Беречь тебя всегда

       По телу прошла дрожь. Внутри бешено прыгало сердце, чувствуя родного и любимого человека рядом. — Егор, ты меня напугал. — улыбаясь, Никитина повернулась лицом к Криду. — Я и не... — Не ожидала меня увидеть? — Крид сузил глаза и слегка наклонил голову набок, "впиваясь" взглядом в Ксюшины глаза. — Да, представь себе, я есть и живу в одном городе с тобой. — речь Булаткина наполнилась ядовитостью. — До сегодняшнего утра спал в одной кровати с тобой. Пока ты не сбежала от меня, как от последнего подростка. — Егор перешел на повышенные тона. — Егор, подожди, я не понимаю... — Никитина выглядела очень растерянной. — Чего ты не понимаешь? По-моему, здесь все совершенно очевидно... — Крид снова перебил девушку. Он явно был вне себя от злости. — Ты могла предупредить, сказать, что я тебе не нужен, чтобы я не строил этих гребных планов. Зачем ты ломала эту комедию вчера? — Булаткин ударил кулаком в стену. — Какую комедию? — Ксюша была напугана— повышенный тон, удар в стену, ничтожно маленькое расстояние. — Сегодня утром мне пришлось уехать срочно, чтобы успеть на интервью с тобой же. — Да что ты говоришь?! Ксюш, оставь эти сказки для какого-нибудь другого очередного дурака. Мне нужна либо правда, либо я не хочу больше видеть тебя. — Все, что я сказала тебе, это правда! Егор, что с тобой происходит? — Ксюша положила руки на его плечи, нежно и снисходительно улыбнувшись. — Ты приняла решение сама. — Крид сбросил руки девушки. — Ты совершенно такая же как все. Вам всем от меня нужны лишь деньги. — Егоор! — уже пыталась перекричать. — Прекрати! Я не понимаю, в чем я виновата. — голос предательски дрожал, к глазам подступали жгучие слезы. — Это ты прекрати прикидываться дурочкой! — слишком громкий голос парня ужасно резал слух. — Ты моя самая больная и ужасная ошибка! Ошибка! — не думая о последствиях, выпалил Булаткин. Слов у Ксюши не было. Лишь учащенное дыхание. И колющая боль в сердце. Она просто не смогла удержать "соленого дождя" из своих больших зеленых глаз. Они не моргая смотрели друг другу в глаза около минуты. — Ошибка? Всего лишь ошибка? — шепотом спросила Ксюша, не переставая смотреть в глаза Егору. Взглянув напоследок в небесно-голубые глаза, будто пытаясь насытиться в последний раз, Ксюша рванула с места, оставив Егора наедине. Внутри все изнывало от невыносимой боли. Боль, это не порезанные вены или ноющий зуб. Нет. Боль, это когда ты становишься ненужным тем, ради кого когда-то жил, думал, что это только твой, самый-самый твой человек, что про ведешь с ним всю жизнь. Но все это рушиться в одну секунду, в одно мгновение.

****

Ксюша не помня себя, кое-как добралась до дома, надеясь прийти в себя там. Но надежды не оправдались. Единственное спасение — Машка. Конечно же она не могла разрешить ситуацию, но обычное ее присутствие рядом было моральной поддержкой, которую необходимо просто чувствовать. За окном шел мокрый снег. Это передавало настроение девушки и даже угнетало еще больше. Никитина лежала на коленях у подруги, пытаясь оценить и обдумать обвинения Егора. Ксюша почти все слова пропускала мимо себя, но уловила всего лишь одну фразу подруги. — Родная, все пройдет, вот увидишь. Время—лечит. — успокаивала Маша подругу до боли знакомыми словами. — А время — оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь… Время — плохой доктор. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые… А люди так и ползут по жизни, как ее израненные солдаты… И с каждым годом на душе все растет и растет количество плохо наложенных повязок… — Ну что же это за одни сплошные негативные мысли? — Маша взглянула на красные, опухшие глаза подруги. — Рано или поздно он все равно исчезнет из твоей жизни и памяти. Вы из разных миров. Я не думаю, что он спуститься до уровня журналистики. Все забудется, как страшный сон. — Денисова нежно потрепала Ксюшу по голове. — Люди не исчезают из твоей жизни и уж точно не забываются! — Ксюша с горечью хмыкнула. — Они отлипают. Как пластырь от раны. Сдирая все. До крови. Ксюша направилась в свою комнату. Рухнув на кровать, сил плакать больше не было, поэтому она уснула, будто умерла.