Я К ВАМ. СКЕЛЕТЫ В ШКАФУ.

      С тех пор Черныш стал частым гостем в их постели. Алекс словно с цепи сорвался, увеличив свой сексуальный напор, а Макс стал получать извращённое удовольствие от пульсирующего узла внутри. Они стали проводить вместе больше времени, даже собаку теперь выгуливали вдвоём.       Было ощущение, что Алекс пытается насытиться впрок, будто спешит… Словно предчувствуя, что ему осталось недолго. А потом звонок Михалыча:       – Крепись, Максим, брата убили.       Он даже не сразу сообразил, что ещё за брат.       – Александра убили? – шокировано выдохнул в трубку, когда дошло, что все воспринимают их как братьев.       И снова похороны, но нет Александра, у которого можно поплакать на плече. Опоры, поддержки, любимого, весь мир рухнул, и жизнь потеряла смысл. Михалыч – сослуживец Алекса – взял на себя все организационные заботы. Скорее всего, Макс наложил бы на себя руки после поминок, когда все разошлись. Но перепившего Михалыча потянуло поделиться с братом покойного причиной, по которой убили Александра.       – Мужик правильный, строгий, вот только… В отделении закрывали глаза на его, скажем так, наклонности. Я сам не видел, но слухами отделение полнилось. Да и ходьба подозреваемых враскорячку после его бесед наводила на определённые мысли… А тот случай под Новый год… я вспоминаю с содроганием. Эх, если бы Алекс держал свой член в штанах, то мы не пили бы за его упокой. И Клоп слабохарактерным малым оказался, а по виду не скажешь.       Налили ещё по одной, Михалыч гипнотизировал свой стакан, предавшись воспоминаниям.       – Клоп, пацанёнок из неблагополучной семьи, был частым гостем в КПЗ за хулиганство. Вот и в тот субботний вечер ему не посчастливилось загреметь туда. А там как раз Витёк из убойного проставлялся. После работы по пять капель не грех. Ну за этим делом начальство нас и накрыло, мы как раз пузырь раздавили да по домам решили соскочить.       – Нарушаем? – раздался строгий голос Александра Денисовича.       – Да мы чисто символически, у меня юбилей, – потянул мазу Витёк.       – Ну что ж, поздравляю! – улыбнулся Александр Денисович, доставая из-за пазухи бутылку коньяка.       Ну и понеслось: на водочку упал коньячок, и так несколько раз, мы хорошо потрусили запас начальства. А мужики на подпитке требуют развлечения. И тут наша пьяная компания вспомнила про Клопа. Пять пьяных рыл зашли в приёмник. Приёмник-распределитель, – это большая комната, поделённая на секции решёткой, образуя коридор и три комнаты. В каждой комнате стояли широкая лавка и параша, отделённая от комнаты бетонной перегородкой. Две секции были пусты, а в одной сидел Клопов. Паренёк вскочил с лавки и удивлённо уставился на нас.       – Ну, что Клопов, сколько ты ещё будешь нам глаза мозолить? – начал Витёк.       – Говоришь, говоришь тебе Клоп, да всё без толку, – затянулся сигаретой Лёха.       – Ну, что ж, коль через голову не доходит, будем доводить через жопу, – усмехнулся Александр.       Он скомандовал установить лавку перпендикулярно решётке. Потом, толкнув Клопа лицом на лавку, вывел его руки через решётку и защёлкнул на его запястьях наручники. Стянув с парня штаны с трусами, пристегнул ноги к ножкам лавки. Когда на белые худощавые ягодицы парня лёг первый стежок от удара ремня, мы с мужиками радостно заулюлюкали, поддерживая метод воспитания. Стежки от ремня ложились ровно, крася ягодицы багрянцем.       Трудно сказать, в какой момент что-то пошло не так. И филейная часть по-девичьи привлекательного Клопа, вызвала у нас закономерную реакцию.       – Я буду жаловаться! Напишу в прокуратуру! – от просьбы отпустить и слов: «Я всё понял» истязаемый перешёл к угрозам.       И это стало его фатальной ошибкой. Хотя, положа руку на сердце, даже если бы он молчал, всё равно произошло бы то, что произошло.       – Жа-ло-вать-ся, – протянул Алекс, отбрасывая ремень. – А мы сделаем так, что тебе стыдно будет жа-ло-вать-ся.       Александр извлёк из кармана тюбик и, выдавив его содержимое меж ягодиц парня, стал растирать смазку. Веришь, Макс, я ж всю жизнь по бабам. Бля, а тут на пацанёнка встал, да и у мужиков подобная оказия случилась.       – М-м-м, а дырочка-то у нас разработана… Жаль, буду не первым… Зато не последним, – усмехнулся Александр, пристраиваясь сзади.       Я сглотнул, увидев бордовый член, входящий меж исполосованных ягодиц. Неистовство, с которым Александр вдалбливался в парнишку, подействовало на нас не хуже виагры. Первым отмер Витёк и присунул Клопу в рот, пара пощёчин – и аж до корня заглотнул. Лёха… Не ожидал я от него… Вывалил свой хобот и давай гонять прям при нас. Хотя, чего уж стесняться, как такая жара пошла. Александр слил и мне место уступил… Бля, пошло как песня. Присунул я, смотрю, Витёк в рот его прёт, Лёха пыхтит-дрочит, Александр на нас смотрит да хуй поглаживает, Санёк пока наблюдает. Сука, пару движений при таком настрое – и я слил, что пацанёнок, хотя с женой минут 20 держусь, моё место Санёк занял. Расписали мы Клопика знатно. Нам бы угомониться, слили пару раз, да будет.       Но кому-то пришла гениальная идея проверить, насколько мы Клопу зад раздолбили. Ну и давай ему в зад, что под руку попало, запихивать. Брелки, зажигалки… Колбасило нас не по-детски.       – Трам-пам-пам, спешите видеть заглатывание жопой Клопа милицейской дубинки, – ржал Витёк, смазывая смазкой дубинку.       Дубинка полностью не влезла,но даже при всунутой на треть, Клопов уже даже не сопротивлялся, смотря в одну точку безразличным взглядом, жутко. Но мы разошлись и хотели зрелищ.       – Дубинка, – это не размер, так детский сад, – со знанием заявил Лёха. – Я тут видео по зоофилии смотрел… Узел — вот где действительно размер… У дога он с кулак.       – С кулак, говоришь? – присвистнул Александр и вышел. – Я скоро.       Минут через пять он вернулся с Рыжиком. Это крупный лохматый рыжий пёс, живущий во дворе участка. Ёх… я сглотнул, понимая, что произойдёт… Мне бы возмутиться, но будто бес в меня вселился, и я с жадностью наблюдал за происходящим. Алекс подвёл Рыжика к распятому Клопу. Пёс вальяжно улёгся на пол, не проявляя интереса к пареньку.       – Странно, – задумчиво изрёк Лёха. – На видео собака сразу запрыгивала сверху.       – Может, их каким-то возбудителем поят? – предположил Витёк. – Или партнёра чем-то мажут.       – Так давайте, Клопа помажем, – загорелся идеей Санёк.       – Колбасы принеси, – усмехнулся Александр.       Санёк метнулся быстро, возвратившись с тарелкой нарезки. Рыжик заинтересовано принюхался.       – О, есть контакт! – обрадовался Лёха.       Александр положил несколько кусков колбасы на ягодицы парня. Рыжика долго уговаривать не пришлось, он с радостью съел угощение, выпрашивая ещё. Тогда Александр засунул кусочек меж ягодиц, пёс смёл его языком, вместе с колбасой слизывая истекающее семя. Клоп забился в путах, подавая признаки жизни.       – Я уеду из города… О случившемся никто не узнает… Прошу… Отпустите… Не надо пса, – взмолился Клопов.       – А ты и так уедешь из города. И о случившемся никто не узнает, – прошептал ему в ухо Александр. – Лёх, сними на телефон, если Клопов начнёт болтать – видео уйдёт в интернет.       Александр скармливал Рыжику колбасу, засовывая её в анус Клопова. Но Рыжик, действуя по принципу: «А Васька слушает, да ест», колбасу ел, да к делу не приступал.       – Лёш, а ты слышал, что инициатива наказуема, – обратился к нему Александр. – Рыжика надо возбудить.       –??? Как? Мне, что ему отсосать?       – Ну ты, Лёша, экстремал, – усмехнулся Александр. – Потрогай его член, да направь в дырку.       Видно, поедание колбасы благосклонно отразилось на настроении Рыжика, и под чётким руководством Лёхи он таки приступил к делу. Лапы пса соскальзывали с худощавых плеч Клопа, оставляя кровавые бороздки от когтей. Парень бесновался, пытаясь сбросить с себя пса. Но Рыжик словно локомотив – разогнался – не остановишь, он быстро работал бёдрами, вгоняя свой член в стойло. А потом вдруг резко замер.       – Сейчас начнётся, – пояснил наш «эксперт».       – Что начнётся? – не понял Витёк.       – Рыжик сейчас кончает, видишь, основание члена увеличивается, это узел. Он раздастся в очке Клопа и они станут в сцепку.       Мы смотрели, но, если честно, ничего не смогли увидеть, только Клоп закричал, терзаемый раздающимся узлом.       Вдруг Рыжик извернулся, поворачиваясь к Клопу задом, и заскулил, пытаясь покинуть гостеприимное нутро. Голосящий Клоп… Скулящий Рыжик… В дверь приёмника заглянул дежуривший лейтенант и сразу ретировался под взглядом начальства.       – Долго нам этот скулёж слушать? – поморщился Витёк.       – Минут 20-60, пока кобель кончает, – пояснил Лёха.       – Них.я себе! – вырвалось у нас в один голос.       – Пойдём, накатим, – предложил Витёк.       И мы покинули «сладкую парочку», поднявшись в кабинет. За Витьком приехала благоверная, шумя в дежурке:       – Ах ты, кобелина престарелая, в ресторане гости собрались, а он тут яйца мнёт.       – Не баба, а рентген, и всё в тему – и про кобеля, и про яйца, – усмехнулся Лёха.       Без виновника торжества наша компашка рассосалась. Санёк вспомнил, что у него свидание. А судя по тому, в каком он состоянии туда пошёл, то оно последнее. Я тоже свинтил, прикрывшись звонком жены. Когда я уходил, в отделении оставались Александр с Лёхой, и собирались они навестить Клопова, захватив с собой камеру.       Михалыч потянулся к бутылке. Налив себе полный стакан, он утёрся рукавом и продолжил изливать наболевшее заплетающимся языком:       Я не знаю, что там у них произошло, но Клопов, придя домой, повесился, а Лёха запил. По чёрному запил, и ходил задумчивый, не улыбнётся. Александр Дмитриевич, его прикрывал перед вышестоящим начальством, но информация о запоях просочилась и его выперли.       Кстати, за день до убийства я его видел в хлам, он в кафешке с братом Клопова бухал. А ночью Лёха повесился… А Александра из Лёхиного наградного… В упор… За что? И Михалыч замолчал, уткнувшись лицом в стол. В комнате раздался богатырский храп.       Макс сидел пришибленный. Что же они делали с пареньком, что тот повесился? Где кассета с видеозаписью? И знал ли он человека, с которым прожил не один год?