Судьбы, что давно потеряли смысл жить...

      Локки прикрывает глаза, наслаждаясь дуновением ветра. Правда, гораздо, лучше было бы, если бы Овен что-то мило щебетала рядом. Локки бабник. Переспать для него ничего не значит, но она... она лишь держала его в стороне. Не давала и шагу ступить в свою сторону, оберегала и лелеяла, словно настоящая мать. Именно тогда он понял, что спать с кем-то не так важно, как любить этого кого-то. Но, тогда уже было поздно.       Локки уже не плачет, не топит горе в бокале с горьковатым абсентом, не курит, и больше не изменяет. Почему осознание приходит так поздно, он не знал, однако, кричать хотелось, невероятно.       Его губы искривились в усмешке, но еле заметно, чтобы обнажить клыки. Парень скривился, а затем зачем-то облизал зубы, немного царапая язык.       Локки поднимается и смотрит на небо, а в голове даже не укладывается, что она мертва.       Не так всё должно было закончится.       Не так...

***

Она улыбалась ему и пела романсы, Про любовь и про дружбу, про вечное зло, Она пела романсы и верила в счастье, Хоть ей никогда не везло. Она улыбалась ему и пела про счастье, А он уверял, что вокруг мир прогнил, Она говорила ему что он стал той самой ЧАСТЬЮ, А он лишь качал головой, обнажая клыки. Она уверяла, что всё это лишь обман, А он целовал её руки, надеясь зачем-то на то, что его простят. Она прошептала, что ей лишь один конец дан, А он вдруг резко поверил в Бога и красоту. Но дверь закрылась и она на другой стороне, А он вдруг погряз в пустой темноте, и зачем-то поверил в счастье. Он в Бога поверил, впервые и навсегда, Она же ножом провела по запястью, И стала его мимолётной страстью. Такой же, как многие, но почему-то единственной, Такой же, как все его девушки до неё, Но и он стал особенным, другим, нереальным, Как звёзды на небе осыпанным ярким дождём. Они созданы друг для друга, как Ромео с Джульеттой, Они навсегда - как нежная Бонни и сильный Клайд, И ждали они когда сойдутся планеты, Чтобы снова любить и уже не сказать прощай... Но его нож навсегда застрял в его горле, И знает Локки, уже ведь наверняка. Она не особенная - она просто ЕГО. И отпустить её, он к сожалению, не готов.