Солнце никогда не умрет

Прошу прощения за задержку, лежала в больнице, а там с вдохновением и интернетом оказалось туговато. Тем не менее, финальная глава перед вами, приятного чтения. Последняя часть писалась под The neighbourhood – Sweater weather. Вы поймете, где начинается эта песня)

      Прошло уже пять дней с того самого момента, как еретики улетели к черту на рога, а Близнецы вернулись к жизни. Ни в первом, ни во втором теперь уже не приходилось сомневаться.       Деймон, Стефан и остальные облазили весь город, заглянули за каждый угол и под каждый куст, но не нашли ни единого следа кровожадных ведьмо-вампиров. Лили, осознав, что случилось, спешно скрылась из города, но преследовать ее не стали. Все просто вздохнули с облегчением и принялись ждать вестей из Портленда. Много времени это не отняло. Буквально через несколько часов после завершения обряда на мобильном Аларика высветился вызов с незнакомого номера, но стоило лишь ему ответить на звонок и услышать первые звуки такого родного и любимого голоса, как все остальное уже не имело значения. Вот теперь все праздновали в полной мере, и только Бонни, обнимая друзей, принимая поздравления и благодарности, втайне запасалась терпением.       Джо и Лив прилетели в Мистик Фоллз на следующий день, остальные члены ковена предпочли остаться дома, в Портленде. Аларик, ожидая их возвращения, не мог усидеть на месте, он буквально светился от осознания внезапно обретенного смысла жизни, и рвущееся наружу ощущение абсолютного счастья грозило разорвать беднягу на кусочки. Хотя вряд ли он стал бы жаловаться.       Незамедлительно был вызван Тайлер, примчавшийся словно на крыльях, заикающийся через слово и до сих пор не верящий в случившееся. Но как только его дрожащая ладонь коснулась пшеничных кудрей, а небритая щека ощутила нежное прикосновение тонких пальцев, реальность происходящего накрыла его с головой, не оставляя ни малейшего шанса на сомнение.       Наконец-то в измученном и потрёпанном городе было спокойно, никто не стремился никого убить, а утраченная надежда вернулась в дома. Мало кто верил, что это надолго, но именно сейчас все было хорошо. Все шастали парочками, и только Деймон снисходительно ухмылялся, поглядывая в их сторону и запивая свое вынужденное одиночество бурбоном. Бонни, видя терзания друга, пусть и тщательно скрытые от посторонних глаз, лишь молча кусала губы и избегала лишних разговоров. Она не чувствовала себя виноватой в том, что случилось с Еленой. Больше нет. Но она приложила все усилия для того, чтобы спасти настоящего виновника и сейчас всем сердцем желала, чтобы ее план сработал до конца. Сработал для всех. Она действительно изменилась, и теперь ее приоритеты были обращены в сторону своих желаний, а что до воссоединения Деймона и Елены… Что ж, в конце концов, это всего лишь вопрос времени.       На третий день единогласно было решено как следует отметить столь удачный исход дела. По такому случаю в «Мистик гриль» организовали вечеринку с тоннами еды и литрами алкоголя для всех желающих, коих набралось немало. Музыка, смех, беззаботная болтовня звучали со всех сторон, штормовой волной загоняя Бонни в угол в попытке не выдать себя и свои тайны, спрятанные за искренней, но все-таки вымученной улыбкой. В итоге она прибилась к барной стойке, за которой сидела Джо, в кои-то веки сбежавшая из-под непрестанной опеки Аларика и единственная из всех потягивающая молочный коктейль.       - Как ты? – спросила Бонни, залезая на соседний высокий стул.       - О, я просто замечательно, спасибо, - просияла Джозетт, тут же расплываясь в улыбке. – Не то, чтобы у меня был большой опыт в возвращении из загробного мира, позволяющий адекватно оценить мое состояние, но Аларик показал меня наверно всем врачам в городе, если не в штате, и они как один твердят, что и я, и мои малыши в порядке. Так что еще раз спасибо тебе, - и она сжала ладонь Бонни, пытаясь в этом жесте в очередной – тысячный раз – выразить свою признательность.       - Тебе не за что меня благодарить, - Бонни тоже в тысячный раз легонько отмахнулась. В конце концов, большую часть работы проделала не она, да и ее мотивы по ходу дела несколько изменились, а Бонни Беннет была не из тех, кто принимает благодарности, которые считает незаслуженными. – Это все твоя родственница с ее кланом.       - Да-да, Кора, - тут же кивнула Джо, - это просто удивительно! Я и не подозревала, насколько она дорожит семьей. А ведь я даже не сразу узнала ее, когда оказалась в той гостиной в Портленде. Теперь однозначно буду чаще ее навещать.       - А как вообще это все произошло, - вдруг спросила Бонни, - я имею виду весь этот процесс вашего возвращения, на что это было похоже? Любопытствую как ведьма.       Джо на мгновение задумалась, сосредоточенно глядя в одну точку и собираясь с мыслями.       - Честно говоря, даже не знаю, как тебе ответить, - сказала она через минуту, - мне сложно это описать, все было как в тумане, я совершенно не понимала, что происходит. Как будто еще секунду назад я умирала на руках у Рика в том амбаре, а сейчас я вдруг стою посреди комнаты, вокруг сидят незнакомые люди и явно совершают некий магический ритуал. А потом какой-то паренек в дверном проеме жестом позвал меня к себе, я вышла из круга и, когда этот парень указал мне на соседнюю комнату, я обернулась и увидела, как стали появляться и другие члены ковена Близнецов. Они словно вышагивали из ниоткуда, просто возникая и… и все. Потом я все-таки ушла в другую комнату, где постепенно собрался почти весь мой погибший ковен и…       - Почти? – озадаченно перебила ее Бонни. – Что значит почти?       - Мой отец, Джошуа, не вернулся. Мы с Лив решили, что это дело семьи и клана Близнецов, поэтому не стали рассказывать вам, чтобы не омрачать праздник.       Какое-то время Бонни растерянно смотрела на Джо, не зная, что сказать, а потом, не сдержавшись, нервно рассмеялась. Чертов засранец, все-таки не обошелся без самодеятельности! Джо испуганно покосилась на девушку, не понимая, что с ней происходит, и не находя в ситуации ничего смешного. Но та вдруг замолчала так же неожиданно, как и засмеялась.       - Прости, это у меня на нервной почве, - сглотнув, выдавила из себя Бонни, представляя, как странно и глупо она, должно быть, сейчас выглядит в глазах Джозетт. – Я сожалею о твоем отце.       - Тебе не стоит извиняться, - сочувствующе улыбнулась Джо, действительно списав такое поведение на переживания последних нескольких недель. – Нам всем пришлось нелегко. На самом деле, это довольно странно. Кора сказала, что в ходе заклинания они по очереди называли имена всех погибших на свадьбе, как бы призывая нас с того света, но на имени Джошуа словно стоял какой-то блок. Она повторила его имя несколько раз, и каждый раз была осечка, будто кто-то нарочно мешал ему вернуться вместе со всеми. Но, - вздохнув, добавила она, - в конце концов, магия не точная наука, не все происходит так, как мы хотим.       Бонни в ответ лишь кивнула, отстраненно уставившись в свой стакан.       «Кто-то мешал». Кто-то….       Девушка едва заметно усмехнулась. Не кто-то, а вполне конкретный человек, серые глаза, рост примерно метр восемьдесят, темные волосы, отвратительный характер.… Знать бы еще, где он и что с ним происходит. Бонни даже не была уверена, что это самовольное изменение заклинания Коры, которое, разумеется, потребовало еще больших затрат силы, не вышло для Кая боком.       - У тебя все хорошо?       Вопрос звучал издалека, словно сквозь толщу воды. Бонни дернулась и уставилась на Джо, державшую ее за плечо и с беспокойством заглядывающую ей в глаза. И судя по взгляду женщины, в этот момент в ней говорил не только заботливый друг, но и врач.       - Ты какая-то сама не своя, все время о чем-то беспокоишься, эта складка между бровей у тебя уже несколько часов не сходит. И я заметила, что ты словно сторонишься всех нас, - и она кивком головы указала в центр зала, где, весело болтая, стояли Аларик, Деймон и Кэролайн.       Бонни посмотрела в указанном направлении и тут же перевела взгляд обратно на Джо.       - Нет, у меня все хорошо, - нарочито бодро сказала девушка, слезая со стула, - я просто очень устала. Пойду, кстати, как раз прилягу, отдохну.       И она, не дожидаясь ответа Джо, устремилась к выходу, прихватив с собой запечатанную бутылку бурбона.       Следующие два дня, одинаковые, словно братья-близнецы, и вовсе прошли мимо, ничем не запомнившись. Бонни вставала, приводила себя в порядок, что-то делала, с кем-то встречалась, говорила реплики, которые от нее ждали, и больше ничего. Ни звонка, ни сообщения, ни, мать его, почтового голубя. Несколько раз Бонни не выдерживала и сама набирала номер, на всякий случай заранее переименованный в списке контактов, но первые два раза абонент был недоступен, а на третий раз и вовсе оказалось, что такого номера не существует. Психанув, Бонни удалила номер к чертям собачьим, а потом еще полчаса пыталась восстановить его по памяти. Безуспешно.       В итоге она решила, что пора бы уже что-то делать с таким положением вещей. Оно ей ой как не нравилось, да она сама себе была противна в этот момент. Какая-то беспомощная истеричка. Но она ведь не такая, у нее хватит сил пережить эту неизвестность. Рано или поздно новости будут, ну а если нет… Значит, так тому и быть. В конце концов, она знала, с кем связывалась.       А на шестой день, вынимая из почтового ящика очередную пачку счетов, Бонни обнаружила тонкий конверт размером с тетрадный листок и без обратного адреса. Едва зайдя в дом, она тут же швырнула неинтересные счета на кровать и принялась распечатывать письмо, которое на деле оказалось тоненьким рекламным буклетом одного из туристических мест в Аргентине. Не самого популярного, если верить интернету, куда незамедлительно залезла девушка, но, судя по фото, довольно симпатичного. Никаких других пометок или подсказок на листовке не было, но они и не требовались. Бонни не верила в совпадения, а сидеть на месте уже не было сил. К тому же, она в любом случае хотела на море. Поэтому, не раздумывая ни секунды, девушка вытащила из-за шкафа дорожную сумку и принялась укладывать вещи, попутно вызванивая справочную аэропорта. Правда, в этот раз лучше все-таки предупредить Деймона об отъезде.

***

      Дорога от Солт-Лейк-Сити до Портленда заняла меньше времени, чем он ожидал, а потому можно было не торопиться, направляя неприметный автомобиль с перебитыми номерами в сторону одного из старейших местных кладбищ, уютно расположившегося прямо на городской границе. Разумеется, соблюдая осторожность и не привлекая к себе ненужного внимания.       Затормозив у массивных каменных ворот, почерневших от сырости и увитых каким-то растением, Кай вылез из машины, перебросив через плечо небольшую сумку и сжимая в руках железную миску, и уверенным шагом направился вглубь кладбища, не обращая внимания на потертые надгробия, фамильные склепы и крылатые памятники в виде скорбящих ангелов, завернутых в тонкую мраморную ткань и провожавших его внимательным взглядом помутневших от времени глаз. Практически дойдя до небольшого пролеска, постепенно переходившего в настоящую сосновую рощу, Кай остановился и присел у небольшого надгробного камня. Он был здесь всего пару раз, да и то в детстве, но отчего-то дорогу запомнил наизусть, будто знал, что пригодится.       Машинально выдернув пару сорняков, неосмотрительно выросших на могиле, Кай прошептал простенькое заклинание, и грязь и мох, старательно атакующие камень не одно десятилетие, исчезли, открыв глазам ровную надпись.       «Эрин Мэй Паркер. Любящая жена и мать».       Далее шли годы жизни и небольшая эпитафия. Поставив жестяную миску и сумку на землю, Кай принялся осматривать надгробие и через пару минут наткнулся на небольшой выступ, не колеблясь нажал на него, и на шероховатой поверхности тут же выступил маленький кармашек, задевая редкую пожухлую траву. Парень улыбнулся сам себе и полез в карман пальто, откуда выудил носовой платок, свернутый в узел. Развязав его, Кай напоследок полюбовался старинным перстнем с авантюрином, черным, как сама ночь, а затем вновь замотал кольцо в кусок ткани и вернул туда, откуда его черт знает сколько лет назад вытащил Хобб Паркер. Теперь же вещь вернулась к своей законной владелице.       Если бы Бонни чуть лучше разбиралась в истории семьи Паркер, она бы не остановилась в одном шаге от разгадки. Обнаруженные ею цифры – это соответствующие по счету буквы алфавита, ничего сложного*. Бонни не хватило всего двух букв, чтобы составить имя – Эрин Мэй Паркер. Именно его любящий и тоскующий по жене Филипп Паркер зашифровал на страницах своего дневника.       Как ни странно, но у Кая, ненавидевшего свою семью всеми фибрами души, было одно большое преимущество перед прочими родственниками, желавшими отыскать семейный амулет – он знал врага в лицо. Едва научившись читать, еще маленьким Кай пропадал за книгами, пытаясь понять, как ему стать нормальным, таким же, как все. В детстве ему очень не хотелось быть выродком, как называл его иногда отец. Но с годами он понял, что в книгах нет ответа на его вопросы, и принялся изучать все возможные заклинания, представляя, как рано или поздно применит их на практике, наказывая всех за свое детство, а потом и просто втянулся в процесс, постепенно становясь тем, кого позже отправят в тюремный мир на восемнадцать лет.       Но при этом параллельно он украдкой изучал фамильные книги об истории своей семьи, в глубине души все еще надеясь понять, почему именно он родился таким неправильным. В тот день, когда у Бонни случилась паническая атака в кабинете его отца, Кай узнал пару таких книг, валявшихся в числе прочих на полу, но не придал им значения, спешно засовывая в спортивную сумку отобранные ведьмой книги. Но потом, услышав рассказ Бонни о ее поисках кольца, он вдруг осознал, что именно там и был скрыт ответ на последний вопрос.       Филипп и Эрин Паркеры, его далекие предки, были счастливой семейной парой и любили друг друга так сильно, что это стало чуть ли не фамильным приданием. Перед главой о них в книге была иллюстрация, карандашный портрет, довольно точный, сделанный вскоре после их свадьбы. Каю даже не нужно было еще раз взглянуть на тот рисунок, чтобы вспомнить, где он прежде уже видел это кольцо. И главное, на каком пальце. Это был не просто перстень, а обручальное кольцо, подаренное Филиппом своей невесте в день помолвки.       «Подаренное сердце назад не приму» - гласила эпитафия. Для Филиппа Паркера кольцо прежде всего было символом любви, а уже потом мощным амулетом, и он никогда не забрал бы его у своей Эрин, поэтому оборудовал тайник в ее могиле. Забавно, но помимо Хобба именно жестокий и не способный на любовь Кай понял мотивы своего пращура, проследив за его сердцем, а не разумом. Жаль только, некому было оценить иронию.       Легкое движение пальцев, негромкий щелчок, маскирующее заклятие – и тайна снова скрыта там, где ее предпочел оставить ее создатель.       Чуть помолчав, Кай открыл сумку и достал из нее две связанных между собой старых потрепанных тетради, чтобы затем кинуть их в миску.       - Incendia, - и через несколько минут от дневников Хобба и Филиппа Паркеров осталась лишь горстка черного пепла.       Отныне Кай был единственным, кто знал о местонахождении амулета, и его это более чем устраивало. Все-таки вовремя он узнал заклинание обмена, теперь можно не таскать все драгоценности с собой, слишком это накладно.       Кай поднялся на ноги и с наслаждением потянулся, жадно вдыхая сырой и прохладный воздух. Его переполняло чувство небывалой легкости, вызванное до чертиков приятным осознанием того, что все идет по плану. И сейчас, разобравшись со всем остальным, наконец можно было приступать и к самой приятной его части.       За считанные секунды долетев до машины и швырнув пустую сумку и миску на заднее сиденье, Паркер вернулся на дорогу и устремился в сторону ближайшей почты.

***

      Хорошо, что сейчас не сезон, и в этих местах практически нет туристов. Бонни в тысячу первый раз мысленно поблагодарила небеса за то, что вот уже за четыре часа, которые она провела в Некочеа, она не встретила ни одного человека кроме администратора в небольшой гостинице, где она остановилась, и парочки местных подростков. Скинув вещи в номере, девушка незамедлительно переоделась в длинный сарафан, натянула поверх него свитер и, наплевав на все модные сочетания, помчалась на пляж, с упоением вдыхая терпкий соленый воздух. Песчаное побережье бесконечной матовой полосой уходило за горизонт, словно опоясывая собой всю Землю, будто ничего другого в мире и нет.       Бонни, несмотря на низкую температуру воды, легкомысленно скинула пляжные тапочки, подобрала подол сарафана и брела по самой кромке, слушая тихое шептание волн и чувствуя, как холодная морская пена щекочет босые ступни. Она ушла уже достаточно далеко, и теперь по левую руку от нее простирались песчаные дюны, разбавленные редкими кустарниками и каменными нагромождениям, а по правую раскинулся бескрайний океан, невозмутимый, спокойный и прекрасный.       Бонни шла вперед, сама не зная, что ожидает здесь найти, и просто брела навстречу чему-нибудь. Как ни странно, но такая тактика принесла свои плоды. В какой-то момент девушка заметила метрах в пятидесяти человека, сидевшего на берегу в позе лотоса и наблюдавшего за океаном. Она замерла в нерешительности, вглядываясь в темную фигуру, прикидывая, не показалось ли ей и стоит ли начинать радоваться, или может она сама себя накручивает? Шаг, еще шаг, и вот уже темный силуэт начинает приобретать очертания знакомые и такие желанные. Бонни еле сдерживала себя, не зная, чего ей хочется больше: рассмеяться или расплакаться. А может и то и другое? И при этом желательно дать этому идиоту по голове чем-нибудь тяжелым, а потом обнять так крепко, чтобы он и не думал больше пропадать.       Однако в силу привычки, вырабатываемой годами, она удержала в узде все рвущиеся наружу эмоции и со спины подошла к Каю, по-прежнему сидевшему на песке с наушниками в ушах и с закрытыми глазами. Бонни могла только догадываться, заметил ли он ее присутствие или нет, но парень ничем не выдал своих намерений, а она в любом случае поддержит его игру.       Осторожно присев рядом с ним на корточки, девушка аккуратно вытащила один наушник и прошептала, прижимаясь губами к уху Кая:       - Я потратила последние деньги на билет сюда, поэтому если ты меня здесь кинешь, я найду тебя и убью с особой жестокостью.       Паркер тихо засмеялся, расплываясь в улыбке чеширского кота, а затем обхватил девушку руками, притягивая к себе и зарываясь носом в ее волосы. Бонни не стала сопротивляться, а лишь прижалась к груди Кая, слушая мерное биение его сердца. Все-таки оно у него есть.       Прошло уже никак не меньше часа, а они все еще сидели на том же месте и смотрели на океан. Бонни удобно устроилась, облокотившись спиной о широкую грудь Кая, а он обнимал ее сзади, переплетя их пальцы. Вокруг не было ни души, не считая крикливых чаек, и в этот момент они были уверены, что весь мир принадлежит им. Стоит лишь протянуть руку, и все прошлое и будущее, уместившись на ладони, сожмется до размеров этого крошечного настоящего, превратив его в бесконечность.       Не было других людей, не было лишних мыслей и бесполезных эмоций, только они двое и их персональная вечность, которую, если получится, они сумеют растянуть на несколько лет.       Бонни молча покусывала губы, смакуя терпкий и такой сладкий вкус, оставшийся на них после долгих поцелуев. Кай поглаживал большими пальцами тыльные стороны ее ладоней, впервые в жизни ощущая эмоции столь сокрушительные, что больше всего они походили на мощнейшее сбивающее с ног оружие. От происходящего хотелось упасть на песок и закричать, еще крепче прижимая к себе ведьму, а потом бежать, бежать так долго, как только хватит сил. Если это и есть счастье, то он оказался к нему не готов. Кай никогда прежде такого не испытывал, и никто не предупреждал его, что быть готовым просто невозможно.       - Слушай, неужели было так необходимо рисковать всем, лишь бы не дать своему отцу вернуться к жизни? – вдруг прервала тишину Бонни, почувствовав, как резко выпрямился Паркер за ее спиной.       - Во-первых, не всем, а только той частью плана, где я попадаю в Мистик Фоллз. Все остальное сработало бы как часы независимо от моих успехов. А раз на кону моя голова, то мне и решать, подставлять ли ее под топор, - сказал Кай тоном, не терпящим возражений. - А во-вторых, история моих семейных перипетий и тяжелого детства не настолько увлекательна, чтобы обсуждать ее прямо сейчас. Да и впредь предлагаю считать этот вопрос закрытым. Дражайший папочка останется там, где он есть, и точка.       Бонни в ответ лишь фыркнула и передернула плечами. Сделанного не вернуть, а спорить или ругаться она не собиралась. Дела семьи Паркер больше не ее забота.       - А почему именно Аргентина? – спросила она, чтобы отвлечься на другую тему.       - Ну, а почему бы и нет, - пожал плечами Кай, - здесь красиво, спокойно, достаточно далеко от всех моих родственничков, да и у меня всегда в школе по испанскому было «отлично». К тому же тут есть океан.       - Вот уж не думала, что ты окажешься романтиком.       - А романтика здесь и не причем. Просто это одно из немногих зрелищ, в котором нет ничего раздражающего.       Девушка вместо ответа многозначительно вскинула брови, мол, вот оно, значит, как.       - И что теперь? - после недолго молчания вновь спросила Бонни. – Будем, как все нормальные люди, ходить в кино, гулять в обнимку и царапать романтические глупости на спинках скамеек?       - А ты считаешь, что у нас могут быть нормальные отношения? – скептически переспросил Кай.       - А ты считаешь, что у нас вообще могут быть отношения? – в тон ему ответила Бонни.       Паркер лишь засмеялся и прижался губами к ее виску.       - Ну, ты только посмотри на нас – кровожадный психопат и ведьма с посттравматическим синдромом. Мы же созданы друг для друга.       - Боже, - вздохнула девушка, - мы настолько далеки от всего нормального, что я даже представить не могу, как оно будет.       И она тяжело выдохнула, ощутив, как сильные руки плотнее сомкнулись кольцом вокруг нее.       Бессмертный вампир и самая упрямая в мире ведьма. Они оба понимали, что при таком раскладе у них нет ни единого шанса на «долго и счастливо», но ведь не это самое главное, правда? Кай не смог сдержать усмешки, поймав себе на мысли, что он дорого бы заплатил именно за такой тюремный мир: он, Бонни, пустой пляж и один день, превратившийся в вечность.       - Ты никому обо мне не рассказала? – спросил Кай, стремясь отвлечься от невеселых мыслей.       Бонни отрицательно замотала головой, сразу вспомнив неприкаянного и понурого Деймона. Она не оставляла надежды, что когда-нибудь, возможно, ей удастся уговорить Кая отменить свое заклинание. По правде говоря, она ни секунды не сомневалась, что у любого заклятия есть обратный ход, в том числе и у этого. И тогда ее лучший друг воссоединится с любовью всей его жизни. Ну а если нет.… Может быть, Деймон все же окажется в состоянии понять ее. Раз уж он решил, что жизнь Бонни для него не менее важна, то пусть позволит ей прожить свой недолгий срок так, как она сама захочет. И с кем захочет. А потом у него будет целая вечность на месть и обиды, если ему так будет угодно.       А Кай, в свою очередь, не оставлял надежды, что когда-нибудь сможет убедить Бонни обратиться в вампира и остаться с ним. По крайней мере, другого способа уберечь кого-то от скорой человеческой смерти он еще не нашел. Такая перспектива одновременно завораживала и пугала, все-таки жизнь бессмертного это вам не кот чихнул, и провести несколько столетий бок о бок с одним и тем же человеком сложнее, чем кажется на первый взгляд. Но ничего, у него еще будет время определиться в своих желаниях, и если однажды у него хватит смелости испытать настоящее чувство и признаться себе в этом, то у упрямой Бонни Беннет появится достойный соперник. Как говорится, нашла коса на камень.       Но все это будет потом. Завтра или через десять лет – не важно, главное, что не сейчас. Сейчас были только они двое, их белый песок, прозрачное небо, холодный бесконечный океан и бледное солнце, чьи лучи ни капли не согревали, заставляя теплее кутаться в безразмерные свитера и крепче прижиматься друг к другу. Это солнце запомнит их именно такими: спокойными, счастливыми, умудрившимися найти друг друга сквозь время и обстоятельства и пройти путь от ненависти к чему-то, о чем еще пока было страшно говорить вслух. И они будут такими, пока солнце будет хранить память о них до конца своих дней.       А солнце никогда не умрет.