Save me from myself

Уилл осознал происходящее, как только почувствовал, как его с силой приложили спиной о стену туалета. Он чувствовал, как каждый рваный вдох словно отдавался в сердце. Тэд с силой хлопнул дверью, держа другой рукой Грэма за воротник толстовки. - Ты что, мудак, почувствовал себя дохера самоуверенным, что начал подкатывать к чужой девчонке? – злобно спросил футболист, сжимая руками воротник Уилла. Шатен не ответил, пытаясь прийти в себя после удара об стену, - корчишь из себя нелюдимого недотрогу, вызываешь к себе жалость, втираешься в доверие, а потом клеишься? Пусть Эби и считает тебя безобидным простаком, но я тебя насквозь вижу, урод! – прорычал брюнет и ударил Грэма кулаком в живот. Последний, не издал звука, лишь согнулся от боли, рефлекторно сжав веки. - Еще раз увижу тебя рядом с ней и пожалеешь что решил перейти в эту школу, урод, - сказал брюнет и ,напоследок, ударил Грэма кулаком по лицу между скулой и челюстью, после чего второй потерял сознание.

***

Лектер стоял перед учеником, опустившись на одно колено и пытался привести его в чувство. Мужчина проверял состояние зрачков парня, нащупал пульс. Все показатели жизнеобеспечения были в норме, но парень был в бессознательном состоянии. - Уилл!Уилли! – пытался достучаться до ученика преподаватель, но подросток не приходил в чувство. Грэм вдруг почувствовал тепло ласковых согревающих лучей восходящего солнца на своем лице. - Уилли… - раздался до боли знакомый голос над ухом парня, - Уилли, пора вставать, большой прекрасный мир ждет, чтобы ты открыл его для себя, - продолжал будить его все тот же нежный женский голос. Грэм попытался открыть глаза, посмотреть, кому принадлежит этот голос, но веки упорно не поддавались. Однако подсознание подсказывало, кем была обладательница столь нежного, родного голоса. - Я не могу, - простонал Уильям. - Никогда не говори: «Я не могу», малыш. С каждым новым днем приходят новые возможности, предел которых, ты устанавливаешь сам. Поверь в свои силы, преодолей свои сомнения и ворвись в этот мир ураганом, освети его самой яркой вспышкой. Докажи всем, кто в тебе сомневается, на что ты способен. Веки Уилла продолжали оставаться плотно сомкнутыми, он не хотел двигаться, лишь хотел, чтобы этот заботливый, родной голос не переставал звучать. - На счет три, открой глазки, милый. Готов?..Раз… Два…Три… Уилл, внезапно, широко открыл глаза, одновременно сделав громкий, глубокий вдох, словно спасенный от утопления. Шатен огляделся по сторонам и понял, что все это время находился без сознания в школьном туалете. Спина болела от ударов об стену. По скуле разливалась ноющая боль от удара кулака Тэда. Какое- то время взгляд подростка бегал по помещению. Затем, Грэм обнаружил себя в руках Ганнибала. Одной рукой, преподаватель обнимал сидящего за спину, ограждая от контакта с холодным бетоном, а другой – придерживал его голову, касаясь одним пальцем щеки. Уилл вздрогнул от осознания интимности прикосновений, но былая неприязнь физических контактов не дала о себе знать, то ли от того, что парень еще не до конца пришел в себя, то ли от того, что к нему прикасался человек, которому он начал доверять как никому и никогда. - Как ты себя чувствуешь Уильям? - спросил Лектер, тревожно рассматривая лицо ученика. Грэм растерянно посмотрел на классного руководителя и резко прижался к нему, опустив голову ему на плечо. - Все хорошо. Я с тобой, мальчик, - заботливо проговорил Ганнибал, успокаивающе гладя парня по голове. Заботливая нежность постепенно успокаивала бурю разрушительных эмоций Уилла, и он глубоко задышал в шею преподавателя. От горячего дыхания на обнаженной коже, по телу Ганнибала пробежались мурашки, и появилась странная слабость в теле. Поспешив отогнать от себя наваждение, Лектер помог ученику встать и поднялся сам. - Что произошло, Уилл? - Просто поскользнулся и ударился об раковину, - на ходу соврал шатен, пряча взгляд. - Упал или кто-то помог упасть? - Не понимаю, о чем вы, - ответил Грэм. Ганнибал нахмурено посмотрел на него и мягко обхватил подбородок одной рукой, осматривая огромный ушиб на скуле подопечного. Второй раздраженно стряхнул руку мужчины, и направился к выходу из туалета. Лектер проводил его взглядом, глубоко выдохнул и последовал за ним. В холле почти никого не было, поэтому учитель и ученик спокойно вышли из школы и поехали в дом Ганнибала. По дороге они оба молчали. Грэм попытался что-то сказать, слегка повернув голову к Ганнибалу, но не мог найти нужных слов. Уловив это, Лектер ненадолго оторвался от дороги и посмотрел на него. - Скажи, что тебя мучает, Уилл. - Н-нет, ничего, - смущенно ответил шатеню - Скажи, как ты себя чувствуешь? Тебя тошнит? Ощущаешь головокружение? - Я в порядке, правда. Если вы волнуетесь, нет ли у меня сотрясения, то его нет. - Но что-то не дает тебе покоя, - попытался добраться до правды преподаватель. Уилл понял, что отпираться бесполезно, тем более, сам чувствовал, что ему стоит поделиться некоторыми переживаниями с Ганнибалом. - Я слышал маму… -В каком смысле? – непонимающе переспросил мужчина. - Я слышал ее голос, когда был без сознания. - Ты был без сознания. Скорее всего, это – плод твоего подсознания. Тебе не хватает твой семьи, Уилл. - Возможно… - ответил Грэм, отвернувшись от классного руководителя и переводя взгляд на городской пейзаж за окном. Зайдя домой, Лектер, как обычно сначала помог снять верхнюю одежду ученику, затем, разделся сам. - Могу я пойти в комнату? Я очень устал. - Нужно обработать место ушиба, пока не образовалась гематома, - констатировал мужчина и пошел в ванную за всем необходимым. Уилл устало потер руками переносицу, стараясь не касаться травмированной скулы. Ганнибал вернулся быстро и, усадив Грэма на кресло в гостиной, принялся обрабатывать травмированный участок кожи шатена. Сначала он мягко обработал содраную кожу скулы, слегка касаясь ватой, пропитанной перекисью водорода, во избежание заражения инфекцией. Грэм немного прищурился, от того как сильно щипало кожу, но не проронил ни звука. Затем преподаватель выдавил немного противоотечной мази на пальцы и начал медленно наносить ее на скулу парня, избегая участка, где кожа была содрана. Лектер наносил мазь медленными круговыми движениями, не надавливая, словно массируя. Уилл закрыл глаза, расслабившись от аккуратных, умелых движений пальцев по своей скуле. Ганнибал, до этого сосредоточенно смотревший на, успевший потемнеть, ушиб, перевел взгляд на сомкнутые веки парня, затем на его по-женски красивые губы и инстинктивно облизнулся. Когда преподаватель сел в пол-оборота к Уиллу, возвращая содержимое в аптечку, второй медленно открыл глаза, разморенный прикосновениями мужчины, и медленно заскользил взглядом по красивому профилю мужчины и судорожно сглотнул. - Так что произошло, Уилл? – снова спросил классный руководитель. - Неважно, мистер Лектер. Я сам разберусь. - Это меня и пугает, - усмехнулся мужчина, - ты можешь наделать то, о чем пожалеешь. - Не я это начал. - Вспышка гнева, полное раскрепощение, неконтролируемый срыв – это своеобразный наркотик, доставляющий человеку определенное наслаждение. Чем чаще ты это делаешь, тем больше твоему подсознанию хочется повторить это. В результате, можно попасть в порочный круг, из которого становится все сложнее и выбраться.Представляешь, во что может превратиться твоя жизнь, если ты окончательно упустишь контроль над своим гневом? Грэм не нашел, что ответить на это. - Я могу научить тебя техникам контроля над гневом, если ты попросишь, - предложил преподаватель, усаживаясь в кресло напротив ученика. - Не знаю можно ли мне помочь. В таких ситуациях как эта, я чувствую, что превращаюсь в монстра, с которым не могу бороться. Это не я, это какая-то сущность, которой одержим. В этот момент, я не могу думать ни о чем, кроме того, как хочу ощущать, как причиняю невыносимую боль тому, кто спровоцировал меня на это, - признался Уилл. - В каждом из нас живет монстр, зверь. И ты не исключение. Чем больше ты пытаешься отрицать его, загнать в клетку собственного разума, тем агрессивнее он становится. Ты должен принять то, что он - часть тебя, только тогда ты сможешь его контролировать. Не пугайся его, пойми, что и в тебе есть этот зверь, покажи самому себе, что твоя светлая сторона сильнее. - Помогите мне, мистер Лектер, - сдаваясь, попросил Грэм. Ганнибал, в ответ, торжествующе широко улыбнулся. - Когда человек становится жертвой агрессии, первая его реакция - ответить так же агрессивно. Как человек, у которого есть ученая степень по психологии, могу точно сказать: гнев вызывает только такое поведение другого человека, которое присуще нам самим. Попробуй выплескивать гнев на бумагу. Это – древнейший инструмент контроля над эмоциями. Напиши все, что вы думаешь, а потом, желательно, сожги написанное. Это простой и эффективный инструмент контроля над гневом. Мелкая моторика – замечательное средство подавления эмоций и гнева в частности. Естественно, к сегодняшней ситуации, это отношения не имеет. Так как я не знать, что, конкретно, произошло между вами, не могу сказать, чем мотивирован поступок того, кто физически выместил на тебе агрессию, но, прошу, не поступай с ним также, ведь у тебя только начала складываться спокойная жизнь в новом коллективе. Не позволяй своему гневу испортить то, ради чего ты сменил школу, - сказал Ганнибал. - То есть мне стерпеть и быть мальчиком для битья? - Нет. Предлагаю обсудить с этим человеком причину такого поведения, если со мной ты делиться не хочешь. - Я не стукач, мистер Лектер, - процедил сквозь зубы подросток. - Я знаю, Уилл, и не давлю на тебя, - сказал преподаватель и, снисходительно улыбнулся ученику, чувствуя, как разговор заходит в тупик, - тебе нужно отдохнуть, попробуй поспать. - Хорошо, - ответил шатен и пошел в комнату. Ганнибал сел за стол на кухне, и осознал, что совет, мирно разрешить конфликт с обидчиком, был дан Уиллу наперекор собственным чувствам, ведь сам Лектер готов был придушить того, кто причинил боль Уиллу голыми руками. Это чувство пугало Ганнибала, никогда он не испытывал такой ненависти к кому – либо, с которой он сейчас пытался справиться. Преподаватель понял, что если он сам не верит тому, что сказал, значит, не поверил и его подопечный. Скорее всего, Уилл поступит также, как поступили с ним и тогда, вмешательства администрации школы не избежать. Следовательно, они пригласят на разговор единственного родственника Грэма, а когда выяснится, что парень живет не дома, а у своего классного руководителя, проблемы будут у всех.

***

Уилл проснулся уже вечером. Сладко потянувшись, он медленно встал и побрел к двери. Возле двери его уже ждал Ганнибал, подошедший минутой ранее. - Ты выспался? – поинтересовался мужчина, умиляясь видом еще сонного Уилла, с растрепанными кудряшками, в которые так и хотелось зарыться руками. Грэм кивнул в ответ и уставился заспанными глазами на преподавателя. - Отлично, ужин уже готов. - Здорово, не помню когда ел в последний раз, - сказал парень и последовал на кухню за Лектером. Поужинав запеченным с овощами лососем под брусничным соусом, и расправившись с десертом – тартом с клубникой, Уилл в очередной раз выразил восторг кулинарным мастерством Ганнибала. Во время ужина Ганнибал выглядел погруженным в собственные мысли. - Уилл, ты знаешь, что я никогда не сделаю ничего, что причинило бы тебе боль или вред, - сказал преподаватель, закончив ужин. - О чем вы, мистер Лектер? – недоуменно спросил Уилл. Ганнибал хотел все объяснить, но его перебил звук дверного звонка. - Вы ожидаете гостей? – спросил ученик. Мужчина не ответил и проследовал к двери. Парень сидел на кухне. - Уилл! – позвал подростка знакомый голос. Этот был Бен Грэм. Дядя стоял возле входа в кухню, Ганнибал решил не вмешиваться в семейные отношения ученика и проследовал в гостиную. Грэм младший в растерянности, открыл рот, не в силах сказать что-либо. - Пошли домой, сынок, - предложил дядя. Парень не знал, что ответить на предложение родственника. Ему не хотелось уходить из уютного дома классного руководителя, но он понимал, что, скорее всего, инициатором возвращения, был именно Ганнибал. Поэтому, Грэм младший кивнул в ответ и пошел за дядей. Ганнибал проводил семью Грэмов к выходу. Уилл вопрошающе взглянул на преподавателя, в ответ, получив успокаивающий кивок, мол, все хорошо, тебе не о чем беспокоиться.

***

Оказавшись дома, Уилл осознал, как скучал по дому, в котором, его по сути, ничего не держало. Шатен собирался пойти в свою комнату, но внезапно, Бен остановил его, положив руку на плечо. - Прости меня, Уилл… За все… За то, что обращал на тебя внимание лишь в крайних ситуациях, когда не было другого выхода. Прости, что пренебрегал тобой, твоей жизнью, твоими чувствами. Я не оправдываю своего поведения, но, каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу Джона, я словно заново переживаю тот день, когда мне сообщили о его смерти, когда я увидел его бездыханное тело. Ты очень на него похож, не только внешне, это больше чем наследственное сходство. Мое сердце разрывает болью от его потери. Поэтому я старался спрятать свои чувства подальше, отгородиться от тебя, лишь бы заглушить эту боль. Я бы отдал все, чтобы услышать, увидеть его снова. Ты был прав, лучше бы умер я, а не он- горько проговорил Бен и затрясся в беззвучном плаче. Парень внимательно выслушал дядю, понимающе глядя на него. Затем, подошел ближе и тепло обнял его. Грэм старший обнял племянника в ответ и погладил по голове. - Сегодня ты сказал больше чем за все годы, что мы живем вместе, - сказал парень и горько улыбнулся. - Я знаю, родной. Прости меня. Прости за все. Я не имел права так поступать с тобой, ведь у тебя остался только я, одному Богу известно, как ты страдал все это время. - И ты меня прости, я тоже вел себя, как эгоистичный мудак, - сказал Уилл и рассмеялся одновременно с Беном. - Мы постараемся стать настоящей семьей. Постараемся… - Постараемся, - повторил парень, чувствуя, как с плеч падает ноша, которую он носил с тех пор, как стал сиротой. Разомкнув объятия, Уилл вгляделся в испещренное морщинами, грубое лицо Бена и понял, как был неправ все это время, что виноват не меньше дяди в том, каким образом сложились их отношения. Какими же идиотами они оба были, выстраивая невидимую стену друг между другом, будучи единственными родными людьми в этом мире друг для друга. Быть может, судьба не совершила никакой ошибки, оставив в живых именно их двоих, быть может, так все и должно было быть. И у них еще есть шанс стать настоящей семьей, забыв про годы недомолвок, равнодушия и пренебрежения друг другом. Отправляясь в свою комнату, Уильям понял, что Ганнибал, как всегда, сделал все правильно. Парня очень тянуло домой, что он боялся признать, даже будучи наедине с самим собой.