? Вектор сосредоточенно о чем-то размышляла, а Флитвик одобрительно покачал головой: «И правильно! Наконец-то! Я думаю, что хорошие отношения деканов дадут повод к хорошему отношению факультетов». Вторая половина дня и уроки прошли так же спокойно. Вечер посвятила чтению Северусовых книг по зельям. Не хочется подвести его. Шестнадцатое декабря. Решила провести эксперимент. Вывела на втором уроке первый курс Равенкло к Озеру – показать некоторые растения в природе. Там на береговых кустах еще остались ягоды боярышника и шиповник. Да и Озерная красавица – центральный ингредиент Зелья Миранды - под первым снегом в начинающем замерзать озере выглядела очаровательно. Потом провели исследования: сравнивали содержание действующих субстанций в свежих растениях и в сырье из Косого переулка. После этого всем без слов стало понятно, почему Истинные Зельевары всегда стремятся сами собирать доступные ингредиенты, а не полагаться на недобросовестных торговцев. Детям понравилось. Да и день был хорош – солнечный. А ведь зимой каждый солнечный день полезен для детского организма! Озерную красавицу, что уцелела на уроке, передала Минерве, раз уж она так ей нравится. Настроение было преотличное, под стать деньку! И от Сева пришла записка, что он постарается заглянуть. Восемнадцатое декабря. Сев заглянул. Разобрали с ним несколько тем по антидотам и ядам, а потом он отписывал в министерство скопившийся ворох всякой бюрократической всячины, потому что, не смотря на все мои старания, его почерк и «его почерк в исполнении Леди Малфой» все-таки отличаются, и достаточно внимательный бюрократ тут же заинтересуется сим странным фактом. Сев вполне одобрил мои планы занятий и то, что я добавляю в учебный курс практические занятия с элементами травологии. Также ему понравилась наша с Минервой идея насчет квиддичных ловцов. Хорошо, когда он рядом. Можно лишний раз спокойно пообщаться с сыном и мужем! Хотя, конечно, в таких случаях лишними встречи не бывают… Девятнадцатое декабря. Думала, что Равенкло не может доставить хлопот. Я ошиблась. Сегодня на последнем уроке с задней парты все время шелестел шепот пустой болтовни. Особенно не понравились две фразы: «Джинни Уизли видела собственными глазами» и «Минерва в сравнении с ним просто старая кошка!» Интересно, что такого видела эта Джинни, что заставило двух таких серьезных учениц трепать языками в течение всего урока, не взирая на мои замечания. Пришлось снять по 20 баллов и назначить отработку. Хорошо, что вечером Драко не отправился в Малфой-мэнор! Девицы, насупившись, но усердно резали корни цикория и солодки под его присмотром. Причем, чтоб не болтали, он воспользовался «Silencio». Мне кажется, что зря. Может, узнали бы, что ж это такое она видела! И с какой стати Минерва – старая кошка?! В сравнении с кем?! Почему это так меня взволновало? Может, просто даже в детской болтовне мне уже мерещится опасность? В учительской Хуч принялась было язвить на тему обмена ловцами. Что Слизерин своими силами не способен справиться с Гриффиндором, вот и сманивает чужих игроков. А никто никого и не сманивает. Пришлось объяснить ей, что подобный опыт знакомства со слизеринской тактиой игры всегда пойдет на пользу Гриффиндору. К тому же, ей, как основному тренеру в Хогвартсе, давно можно было подумать о создании сборной команды Школы и вывести ее на межшкольные турниры, а не разжигать с помощью квиддича вражду между факультетами. В конце пропела ей на ухо мерзким шепотом: «О, Спорт! Ты - МИР!» Напомнив, что об этом знают даже маглы! Хуч явно надеялась на поддержку Вектор, но та углубилась в кучу домашних работ и сделала вид, что квиддич ее не интересует. Просто не захотела со мной связываться? Роланда же под конец совсем вспылила, обозвала меня недобитой слизеринской змеей, совращающей с истинного пути Декана Гриффиндора. На это у меня оставался только один аргумент: «Мелисса и валериана, дорогая Роланда! Только это сохранит Ваши драгоценные нервы, изрядно потрепанные спортивными битвами!» После этого Хуч с криком: «Я Вам не «дорогая»! - вылетела из учительской. Что она себе вообразила?! Дура на метле! Вектор после этого поплотнее закрыла дверь и произнесла: «Знаете, Cеверус, мне кажется, что Ваш совет о валериане был вполне уместен. И фраза про то, что спорт это мир, мне тоже кажется вполне разумной. Особенно приятно слышать это из уст Декана Слизерина. Я некоторое время сомневалась в искренности Ваших намерений, но, рассуждая логически, прихожу к выводу, что Вами движут искренне добрые чувства. Да и Минерва не стала бы сотрудничать с кем попало.» Отличный комплимент. Про сотрудничество «с кем попало». Ладно, язвить не стала. Показалось, что специалист по арифмантике говорила искренне, после долгих «логических рассуждений». А любое проявление доброжелательности стоит ценить. Двадцатое декабря. Получила письмо от сестры Мальсибера. Им вернули Дом в Истборне. Господин Уго Хап за мошенничество и подделку документов посажен в Азкобан на 3 года. Мэри с племянниками переехала на побережье 2 дня назад. Мебели, правда, никакой нет и стены изрядно попорчены, но флюгер с Драконом сохранился и вид на море прекрасен. Так что встретят это Рождество в своем собственном Доме! Маленький Игнациус играл на флейте у моря, и мелодия не была печальна. Утром в учительской Минерва с радостью сообщила, что издательство «Парацельс» берет на себя ежегодное снабжение учебниками за полцены всех детей из семей, пострадавших в войне. Все идет замечательно! Даже кипа полугодовых контрольных не испортила мне сегодня настроения. Хотя иногда там попадаются очень смешные вещи! Но чего мне не хватает для полного счастья, так это моего ручья и бега по парку Малфой-Мэнора по утрам! Но не рискну. Что начнется, если профессор Снейп станет бегать трусцой по берегу озера на заре?! А если еще и в кроссовках? Нет. Потерплю. Хотя Севу, чем нервно носиться по коридорам подземелий, лучше для здоровья у озера бегать. Пользы больше. Так не дадут ведь! Очень вредная у него работа! Люц прибыл к обеду. Прямо из Министерства. И не один, а с Гермионой. Попросила эльфов накрыть в кабинете Сева. Драко тоже пришел. Весь обед я сдерживалась, чтоб не назвать ее по имени. Причем Драко явно наслаждался ситуацией. Ведь из нас троих только девочка не знала, кто перед ней. Держалась она замечательно, вполне Люциусу под стать. Он был явно чем-то озабочен, но молчал. А девочка тоже заговорила о том, что ее тревожит уже за десертом. Оказывается ее насторожил разговор, нечаянно услышанный в одном из министерских закоулков. И она очень жалеет, что так и не увидела говоривших. А насторожил он ее фразой: «Ничего, вот скоро добьем недобитых, и жизнь наладится». Министр уже неделю в длительной зарубежной поезде на Восток, Квинсли с ним. Кто-то из заместителей ведет какую-то странную игру, в аврорате – тоже необъяснимое двойное подчинение. Снова начали упорно бродить слухи о сумасшествии и неадекватности Шизоглаза. Дисциплины никакой. То есть она – есть, но кто исподтишка руководит – не ясно. Ведь кто-то же издал указ о контроле над средствами Фонда. А кто? К тому же у этой шайки точно есть человек в Хогвартсе. Люц говорил, что они это узнали от человека нападавшего не меня. Судя по их с Севом рассказам, Этот Найджелус Лут достаточно злобный и неумный человек. И не мог он знать всех ходов в Хоге, его точно кто-то провел. После их ухода никак не могу успокоиться. Все! Хватит! Пью Успокаивающее и спать. Утро вечера мудренее! Двадцать первое декабря. Проснулась поздно и с головной болью. Ничего особо мудрого в больную голову с утра не пришло. Осталось одно – после завтрака проверять оставшиеся контрольные. Голова болеть не перестала, но на фоне расшифровки детских каракулей стали всплывать вполне логичнее рассуждения и воспоминания о том благотворительном вечере. Нейжделус кричал откуда-то слева и снизу. И именно с той стороны я была отлично видна и открыта для заклятья. Правильно, у выхода из Большого Зала я была одна. Ход в подземелья исключается. Горбатая ведьма – тоже, Сев этот проход закрыл почти год назад. Каморка Филча точно была закрыта, там еще Миссис Норрис сидела у двери, а замок точнехонько над ее головой между ушей. Мне это тогда еще бросилось в глаза – сторожевая кошка! Выход наружу? Вряд ли! Из него не выйдешь незаметно. Но слева от него… Конечно! Там около поворота к подземельям в глубокой темной нише есть маленькая низкая дверь, которая выходит… выходит… А куда она, собственно выходит? Надо узнать. Дверь крайне неприметная и на вид очень старая, кажется, что она просто срослась со стеной и никогда не открывается. Очень подозрительная. Может Северус о ней и знает, но расспрашивать некогда. Да и она не могла заинтересовать того, кто не знал, откуда на меня напали. А я точно помню, что голос был с той стороны. Перед обедом гуляла у озера. Школа потихоньку пустеет, хотя еще остались два дня занятий. Многие уже отправились на каникулы. Так что можно было спокойно посидеть на берегу, размышляя и читая. Но мои размышления были прерваны вежливым покашливанием. Моравик Макнейр. Краснея и извиняясь попросила разрешения поговорить со своим Деканом. Конечно. А с кем же еще? Наконец-то у девочки новая теплая мантия, видимо, вчера куплена в Хогсмите отцом, который приезжал ее проведать. Мантию я похвалила. Девчушка засмущалась и сказала, что именно об этом и хотела поговорить. А потом рассказала следующее. Вчера она была в Хогсмите с Уоллом. Он купил ей новую теплую мантию, серебряный котел, книги и сладости. Потом они зашли в «Три метлы» – погреться. Ей заказали горячий шоколад и пирожные, а Уолли, видимо, грелся на свой обычный манер – огневиски. После третьего стаканчика его прошибла слеза, и он начал жаловаться дочери на министерских идиотов, с которыми приходится работать, а особенно на Уильяма Непришейкобылехвост, который на днях пообещал, что «недобитых скоро добьют». Короче, Уолл был очень расстроен и напуган. И даже, прощаясь, заявил ей напоследок: «Не поминай лихом, моя девочка, ты – единственное светлое пятно в моей жизни!» Я собралась уже успокаивать расстроенную Моравик, но она протянула мне письмо от своей подружки – Лидии Розье. Письмо пришло сегодня. Лидия сообщала, что ее 10-летнего брата Артуруса берут на подготовительный курс Шармбатона после Рождества. И им теперь не надо жить в приюте. Мадам Максим открыла этот подготовительный курс для детей из магловских семей, для ознакомления с законами и образом жизни магического мира. Артурус рад ужасно. А еще 2 дня назад они были во французском отделении Гринготса, там восстановили на их счете все не выданные ранее проценты, и теперь Мадам Максим их официальный опекун. И все бы было замечательно, но в момент, когда Мадам Максим беседовала с гоблинами, министерский чиновник, проверявший документы, прошипел прямо Лидии в ухо: «Злодейское отродье! Не долго будешь радоваться! Вот скоро перебьем всех вас, недобитых!» Лидия очень испугалась, но никому ничего не сказала, так как стеснялась своего страха. Странная прогулка у озера закончилась тем, что резко похолодало, и стал сыпать густой снег. Я увела девочку в замок и напоила шоколадом в своем кабинете. Потом успокоила ее тем, что Хогвартс хорошо защищен и ей здесь нечего бояться, а отец – вполне взрослый человек, способный защитить себя сам. На это она возразила: «А как же Леди Малфой?» - Ну, с леди все в порядке сейчас, да и злодей пойман. Девочка покачала головой: «Кто-то остался. Я видела незнакомца вечером перед балом на квиддичном поле, но решила, что обозналась. Да и как он бы прошел в школу? А потом подумала, что, если это и был тот человек, а его кто-то провел?» Пообещала ей проверить ее версию о квиддичном поле и дала слово Декана, что она может быть спокойна и ничего не бояться. Вот так дела! Значит – Квиддичное поле?! Филч о загадочной двери ничего не сообщил – она всегда заперта. Конечно, то, что можно отпереть только «Аллохоморой» для него накрепко закрыто! Но я должна попробовать. На ужин не пошла. Дверь открылась легко и непринужденно. Ход оказался низким, но достаточно проходимым. А выходил как раз в раздевалке на квиддичном поле! И чей-то контур защиты я почувствовала. Постаралась не сильно задеть. Дверь заперла, контур восстановила и, естественно, собиралась вернуться по улице. Но у самого выхода из раздевалки столкнулась с сильно запыхавшейся Хуч. - И какого черта, Северус, Вам надо в женской раздевалке? - Вас это не касается, Роланда. - Это моя территория! Тут меня все касается! - А я думал, что это территория школы. - Что Вы здесь торчите? - Свидание у меня здесь. Свидание, Роланда. Очень важное. И катитесь к Мерлину. Она слегка надавила на дверь, пытаясь проверить заперта ли она. А, найдя ее закрытой и контур восстановленным, несколько успокоилась. - Свидание, значит? С ученицей? - И даже не с учеником! И увы, Роланда, не с Вами! Я жду Декана Гриффиндора. - Зачем? - На метле полетать захотелось. А Вы что-то имеете против? И не пинайте эту дверь, дорогуша, она производит впечатление старой рухляди, накрепко сросшейся со стеной. Провалитесь еще в какую-нибудь Тайную комнату! А я не настроен сегодня спасать истеричных барышень. - Ах ты! Да я… Кажется она собиралась разрыдаться. Не знаю, до чего бы мы с ней дошли, но тут к моему удивлению в дверь почти вбежала Макгонагал. - Северус! - Минерва, наконец-то! Простите, что метел я не захватил! - Метел? Ах да! Я просто задержалась на ужине. Почему-то ей вздумалось мне подыграть. Дай ей Моргана за это всяческих приятностей! От радости я даже нагнулась и поцеловала ей руку. Хуч покрылась красными пятнами и смылась. Видимо при Минерве ей не хотелось акцентировать внимание на трухлявой двери. - И для чего же нам метлы, Северус?! Макгонагал лукаво улыбалась, видимо находя эту сцену и реакцию Хуч забавной. - Метлы? Ах, метлы! Полетать, например. Вы же не собирались подметать квиддичное поле, уважаемая Минерва?! Простите меня великодушно, но я очень рад Вашему появлению. И с какой стати Хуч ведет себя столь нервно только из-за того, что я здесь нахожусь? - Ну, видимо потому, что раздевалка… женская. Еще вопросы есть? - Конечно. Два. Почему вы сюда прибежали – первый вопрос. И второй - как заместитель Директора, Вы не знаете, куда выходит эта дверь? - Не знаю. Куда выходит - не знаю. Я здесь давно не была. И непохоже, чтобы этой дверью пользовались. А прибежала я сюда потому, что в разгар ужина Роланда взвилась, как ужаленная, и помчалась прочь из Большого Зала. Я устремилась следом. Видите ли, Северус, ее поведение с некоторых пор меня настораживает. Я не стала рассказывать ей о своих предположениях, решила известить вначале Северуса с Люциусом. А тут я за Хуч пока послежу! Но о письме Лидии Розье все же рассказала. Минерва обещала связаться с Аластором. Что ж, это удачная мысль! Хотя странно, что она не отправилась напрямик к Директору. И я очень благодарна ей, что не стала пускаться в расспросы: это говорит о взаимном доверии и стремлении к сотрудничеству. Но сегодня уже писать в Имение не буду. Сил нет. И мне есть о чем подумать.