Kickass

— Свалил! Тяжелый вздох. Вычищенное оружие было методично осмотрено со всех сторон, трансформировано в руку и снова возвращено обратно на рабочую панель. Захваты приняли пушку и развернули стыковочным механизмом к хозяину. Бэррикейд задумчиво поскреб подбородок: зоркая оптика отметила нанопыль и микроны ржавчины. Придется еще поработать. Внушительных размеров гость не мешал, но и не благоприятствовал тому особому настрою Искры, когда хочется не думать о работе, а действовать руками: чистить, сканировать, чинить, полировать. Почти медитативное занятие, отвлекающее от гнетущей усталости. — Свалил, Тарн! В списке моих дел тебя сегодня не значится. Гость промолчал, но никуда не делся. Лишь тихо прошелестел вентиляцией. Бэррикейд раздраженно мигнул оптикой, рыкнул, впрочем, тут же успокоившись. Десептиконского копа трудно вывести из себя. Он достал из выдвижного ящика инструмент, похожий на рычажные щипцы и щетку одновременно. Силиконовые ворсинки свисали длинными прядями со смыкающихся плоских поверхностей. Короткие губки инструмента сомкнулись на прицельном механизме, разомкнули его, щетки завибрировали, очищая прицел изнутри. Закончив с чисткой, Бэррикейд вернул инструмент на место и принялся разбирать пушку. Идея модифицировать оружие холодной плазмой пришла в процессор еще пару циклов назад, когда подсчет данных подтвердил недостаточную мощность, необходимую для тотального повреждения противника, укомплектованного броней шестирежимника. За спиной раздался лязг — то ли гость потянул сервопривода, то ли неудачно переступил с ноги на ногу. — Чего тебе надо, Тарн? Если ты пришел сообщить мне новость о Мегатроне, не утруждайся — я всё знаю. — Что ты будешь делать? Бэррикейд не ожидал услышать в голосе начальника ДЖД растерянность. Или только так показалось. — Ты явился ко мне, чтобы поговорить об этом? Надеюсь, ты не тронулся процессором, и мне не придется тебя дезактивировать. Очень бы не хотелось делать этого… здесь. Как, кстати, ты меня нашел? — Я способен отследить любого кибертронца, который хотя бы однажды сражался на стороне Мегатрона. — Прекрасно! — фыркнул Бэррикейд. — Так что ты будешь делать? — Думаешь, я перезаряжаюсь и вижу, как провожу курс психологической реабилитации с тобой? Я буду делать то, что делал и раньше. Каон — моя вотчина, и я его верну. — По-твоему, война закончена? — Я похож на Праймаса, знающего ответы на все глупейшие кибертронские вопросы? — Бэррикейд медленно развернулся. — Мне осточертел этот мир, эта война, ты и твое грязное ДЖД в том числе. После ваших операций моя разведка вынуждена отвлекаться на шлаковые расследования вместо того, чтобы заниматься более полезными вещами — вербовкой автоботов, диверсиями, допросами. Ты и твои подчиненные в выхлопе у меня давно сидят. Тарн приблизился, ловко устроившись на полу у стены и ничего не задев своим могучим корпусом. Бэррикейд даже присвистнул. — Ты мудрый старый коп. Ты должен чувствовать намерения Мегатрона. А я должен знать, он ушел навсегда или это один из его гениальных ходов? — Ты мне льстишь, — буркнул Бэррикейд. — Что если первое? — ладонь крепко сжала пушку. — Накажешь его, как и прочих отступников из твоего списка? — Мне придется. Тарн никогда не обращался к Бэррикейду за помощью, и уж тем более за искровыми разговорами. Чем дольше они говорили, тем ощутимее Бэррикейд чувствовал к собеседнику нарастающий интерес, электричеством щиплющий сервоприводы. Командир ДЖД силен и быстр, но всё же недостает ему старой, доброй профессиональной хитрости, которой можно обзавестись только на пропахших ржавчиной улицах Каона в самом паршивом полицейском отделе. Бэррикейду не составит труда снять пушку с ложемента и уложить Тарна на месте, если тот вздумает драться. — Не дури, парень, — рыкнул коп. Тарн возмущенно сверкнул оптикой, но не сделал ничего. Сдержал порыв. Лишь сервоприводы ощутимо напряглись, да угрожающе скрипнули денты под непроницаемой маской. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — Сомневаюсь. — Тогда почему ты так спокоен? — Потому что я знаю Мегатрона. Но даже если я неправ в своих догадках... — Бэррикейд задумался. Если их и вправду предали, что тогда? Пока он не подчинится решению верховного суда, ему нет дороги в Каон. Суд. Судьи… Бэррикейд с ними даже говорить не станет — много чести сенаторам, всю войну прятавшим носовые обтекатели за Оптимусом, а теперь повылазившим невесть из какой дыры. Хороший вопрос, что делать дальше? Ответ на него Бэррикейд не знал. Он был зол: на Тарна, заявившегося так некстати, на Мегатрона, играющего невнятную, подозрительную партию, на себя, так и не принявшего решение, что делать. Сражаться дальше? Отойти от дел? О переходе на сторону автоботов речи не шло вообще. Офицер зло зарычал движком. Тарн восхитительно быстро поднялся из не слишком удобного положения. Невозмутимой скалой навис над сидящим возле панели Бэррикейдом. — Передай Мегатрону... Бэррикейд незаметно подвинул ремонтный блок, в один клик выхватив спрятанное под ним оружие и толкнув Тарна к стене. Дуло уперлось десептикону в живот и ярко засветилось, послышались сдвигающие пусковой механизм щелчки. — Я ничего передавать Мегатрону не буду. Хочешь — говори с ним сам, — отрезал коп. Тарн на голову был выше его, но этот факт нисколечко не смущал искушенного офицера, имевшего дело и не с такими крупными формами. Он ставил на место танкботов одним взмахом когтей, умея любой свой функционал обратить в преимущество. Рост, вес, модификации, характеристики брони, всё, что угодно. — Опусти оружие, — угрожающе зарычал Тарн, но потом резко сменил тон. — Я пришел поговорить о предательстве, а не убивать тебя. — Разве предательство задевает тебя? Напоролся на свою ненужность? Во второй раз? Всё когда-нибудь повторяется, — дуло сдвинулось к грудной камере. — Я знаю, кто ты. Всё дело в том, что ты всегда хотел быть кем-то для истории, для войны, для всего, к чему прикасался. Ты хотел быть частью большого дела. Но тебя забыли. Сначала твой друг, потом твой лидер. Самым обычным образом — забыли. Не думали. Чтобы не забывали, ты наказывал тех, кто отступал или менял выбор. Ты решил стать судьей десептиконам и ты думал, что твои подсудимые проявили недопустимую забывчивость в отношении цели, ради которой пошли за лидером. Ты нужен был Мегатрону, как хлыст, позволяющий многочисленных строптивых подчиненных держать в рамках главной задачи. Ты был инструментом, о котором просто не всегда думали. Инструмент должен следовать за своим создателем, не так ли? Но ты не инструмент — ты обиженный десептикон. Или автобот, или нейтрал, или кем ты был до игры в зловещую маску. Каковы теперь твои ощущения? Уже почувствовал себя обманутым собою же? Шлаков досадный разговор. Сначала было весело. Бэррикейд любил риск. Любил прощупывать границы между законом и беспределом, опытом и авантюризмом. Ему нравилось быть на грани. Стоять на черте и быть вне её. Он любил испытывать жизнь на прочность — свою, чужую. Его восхищало, как жизнь упиралась, твердела под рукой или гнулась, скуля. Он обожал сложные расследования, обожал трудные задачи. Обожал до вибрации в шарнирах. Когда-то Тарн не был ему интересен, а теперь он смотрел на упрямого кона и видел в нем обычную поломанную жизнь, скрипящую проржавевшими приводами. За внушительной броней и смертельно опасным альт-режимом прятался глупый шарк, увлекшийся местью за самого себя. Он так хотел быть нужным, что шел напролом, действуя без разбору, не замечая скрытого смысла за историями тех, кого уничтожал. Бэррикейд испытывал жизнь, копался в ее составляющей, в кибертронских страхах и надеждах, Тарн же ломал ее, не различая, что перед ним. А сейчас ему было плохо, потому что так вышло: он вдруг сумел почувствовать нечто большее. Предательство. — Я доверил идеям Мегатрона свою Искру, доверил миссии свою команду. И если это случится, и я накажу Мегатрона, то сделаю это не ради себя. Я сделаю это для своей команды. Это будет мой последний подарок им. Бэррикейд хмыкнул. Тарн оказался интереснее, чем можно было подумать в начале разговора. Дуло скользнуло по рифленым сегментам талии вниз, уперлось в мощную интерфейс-панель, надавило. Оптика Тарна недоуменно вспыхнула. — Открывайся, — тихо прохрипел Бэррикейд. Ну не за бесплатно же проводить психологические консультации. — Какого Юникрона? — рыкнул Тарн. — Когда в последний раз обновлял системы? — Не твое дело! — Хочешь со мной болтать — значит, моё. Мне всегда было любопытно, тебя возбуждает исключительно чужая боль? — Меня не возбуждает чужая боль, — соврал Тарн, ощутив, как сервоприводы совершенно недостойно поджались: то ли от предчувствия, что скоро больно сделают ему, то ли потому, что он никогда не выступал в роли приемного, а Бэррикейд не собирался предлагать ему иную роль, это очевидно. Можно, конечно, побороться, но как потом возвращаться к разговору. В живых останется только один, если дело дойдет до драки. — Если на платформе ты такой же непредсказуемый, то так уж и быть, я помогу тебе разобраться, что к чему с поменявшим знак Лидером. Броня Тарна ощутимо нагрелась, и он попробовал отстраниться. Командующий ДЖД ненавидел любые проявления слабости. Бэррикейд тихо хохотнул. Небось приемным никогда не был. Ну что же: всё бывает впервые. — Одно условие. Я не трахаюсь с теми, кто скрывает лицо. Показывай личико, командир, — хрипло прошептал Бэррикейд, второй рукой обхватив голову Тарна. — Нет, — зарычали в ответ. — Отказ не принимается, — Бэррикейд отбросил в сторону оружие и когтем потер интерфейс-панель. — Не царапай броню! — возмутился Тарн. — Любишь нежности? — Бэррикейд сцепил когти между ног охнувшего десептикона. — Открывайся и снимай масочку. Тарн попробовал напасть, но не рассчитал силы, сделав попытку чересчур слабой. Бэррикейд опрокинул гостя на ребро ремонтной панели, протащил по ней, вовремя избавившись от закрепленного на ней оружия, и крепко уселся сверху, надежно зафиксировав бедрами руки и ноги Тарна. — Шлак! — взбрыкнул Тарн. — Никогда не пытайся меня атаковать, особенно, если делаешь это не всерьез, — внезапно улыбнулся коп. — У тебя в бедрах магниты, что ли? — Тарн попробовал пошевелить руками, но не смог. — Силовые блокираторы, — довольно прошипел Бэррикейд. — Модификация полицейского корпуса. Помогает при поимке и допросе подозреваемых. Тарн фыркнул, поерзал под довольно скалящимся копом и вопросил: — И что дальше? Вместо ответа коп просунул когти под интерфейс-броню, потянул, вторая ладонь легла на живот и надавила. Тарн сдавленно рыкнул и невольно дернул тазом, следуя за когтями. Броня разъехалась в стороны и щелкнула в пазах. Изогнутые, в зазубринах когти обследовали блестящие черные провода, добрались до центрального порта, вокруг которого полукружием располагались информационно-технические порты, аккуратно защищенные такими же черными, звездообразными гнездами. Невоенный корпус, отметил про себя Бэррикейд и усмехнулся тому, как потемнели линзы командира ДЖД. Гость немного расслабился. Коп умел расслаблять тех, кого впоследствии планировал допросить. Так можно было втереться в доверие, вызвать ощущение защищенности. Или же наоборот — напугать до полу-оффа. — Коннекть, не тяни, — рыкнул Тарн. — В первый раз в приемном положении? От нижнего партнера гораздо больше пользы, если он никуда не торопится, а течет и пахнет смазкой. Снимай маску! — скомандовал коп. К квинтессонам шлакова копа! Тарн негодовал, прежде всего на себя. И кто его за приводы тянул к Бэррикейду?! Этот не отстанет, пока не добьется своего. Тарн дернул головой, выгибаясь назад. Ощущения в интерфейс-системе приятно дразнили и вместе с тем угрожали болевыми спазмами в случае неподчинения. Маска с тихим щелчком отстыковалась от лицевой пластины, и Бэррикейд тут же подцепил ее когтем. Тарн пользовался внешней оптикой — это стало откровением для бывалого копа. Левая сторона лица почти полностью была изуродована: смятый металл, превратившийся в паутину складок, трещин и шрамов. Повреждение синтетической плазмой: мало того, что восстановлению пластина не подлежала, так еще и приварилась намертво к головному каркасу. Правая часть лицевой пластины показалась копу знакомой. Довольно красивое лицо. Было когда-то. Бэррикейд ухватил Тарна за подбородок: — Активируй оптику. Тарн почувствовал, как коп склонился над ним, и рванулся наверх, в самую искру кромешной тьмы — денты клацнули в попытке ухватить любопытного копа. Шлак! Как только маска отсоединилась, Тарн перестал видеть, отключив единственную рабочую линзу. Бэррикейд врезал ему в плечо и придавил к панели. Неужели голубая? Врезал еще раз, просунул руку обратно в интерфейс-систему и без подготовки вогнал пять когтей в веером расположенные технические порты. Тарн взвыл. Когти продвинулись глубже, заставляя бедра и тазовую секцию десептикона неистово дергаться — неистово в воображении самого Тарна: активно брыкаться между силовыми блокираторами он не мог. Зато смог укусить Бэррикейда в неудачно подставленное плечо. Коп рассмеялся: низко, вибрирующе, глухо. — Активируй оптику, капитан, я догадываюсь, что увижу. — Хочешь видеть, как я вижу, как ты меня трахаешь? — Люблю, когда в процессе видят мое лицо. Хотя это не главное. Можешь и дальше держать свое происхождение в секрете. — Вытащи когти, и я активирую. — А ты попробуй с них слезть, — прошипел коп. Единственный работающий окуляр вспыхнул. Сначала неярко, потом сильнее, разливаясь в сумраке отсека расплавленной голубой звездой. — Хотел видеть твое нахальное лицо, офицер, — прохрипел Тарн. Бэррикейд благосклонно пошевелил когтями в портах, сбросил искры электричества и сам подключился. — Нравится? — невозмутимо улыбнулся Бэррикейд. Он медленно потянул когти из портов так, что Тарн едва не застонал, а затем, наэлектризовав их, силой вогнал обратно. Десептикон под ним заорал — динамики перенапряглись до перезагрузки вокалайзера — надсадно захрипел в попытке вздернуть бедра и насадиться сильнее. Электрическая волна шквалом прошлась по системам, разом перегрузив их, но недостаточно, чтобы выбить в оффлайн центральный процессор. Следующий подобный маневр Тарн уже не отслеживал, сконцентрировавшись на усилении ощущений, и Бэррикейд воспользовался моментом, запустив нейросканер. Апгрейд тончайшими микронными лучами протянул сети из рифленых когтей копа, прорвал нейроконтур, быстро найдя точки доступа в архив. Опомнился Тарн слишком поздно. — Ржа полицайская! Не смей! Ты играешь с огнем, коп. — Тише, — прошипел Бэррикейд, утыкаясь в лоб Тарна шлемом и проводя свободными когтями по израненной половине лица. — Любой порядочный коп должен знать, кого он коннектит. Большего я смотреть не буду. Обещаю. Бэррикейд соврал — он уже понял, кто перед ним, и смотрел дальше. Увидел Ориона Пакса в далеких, почти забытых воспоминаниях. Увидел глупый, неудачный эксперимент. Продолжал смотреть — клик, другой, а затем прервал связь. Нарочно грубо прервал, чтобы Тарн почувствовал и перестал дрожать от ярости. — Ты играешь с огнем, — повторил Тарн. Корпус колотили противоречивые желания: хотелось вмазать и прижаться к мерзкому копу. — А ты играешь с лицами. Теперь понятно, почему ты так любишь других лишать этой части корпуса. — И почему же? — шлак, возбуждение мешало сосредоточиться, подлый коп оказался коварнее: он, не мешкая, бил по больному. По тому, что когда-то было больным. — Трахай уже, потом поговорим. — Люблю совмещать два интригующих процесса, — безжалостно проговорил Бэррикейд. — Модифицировал Искру ради Него, ради команды, пострадал от взрыва, а про тебя забыли. Забыли, оставив на обочине. И ты подумал, что это знак свыше, что ты потерял свой облик, потому что оказался вне цели. И ты нашел новую цель — Мирную Тиранию, создал себе новое лицо, решив, что всякий, кто отступил от цели самовольно, недостоин лица, ведь за свое тебе пришлось побороться. Если мои слова тебя задевают, значит, ты обычный наркоман, подсевший на стимуляторы ради поддержания своей в шлак модифицированной Искры, который так ничего и не понял. — А ты прав, — зарычал Тарн и вздрогнул, когда изувеченной половины лица коснулась прохладная глосса. Она забралась в трещины, болезненно подразнила шрамы, возвращая давным-давно потерянную чувствительность. Тарн дернул головой, отворачиваясь, но его за подбородок развернули обратно. Когти протиснулись между дентами, разжали клыкастый рот, подцепили упругую глоссу и потянули на себя. — Не дергайся! Тарн не послушался. В углах губ заблестели капли энергона, они быстро разукрасили металл в сиреневый цвет — заостренная глосса Бэррикейда поцарапала пластичное покрытие во рту десептикона. Не нарочно: в момент, когда Тарн дернулся, глосса искала центр, отвечающий за чувствительность лица. — Я же сказал, не шевелись! — рыкнул Бэррикейд, выразительно слизав выступивший энергон. Тарн застонал, когда левая скула внезапно сделалась чувствительной. Коп не причинял боли. Было только неприятно, непривычно, ощущение перемешивалось с возбуждением от энергообмена. С чувством когтей в системах. Действие блокираторов ослабло, и Тарн смог пошевелить руками, но это ему не сильно помогло — сервоприводы отказались совершать резкие движения. Особенность воздействия блокираторов на нейроузлы. Пройдет немного времени, прежде чем способность атаковать возобновится. Даже пушки, встроенные в плечи, и те слабо ощущались. Бэррикейд поерзал, удобнее устраиваясь на незваном госте. — Я тебя… — не успел пообещать убийство Тарн: Бэррикейд согнутым пальцем надавил на глоссу, от всей Искры обещая повредить ее, если тот не заткнется. — Мы не закончили сеанс психоанализа. Забудь о Мегатроне, если хочешь вернуть свое лицо. Это было последнее, что услышал командир ДЖД. Его крепко вжали в платформу, а через пару кликов он перестал что-либо соображать и ничего не чувствовал, кроме бешеного возбуждения, подобравшегося прямо к его лицу, и сумасшедшего трения разнополярных зарядов в электрических цепях. Судорогой свело шарниры в ногах. Он попробовал воспротивиться — уж лучше привычная боль, чем так. А потом высвобожденными руками сам вцепился в Бэррикейда, сминая горячий фиолетовый металл, вжимая копа сильнее в себя. Когда Тарн очнулся, в помещении никого не было. Даже намека на присутствие офицера. Маска лежала рядом, целая и невредимая, только надевать ее не хотелось. Лицо пощипывали электрические заряды, коими был перенасыщен воздух. Приятное, давно не испытываемое чувство. — Подлая твоя Искра, — буркнул Тарн. — Вот и поговорили. Хотелось найти Бэррикейда, разобрать по частям, а потом собрать заново. И договорить. «Пришел в себя?» — закрытое сообщение прорвалось на внутренний экран. «Органику тебе в шлюз» — не выдержал Тарн. «И я рад тебя слышать» — тут же последовал ответ. — «Записать на второй сеанс?» Тарн представил, как в этот момент коп нагло лыбится, довольно сверкая линзами, и взвился: «Да пошел ты!» Взломал-таки закрытую линию, шарк в законе! «Как соскучишься, просигналь!» — отправил сообщение Бэррикейд и отключился. Нетрудно было представить, как перекашивается от злости лицо Тарна, как в израненную, оживленную глоссой скулу вгрызается острыми дентами боль, и командиру приходится силой воли успокаивать себя, чтобы неприятное чувство притихло. «Он непременно захочет поговорить или надрать мне бампер», — подумал Бэррикейд и стартовал на выкупленном у Свиндла корабле. Потрясный получился диалог, кто бы ожидал! Корабль вышел на орбиту и приготовился к гиперпрыжку. За спиной остался Тарн, и махина его корабля, нашпигованная орудиями пыток, и небольшой планетоид, на котором десептиконы по-прежнему могли чувствовать себя безопасно. Во всяком случае, пока. Уже завтра всё могло измениться. Нынешний мир не сильно отличался от войны быстротечностью событий.