Прощай...

      Рука повернула ключ в замке, дёрнула за ручку, привычно щёлкнула выключателем. Квартира, вдруг залитая электрическим светом, встретила её тишиной.       Прихрамывая, на ходу снимая пальто, Зимина прошла на кухню. Конечно же, Саши не было дома.       "Гуляет..."       Припозднилась она сегодня что-то. Отдел отнимал все силы и время, да и другие дела никто не отменял. Вот сегодня она задержалась на поминках Карпова. Сорок дней... Уже больше месяца, как нет в живых старины Стаса. Ведь и был он не святым, а без него мир словно потускнел.       Надо бы помянуть Карпова, по своему. Там, в кафе, кусок в горло не лез под всхлипывания Светы. Достав из шкафчика бутылку и рюмку, женщина устало опустилась на стул, налила в стопку коньяк.       — Ну что, Стас, — вздохнула она. — Земля тебе пухом.       На голодный желудок алкоголь быстро дал в голову, тепло разлилось по мышцам, расслабляя.       Сколько таких поминок пережила она? Скольких своих похоронила? Не счесть. А ППС-ников будто прокляли: их смерть косит подряд.       А самое грустное — Ира привыкла к этому. Смерть стала обыденной, даже подругой: с её помощью решались многие проблемы. Где та хрупкая женщина, не осмелившаяся когда-то выстрелить вслед преступнику? Та, кто билась в истерике, не находя в себе силы сообщить родственникам погибших ППС-ников о смерти?       Откуда берётся теперь смелость смотреть в глаза матери, чью дочь собственноручно застрелила? Когда она сломалась? После ухода Глухарёва? После палачей?       Русакова, Терещенко, Климов... Кто виноват в их смерти? Она, Зимина Ирина Сергеевна, полковник полиции, старшая по званию и мудрее, опытнее, не смогла уберечь друзей.       Крышует район, разрешает жесть в отделе... Никого не напоминаешь, Ирина Сергеевна?       Словно садист-сценарист, издеваясь, переписывал её жизнь, превращая в того, кого она раньше осуждала и упрекала. Но только он понимал её, как никто другой. Не осуждал. Не упрекал и не читал нотаций. Всегда был рядом. Был...       Нелюбимый всеми, серый кардинал Пятницкого, Карпов брал все удары на себя, не позволяя ей, Зиминой, пачкать руки. Оберегал её, не разрешая дотрагиваться до преступной грязи. Выгонял её из отдела, чтоб не успела сломаться. Но не слушалась она его и не ушла в судьи. Сидела бы теперь в тёплом кабинетике, никто не требовал бы от неё бесконечных отчётов, не видела бы смерти своих людей, не пачкала бы руки в кровь... Не после его ли ухода она изменилась?       Ей пришлось самой взять всё в свои руки. Ведь от неё ушли все, на кого она надеялась и опиралась: уехал и не вернулся Глухарёв, свалил Антошин, сбежал Тарасов, загремел в психушку Карпов, даже Черенков бросил. И с кем она должна была возродить отдел? С верным дежурным Олегом? Разве можно так оставить женщину одну против преступного мира? Нелегко ей было сплотить новую команду и завести верных друзей. Трудно, трудно ей было всё контролировать и решать все проблемы отдела.       — Предатели, — пробубнила Ирина Сергеевна, наполняя рюмку.       Глухарёв... Зимина до сих пор с содроганием вспоминала весёлого майора Серёжу.       Знала ли она про его измены? Догадывалась. Не была уверена в верности. Она ведь женщина, она чувствовала. И он ещё обижался, когда она не захотела за него замуж. Ведь клялся в любви, но стоило появиться в поле зрения следователя симпатичной девушке, Сергей не задумываясь слинял налево.       Зато Карпов никогда не изменял Свете. Такой не изменит. Потому что слово дал, негласное, себе. А обещание Карпов выполнял всегда.       Даже в психушке не забывал он про Зимину — подругу дней суровых. Стас был своеобразным напоминанием про старые времена в отделе, и с его уходом из этого мира словно ушла часть её души, часть того прошлого, где Зимина была другой. Не такой, как сегодня.       Ира только сейчас начала понимать, что Карпов был единственным, на кого могла положиться, кто не предаст, не подставит. Вот чего ей не хватает в теперешних сотрудниках — его преданности, его умений решать проблемы.       Слёзы против воли заскользили по щеке. Сегодня она позволит себе расклеиться и расслабиться, но с утра снова проснётся грозной начальницей ОВД "Пятницкий". Ведь все привыкли видеть её сильной и волевой женщиной.       Взгляд зацепился за зеркало, забытое на кухонном столе. С утра она опаздывала и, чтоб сэкономить время, накрасилась, одновременно завтракая. Зимина пристально всмотрелась в него, словно пыталась заглянуть к себе в душу.       По молодости Ира испытывала трепет перед зеркалами, вроде бы и верила в их потустороннюю силу, но годы работы в милиции притупили чувство страха. Она привыкла к смерти и перестала видеть в ней мистическое.       — Свет мой зеркальце, скажи...       Ей вдруг почудилось, что в зеркале вместо её отражения возник образ Карпова. И будто, кривя губы в полуулыбке-полуоскале, съязвил:       — Какая вы плохая девочка, Ирина Сергеевна.       "Вот как сходят с ума, оказывается, — устало подумала женщина. — Интересно, Карпову перед дуркой тоже хрень всякая мерещилась?"       — Что, Стас, и после смерти по мне скучаешь? — усмехнулась она.       Зимина вдруг представила, как Карпов в Аду строит чертей: "Вы тут всё проконтролируйте, мне на Землю нужно подняться", и расхохоталась.       Отражение ответило кривой ухмылкой:       — Иди, проспись, начальница...       В ответ Зимина отсалютовала рюмкой:       — Прощай, Карпов, — и залпом выпила.       Образ Карпова начал расплываться, и Зимина снова лицезрела в зеркале своё лицо.       — Господи... Скоро точно с ума сойду.       Уйти бы с этой работы, но она не может. Не отпускает она её: ментовское уже в крови. Система сломала её, так же, как и Карпова в своё время, подмяла под себя, подчинила. Нет пути назад.       Ира положила голову на руки и закрыла глаза.       ...— Ма-ам?       Зимина резко подняла голову, открыла глаза и огляделась: надо же, уже утро. Так и заснула за столом, даже не удосужилась до кровати дойти.       — Саша, а сколько время?       — Семь утра.       — И ты только домой пришёл?       — Мам, я же говорил тебе, что у Игоря останусь с ночёвкой.       — Да, точно, забыла. Я сейчас пожарю яичницу, а ты ставь чайник.       — Хорошо.       "Надо бы поинтересоваться, как там дела у Степнова, — вдруг пришло ей в голову. — И не нужна ли помощь Насте и Кириллу..."       Сквозь шторы пробивались лучи солнца. Начался новый день, с новыми проблемами и старыми делами.