Ад

В тот день изменилось многое. Город Ангелов, например, всего за считанные часы обратился пеплом и грудой камней, объятых шальным пламенем, а гордый белокрылый народ, прозванный Ангелами, вмиг потерял свою стать и небесную надменность. Раф тогда проснулась не от звонка будильника и даже не от окрика приемной матери. Это было что-то непонятное, но, без всяких сомнений, страшное. Зевая и сонно потирая глаза, девушка поднялась с мягкого ложа, окунув босые ступни в нежный махровый ковер, и подошла к окну, осторожно отодвигая сиреневую занавеску; из соседней комнаты доносился голос матери – кажется, она ругалась с кем-то. Не предав этому особенного значения и предвкушая очередной день летних каникул, Раф сладко потянулась, жмурясь, и подставилась льющему в комнату ослепительному желтому свету. Но стоило ей выглянуть наружу, как остатки сна и налет хорошего настроения сдуло будто бы холодным северным ветром. Она окаменела, бледнея. Раф точно не знала, как это называется, но «война» оказалось единственным словом, пришедшим на ум; Демоны крушили город. Через мгновение где-то внизу раздался грохот, стены затряслись, заходили ходуном. Вскрикнув, Раф сломя голову кинулась прочь, запинаясь о порог, но в гостиной ее ждало еще одно потрясение. Девушка замерла, как вкопанная, прямо в дверном проеме, скованная цепкими руками страха и ужаса. Посреди комнаты, у дивана, стояли трое. Демоны в кожаных куртках и заточках в руках и ее мать – невысокая светловолосая женщина, в фартучке и поварешке в руке. - Где девчонка? – прорычал один из демонов – широкоплечий громила с налетом рыжеватых волос на квадратной голове. - Зачем вам она? – прошептала женщина, и слезы застыли в ее тусклых глазах. Она жалась и дрожала, стиснув в руках поварешку; ее такой жалкий вид лишь раззадоривал непрошенных гостей. - Не твоего ума дело, - оскалился второй – сухой и тонкий, в безрукавке, с татуированными по локоть руками и черным овином из блестящих от жира и грязи волос. – Отвечай, где она? Один из демонов подступил ближе. Где-то внутри Раф понимала, что надо или двинуться вперед и хорошенько врезать этим грубиянам Огненными Крыльями, или бежать, сверкая пятками, да как можно дальше и быстрее. Но она не могла. Ноги будто приросли к полу, и Раф всеми силами удерживала себя, зажала рот ладонями, лишь бы не закричать от ужаса. Коленки дрожали, ее колотило и сердце тревожно прыгало где-то под горлом, подгоняя ком из остатков вчерашнего ужина. - Позабавимся с ней, - хмыкнул первый, переглядываясь с напарником, и они дружно рассмеялись нехорошим смехом. - Убирайтесь! – пискнула женщина. – Ее здесь нет. И лишь тогда ее глаза встретились с глазами Раф. Приемная мать ойкнула, шумно втягивая в себя воздух, и пошатнулась, в ужасе глядя на падчерицу. Эта реакция не могла не укрыться от глаз Демонов; они развернулись и все же заметили жмущуюся в дверном проеме девушку. Улыбки их стали еще шире, еще коварней, а долговязый так и подавно не скрывая своих желаний пялился на вырез ее ночной рубашки. - А она ничего такая, - протянул первый, порываясь сделать шаг навстречу Раф. – Но и нас обманывать, знаешь ли, нехорошо, мамаша. Ангелы ведь не умеют лгать, да? - Беги, Раф! – закричала женщина, кидаясь на второго в поварешкой. Тот запросто отбил ее одной рукой, а второй ударил мачеху с такой нечеловеческой силой, что та отлетела к стенке и, постанывая, сползла на пол, теряя сознание. Первый Демон тем временем двинулся на беззащитную девушку, норовя схватить ее за волосы или за шею. Шок и ужас отпустили Раф лишь в тот момент, когда грубая ладонь была готова обхватить ее голову. - Огненные Крылья! – вскрикнула Ангел. В тот же миг ее крылья засияли, она подпрыгнула, зависая в воздухе, крутанулась, и два приличного диаметра огненных шага полетели в Демона, сбивая его с ног и валя на колени. - Хватай ее! – истошно завопил он, заходясь в кашле и навзничь, тяжело дыша и хрипя, повалился на бок. Но Раф уже выпорхнула за дверь. Только проклятья полетели ей вслед, но девушка не слышала. Кровь пульсировала в ушах, заглушая все прочие звуки. На улице она сразу же юркнула в неприметный проулочек и села на голый асфальт, спиной припадая к стене дома. Мысли раненными птицами метались в голове, ее все еще била мелкая дрожь, а на щеках, кажется, блестели слезы. Что же случилось и куда ей теперь идти?