Восемь Чертовых Коробок Джонсона

А потом Сэмюель Ваймс проснулся. Он ожидал увидеть что угодно, начиная от бездн мироздания, заканчивая вселенской пустотой. Но перед глазами белел потолок его собственного дома. Это было сразу видно по следу от стрелы, оставленной неудачливым студентом из Гильдии Убийц. Ваймс тогда сделал очень хитроумную ловушку, включающую в себя хаха и хохо. Но потолок — последнее, что может появиться после… после чего? Ваймс помнил, как всё было странно, а потом Моркоу закрыл дверь и он оказался здесь. Рядом захрапела Сибилла. О, да, этот храп Ваймс мог бы узнать из тысячи. Странно, Смерть много раз сталкивался с командором, но у него никогда не было проносящейся перед глазами жизни. А может, просто пришло время?  — Сэм? — сонно спросила Сибилла. Ваймс не ответил, боясь даже пошевелиться. — Сэм, мне казалось, ты на работе.  — На работе? — тупо повторил Ваймс, стараясь хоть что-то осмыслить.  — Вы разве не ловите Сидни Карманса?  — Сидни? — непонимающее спросил Ваймс. — Дорогая, а я не рассказывал тебе о Коробках?  — Каких коробках?  — Ну, знаешь, которые имеют разные… свойства?  — Ничего такого, Сэм. Стражники не особо верят в богов. Боги отвечают им тем же. Но, может, наконец-то нашелся какой-то бог, который смилостивился над Ваймсом и отправил его в рай? Минутку, какой рай, почему он именно должен умереть?!  — Ничего, дорогая. — сказал Ваймс. — Я тогда пойду, пойду ловить Сидни Карманса. Завороженный, Ваймс проделал все водные процедуры, постоянно пощипывая себя. Но ничего не исчезало, даже случайная царапина от бритвы не заставила окружающий мир раствориться. Тогда Сэм Ваймс вышел на улицу и медленно пошел в сторону Ярда. Анк-Морпорк был Анк-Морпорком. Ни следа той творившейся вакханалии. Ни темного портала, ни падающих кроватей. За углом привычно зазывал Достабль.  — Доброе утро, командор, — поздоровался пройдоха. — Сосиска за пол цены, специально для господина Ваймса.  — Знаешь, вчера… — Ваймс не знал как начать.  — Да? — непонимающее спросил Достабль.  — В общем, дай мне сосиску. Глаза Достабля начали выходить из орбит.  — Меня же посадят за нанесение вреда вашей светлости.  — Всю ответственность беру на себя. И дай уже эту чертову сосиску. Без кетчупа. Достабль решил что командор совсем сошел с ума, но против стражника, а тем более Ваймса, особо не повоюешь. Ваймс отошел от Достабля в непримечательный переулок и укусил сосиску. Кошмар, как и всегда. Кажется, в зубах застрял гравий. Но Анк-Морпорк не исчезал, даже после этого. А если уж сосиска Достабля не сработала, что что тогда вообще творится? Значит, это всё реальность? Но он помнил последние три дня, помнил, что там творилось. Он помнил, как они шли по следу Коробок, как разрушался Анк-Морпорк. И всего этого теперь просто нет? Может, всё это выдумал уставший разум? Просто кошмарный сон?  — Не сон, командор. Ваймс обернулся. На него смотрел тщедушный монах, один из тех, которые торговали одеждой и распевали песни под бубен. Хотя, надо признать, танцевали они лучше, чем Анк-Морпоркское общество танцев. В руках монах держал метлу и флегматично подметал толщу пыли, которая составляла переулок.  — Простите?  — А, да, мы же ещё не знакомы. Можете звать меня Метельщиком, — сказал монах. — Это прозвучит для вас странно, но я из ордена исторических монахов. Мы кто-то вроде наблюдателей, чтобы то, что должно было случиться — случалось.  — Меня больше ничто не удивит, — устало сказал Ваймс.  — О, не будьте так уверены. Мы с самого начала наблюдали за Коробками. К сожалению, даже мы оказались бессильны против их хаотичности. Поэтому мы премного благодарны, что вы смогли привести всё в норму. Да, — кивнул Метельщик. — Всё, что вы видите перед собой — настоящее. И всё благодаря вам, а особенно — сообразительности капитана Моркоу.  — Моркоу, он же просто закрыл дверь… — и тут Ваймс догадался. — «Никогда не оставляйте Пятую Коробку в одной комнате». Он закрыл дверь…  — И открытое пространство стало комнатой, — Метельщик улыбнулся. — Если бы не он, Фугра Тисый загадал бы желание. И тогда конец всему сущему. Но Парадокс, который создала Пятая Коробка, был намного сильнее. Он уничтожил все Коробки из времени и пространства. Поэтому вселенная сделала самое простое действие — просто забыла о них.  — Но как это — забыть?  — Джонсон никогда не создавал Коробок. Коробки не попали к Тисым. И никто из Тисых не начал собирать их. Понимаю, это сложно для понимания, но посмотрите туда. Метельщик показал пальцем в вяло переваливающуюся колонну волшебников. И среди остроконечных шляп и посохов Ваймс, с удивлением, обнаружил Фугру Тисого. Даже шрам был на месте.  — Я сейчас! Как можно быстрее, Ваймс добежал до колонны и вытащил из неё Фугру.  — Я что-то натворил, командор? — испуганно спросил Фугра. Собрал Коробки, вывел из строя моих офицеров, убил своего брата… Но Ваймс вовремя прикусил язык.  — Бор Тисый, знаете его?  — Если вы про отца, то он давно умер. А если про брата, то он бакалейщик на Паточной. Он что-то натворил? — обеспокоенно спросил Фугра. Ну, как сказать, подумал Ваймс.  — Нет, просто… простите что побеспокоил. Последнее, откуда у вас этот шрам?  — А, случайное заклинание. Чуть Младшего не ранил. А что?  — Просто интересно. Будьте бдительны. Фугра кивнул и вернулся к коллегам. Ваймс заметил, как он что-то начал обсуждать с Библиотекарем. Волшебники продолжили свою процессию в Незримый Университет на вторую смену блюд. Метельщик встретил Ваймса с легкой улыбкой.  — Он — волшебник, — сказал Ваймс.  — У Бора Тисого было восемь детей. А последние два сына оказались близнецами, только Младший родился раньше, чем Фугра. И как сын восьмого сына, Фугра отправился в Незримый Университет, — пояснил Метельщик. — Довольно иронично, Бор Тисый Младший хотел перестать быть волшебником. И его желание всё равно сбылось. Остальные братья разъехались по миру. Грум Тисый увлекся марками. А Мира Попельстон не сбежала из дома, сейчас она помогает матери.  — Значит, и моя жизнь изменилась?  — Коробки с самого начала представляли собой Парадокс, который должен был решиться или не решиться. Можно сказать, своими действиями вы привели мир к тому состоянию, в котором он и должен был быть. Все события предыдущих дней остались, просто заменились другими вещами. Например, вчера нелицензионный вор, убегая от сержанта Ангвы, разлил Нюхач, на капрала Шнобби Шноббса упал кирпич… думаю, дальше вы поняли. А вы, в свою очередь, ищете Сидни Карманса, который ограбил лавку.  — Но ведь это был не я! Я совсем ничего не помню об этом!  — Это были вы. Но не беспокойтесь, сейчас вселенная подчищает следы, — Метельщик улыбнулся подходящей метафоре. — И скоро вы забудете о последних трёх дней и будите жить прежней опасной жизнью. Просто я подумал, что вы должны знать.  — Значит, всё что было, было просто ради того, чтобы ничего не случилось?  — Разве это не лучший выход?  — Люди убивали из-за Коробок, Коробки убивали людей, мы расследовали дело и оно просто не может закончится так, — Ваймс осекся. — А, черт.  — Я понимаю ваши чувств, — ответил Метельщик. — Всё ваше приключение шло к моменту, когда будет решена судьба вселенной. И она решилась в нашу пользу. Да, всё было ради того, чтобы ничего этого не было. А пока отдохните. Скоро мы с вами ещё встретимся. Но я могу выполнить небольшое ваше желание. У вас останется лишь приятное чувство. Как компенсация за память.  — Знаете что? Ваймс рассказал и Метельщик со смехом исчез.

***

Вселенная спешно залатывала дыры. Коробки наконец то исчезли с ткани пространства и даже исторические монахи вскоре забыли обо всём что случилось. Следуя метафоре, Вселенная просто замела всю пыль под коврик. Но следы всё равно остались. Например…

***

По лесу, залитому ярким светом, бежала фигура. У фигуры была остроконечная шляпа с надписью «Валшебник» и сундук с многочисленными ножками. А ещё фигуру звали Ринсвинд, и он с удивлением обнаружил, что он почему-то бежит. Последние три дня были как-то в тумане. За спиной никто не кричал, трава была зеленой, свет теплым, но Ринсвинд не останавливался. Он не понимал зачем бежал, он не понимал куда бежал, но зачем, ведь бег — есть жизнь. Вроде бы он смутно помнил, что не хотел снова спасать мир… Бег ускорился в два раза.

***

Ланкар всё ещё оправлялся от незадачливого перевертыша, решившего прикинуться нянюшкой Ягг. Правда, перевертыш отчего-то решил, что нянюшка скромная бабушка. Хотя, сама ситуация была странной, зачем он вообще решил влезать в Ланкар, если вся нечисть знает, что там живет матушка Ветровоск? Но зачем об этом задумываться. В любом случае, ланкарцы оправлялись фирменным самогоном нянюшки, так что можно было забить. Нянюшка сидела у матушки Ветровоск и задумчиво разглядывала розовое платье, в котором разгуливал перевертыш.  — А, знаешь, — задорно сказала нянюшка. — А мне бы пошло. Ещё бы бантик на Грибо и прямо кокетка. Ты ведь всегда хотела, чтобы я была чуточку целомудреннее. Матушка отпила чай. Солнце клонилось к закату. Вроде что-то… что-то смутное… А, наверное показалось. Но матушка поняла, что должна кое-что сказать:  — Ты хороша такой, какая ты есть, Гита. Жужжали пчёлы. Где-то далеко разносились возгласы «полечившихся» самогоном. Нянюшка открыла было рот, но потом просто села напротив матушки, а дальше они обе пили чай и смотрели в окно.

***

Стражники ехали в карете. Их уже тошнило от видов капусты, но они держались за мысль, что наконец-то возвращаются домой.  — Ты очень ловко уговорил священника позволить нам откопать тело, — сказал Редж.  — Это всё во славу Ома. — ответил Посети.  — Знаешь, я, может, даже прочитаю несколько ваших буклетиков.  — Правда? — расцвел Посети. Реджу почему-то стало неловко. — Это прекрасно. Вот, я могу дать несколько прямо сейчас. Ох уж этот Посети, всегда при себе. Но Редж всё-таки взял бумажки, на которых большим неприятным шрифтом было написано «Спаси бессмертную душу».  — А ещё я могу отвести тебя на встречи, или на концерты, или…  — Да, было бы здорово. Хотя не думаю, что вашим понравится зомби.  — О, не волнуйся, я всем рассказываю какой ты хороший.  — Это… приятно. Игорь, который старался заснуть, приоткрыл один глаз.  — Фнимите уже комнату и воркуйте там, — пробурчал он и, насладившись тишиной, провалился в сон.  — Как ты можешь так говорить? — возмутился Редж, который решил защитить честь друга. — Мы с Посети — друзья.  — Да и у меня не получится, а гостиницу госпожи Торт я боюсь, — сказал Посети.  — Что?  — Что? Ом, который решил в этот момент направить свой взор на послушника Посети-Неверующего-С-Разъяснительным-Буклетом, поперхнулся. И сказал Ом, том тринадцать, глава тринадцать: Что? Но на всякий случай благословил их обоих.

***

Смерть был весь в работе. Как антропоморфная персонификация одной из основ мироздания, он помнил всё, что случилось. Хотя очень хотел бы забыть. К счастью, Вселенная в первый раз в его… существовании, предоставила ему эту возможность. В дверь постучали. Странно, Альберт ведь уже заносил чай. Но вместо Альберта в кабинет вошли Лобсанг и Сьюзан.  — Привет, — поздоровалась Сьюзан. — Мы просто решили зайти.  — РАЗВЕ МОЛОДЫЕ НЕ ДОЛЖНЫ БЫТЬ С ДРУГ ДРУГОМ? — спросил Смерть. — БОЮСЬ, Я НЕСКОЛЬКО ПОДНАДОЕЛ ВАМ. ПРОСТИТЕ.  — Ещё успеем, — сказала Сьюзан. — Не мог бы ты рассказать Лобсангу о моих родителях? Я думаю, у тебя получится лучше. Лобсанг кивнул. Смерть будто бы ждал этого вопроса. Он открыл ящик стола и вытащил из него две книги. В кабинете материализовался диван, и они втроем уселись на него.  — ОДНАЖДЫ, — начал Смерть, — ПРОИЗОШЛО КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ… И он рассказывал, рассказывал и рассказывал. Сьюзан задавала вопросы, Лобсанг восхищался Мортом, даже Альберт присоединился, чтобы вставить про свои приключения. А Смерть чувствовал редкое чувство. Может, он сам его выдумал, но сейчас он был счастлив.

***

Преступники и нелицензионные воры решили на день обходить Паточную улицу, ведь её патрулировали капитан Моркоу и сержант Ангва. После вчерашнего, Ангву ещё шатало. Нюхач больно бьет по голове, но она настояла, чтобы выйти на службу. Жаль только она попала в пару с Моркоу. Сейчас ей нужна была Шелли, чтобы снова выговориться. А может, это знак. Стоит, наверное, высказать всё. Но это же Моркоу, Ангва была поставить своё месячное жалование, что он ничего не поймет.  — Ангва, — позвал Моркоу. На мгновение он хотел спросить о каких-то Коробках, причем с большой буквы, но мысль ушла также быстро, как и появилась.  — Да?  — Патриций дал нам выходной на завтра. А Дискум будет давать представление. Романтическая пьеса. Я достал билеты на первые ряды.  — Дай угадаю, «Дрессировка строптивой»? — наобум спросила Ангва. О, да, эта пьеса о любви человека и женщины-вервольфа произвела фурор. Жаль только вервольфы там показаны совсем другими. Ангва даже подумывала написать жалобу. Люди должны знать, что вервольфы очень опасны. — Да, - ответил Моркоу. — Я, э, слышал, ты хотела туда пойти. Как он догадался? О том, что Ангва хотела сходить туда знала только…  — Не злись на неё. Это была просто, гм, гномья солидарность. Она подошла ко мне, вручила билеты и сказала что если я не приглашу тебя, то: «от вашей гх`акча не останется ни следа. При всём уважении, капитан».  — О, Шельма, — умилилась Ангва. Чтобы гном сказал такое начальнику…  — И я признаю что во всём этом полностью моя вина. Ты могла заметить, что я не очень искусен в… романтике.  — Ну надо же.  — Мне приятно проводить с тобой время и, возможно, я поступал эгоистично, водя тебя только туда, что сам считал интересным. Ангва взглянула на честное лицо Моркоу. Впрочем, что она могла требовать от парня, который был воспитан гномами? Оставшись в Анк-Морпорке она понимала, что у них не будет всё нормально. Но он принимал её и любил, просто, им нужно приходить к чему-то вместе.  — Послушай, Моркоу, я не прошу, чтобы мы были как эти… влюбленные парочки. Просто помни иногда обо мне. О нас. Моркоу взял Ангву за руку и потянул в темный переулок, меж домов.  — Я помню, — сказал он. — Всегда. Они поцеловались. И поцелуй их был долог, ведь им в подарок было предоставлено всё время мира, для них двоих.

***

Патриций смотрел на город. Город смотрел на патриция и радовался, что он наконец-то на месте. Город ждал указаний и патриций обдумывал свой следующий шаг. Всё сложилось очень удачно. Так как Витинари и Стукпостук были призраками, созданными Коробкой, на них никак не повлияло повальное изменение памяти. Витинари был рад, что всё наконец закончилось, без работы он чувствовал себя пустым. Но вот по донесениям от миссис Спински он определенно будет скучать.  — Вам посылка, сэр, — сказал Стукпостук.  — Надеюсь, не квадратная?  — Совсем нет. Стукпостук положил на стол сверток.  — Эта посылка от меня. Витинари с интересом развернул обертку и рассмеялся.  — Форма для народных танцев.  — Да, сэр. Подумал, вы захотите приобрести такую и решил сделать вам подарок. Раз уж вам так понравилось.  — Но, — Витинари хитро улыбнулся. — Как насчет моего подарка, который я оставил у тебя сегодня утром?  — А, тот свёрток, — Стукпостук сохранял спокойствие. — Боюсь, я его потерял. Я знаю что ты знаешь что я знаю.  — Случайно, — добавил Стукпостук.  — Как жаль. — протянул Витинари. — Хорошо что я купил два комплекта. Витинари вытащил сверток и отдал его секретарю.  — Жаль что у них закончились мужские костюмы и оставались только женские. А так как ты «потерял» мужской комплект… Ни одна мышца не дернулась на лице Стукпостука.  — Очень признателен, сэр. Витинари снова посмотрел на город. Город ждал его. Ждал его действий, интриг и информации. Но город может подождать ещё немного.  — Думаю, — сказал Витинари, беря Стукпостука за руку. — Нам следовало бы повторить некоторые «па».  — Именно, сэр.

***

 — Эй, Фред.  — Да, Шнобби?  — Слышал, патриций и его секретарь снова занимались чем-то, — Шнобби хихикнул. — Государственным.  — Так и должно быть, Шнобби. — назидательно сказал Колон. — Ведь патриций для этого и есть. Всякие бумаги разбирать, у него же ещё шпионы по всему миру! Нам, простым Стражникам, такого не понять. Шнобби задумался.  — Знаешь, Фред. Мне кажется, мы с тобой говорили немного о разном.  — Что ты имеешь ввиду?  — А, понимаешь, когда мы с командором зашли в Продолговатый Кабинет… — Шнобби зашептал. И жизнь Фреда Колона перестала быть прежней. Но определенно он убедился в одном, никогда и ни за что, Шнобби не должен быть У Власти. В обоих смыслах.

***

А много-много лет назад, молодой архитектор с непритязательным именем Бергольт Статтли Джонсон очень хотел есть. Многообещающий заказ, который дал ему граф Щеботанский, был отозван. Графиня Лора Щеботанская перехотела коробки, и захотела ожерелье. А ведь Статтли мог прожить на эти деньги месяц. Он был не очень популярным, Гильдия его не любила, да ещё и постоянно что-то путал. Статтли грустно подумал, что, может, пришло время перестать быть архитектором. Друг отца как раз звал его продавать рыбу, может, это его призвание.  — Чертов Тупица Джонсон? — позвал кто-то. Джонсон обернулся. Потому что в имени было «Джонсон» да ещё он сидел дома один. На него смотрел щуплый старик в оранжевой накидке.  — Да? — с надеждой спросил Статтли. Это вполне мог быть клиент, правда, как он попал сюда через закрытую дверь. И тут же получил удар в челюсть. Когда Статтли оправился от удара, незнакомца в комнате уже не было. Зато появилось невиданное вдохновение. И что, что его никто не любит, это не главное, ведь Джонсон может сделать всё. Мама говорила что он талантлив, и не было причин ей не верить. Энергия требовала выхода, но что… семь вилок? Двадцать пять книжных полок? Три фигурки? Сто горшков? Тринадцать… да, да, вот оно! Тринадцать ящиков, да, это будет гениально! А если ещё сделать у них интересные штуки… Как сказал тот старик? Чертов Тупица? Ну и пусть! Да, теперь это будет его прозвище. Он будет гордо носить его, ведь гениальность граничит с глупостью, ну или что-то типа того. Метельщик, также известный как Лю Цзе, усмехнулся. Хоть он и исполнил просьбу Ваймса, но история всегда найдет способ всё сохранить. А уж с ним — тем более. Вот уж… вот уж… вот уж — Чертов Тупица Джонсон!