Я за тебя и в огонь, и в воду...

POV Люси

      Смотрю в иллюминатор и не понимаю, куда мы теперь направляемся? Ястреб уже пару дней меня не трогает. Наверное, это странно? По крайней мере, меня это пугает. Зная его, это вроде затишья перед бурей. Какого же черта он задумал? А мне ведь так и не удалось узнать, где мои ключи и звездный поток. Хотя, теперь я знаю, что на корабле пять жнецов. Впрочем, это не значит, что в его логове их нет. Отчего-то я уверена, что он тащит нас именно туда. Ведь аукцион прошел, а большего ему пока не нужно.       Он часто говорит, что я должна остаться с ним не просто в качестве пленницы. Мне надоело, до скрежета зубов, строить из себя дурочку, но это единственное, что заставляет его отстать от меня. Сколько еще я смогу тянуть время? Сколько еще я смогу водить его за нос? Я не знаю. И мне становится страшно от мысли, что мой "Хвост Феи" не получит мое сообщение. Если это случится, я сбегу, даже зная, что погибну в океане. Но я не позволю этому человеку заставлять меня принадлежать ему. Пусть там... дома... меня ждут страдания от неразделенной любви, но это хотя бы честно по отношению к себе!       Мне опять ребята снились, правда я не очень поняла содержания странных сновидений. Не поняла, что происходит в гильдии, но отчего-то не отпускает ощущение, что им плохо. Утром я проснулась в холодном поту, когда увидела большие, но абсолютно опустевшие глаза Джувии. Я никогда не видела ее такой... пустой, отрешенной, неживой, как... безжизненно нескончаемый дождь. Почему? Причину я не ведаю. Помню в ее руках книгу в черном переплете, на обложке которой золотым тиснением выгравировано: "На грани". Отчего-то кажется, что ей это читать нельзя... Надеюсь, это всего лишь мои глупые страхи рождают безумные сны бессмысленного содержания...

Конец POV Люси

***

      Потерявшийся на двое суток убийца драконов, нашелся в доме у Люси. Хэппи единственный, кому он позволял находится рядом, но синий иксид честно говорил согильдийцам, что Нацу не разговаривает. Совсем...       Кажется он перечитал все ее письма, что она писала матери и знает содержание каждой строки наизусть. Хэппи слишком часто застает его лежащего в ее кровати, уткнувшегося лицом в ее подушку, которая очевидно до сих пор хранит ее запах, но он не пытается делиться горем даже с лучшим другом. Просто молчит...       В гильдии зависшая черная аура. Кажется, что все происходящее просто немой, немыслимый сон... кошмар, но никак не реальность. Впрочем, довольно туманное сообщение береговой охраны пока не вызывает подозрений у абсолютно потерявшейся в собственном горе гильдии.       Леви сутками торчит в библиотеке, вышаривая любую информацию, чтобы найти человека, что забрал заклинательницу из дома и обрек на смерть. Капающие слезы на ветхие странички томов, наверное, и в будущем дадут о себе знать вспухшими горбами, но сейчас маленькую феечку это мало волнует. Очки быстрого чтения запотевают, не позволяя видеть и половины, и именно тогда Лили тянет в библиотеку Гажила, поскольку высшего волшебница не слушает. В руках железного дракона Леви не долго сопротивляется, и позволяя снять с себя очки, долго ревет в сильную грудную клетку, протяжно и навзрыд, а дракону все кажется, что она стала еще меньше, остро напоминая беспомощного зверька, застрявшего в смертоносной ловушке...       Хэппи часто сидит рядом с Венди и Шарли, понимая, что ему не следует сейчас мозолить глаза Нацу, когда залетая в квартиру Люси слезы сами в уголки глаз просятся, срываясь бесшумным потоком. Ему больно, он это знает, а как помочь не имеет понятия. Огненный убийца драконов, лежа в койке, смотрит отрешенным взглядом на сережку заклинательницы и даже не моргает. Как-то иксид попробовал аккуратно вытащить сережку из его пальцев, но друг так сильно вздрогнул, а лицо исказила такая гримаса боли, что Хэппи тут же вернул украшение на место. Теперь он пытается успокаивать плачущую Венди, понимая, что Шарли тоже волнуется за нее, а поделать ничего так же не может. Самое тяжелое в жизни – это понимание, что страдает близкий тебе человек, а у тебя нет сил, чтобы исправить положение. Пустота, что рушит сознание друзей, а следом за ней приходит отчаяние. Темное и беспросветное...       Каждый переживает горе по-своему. Наверное, при всей похожести и товарищества в гильдии, внутренние переживания все же имеют мало общего. Совершенно переполненная доска с заказами прямое тому доказательство. Никому сейчас не нужны задания, ведь в гильдии траур. Траур по светловолосой фее, что когда-то появилась на пороге, даже не пожелав сказать, что она девица благородных кровей, сбежавшая из дома из-под гнета собственного отца. Ей хотелось, чтобы полюбили не Люси Хартфилию, а просто Люси... У нее получилось этого добиться и теперь ее друзья оплакивали просто Люси – друга, согильдийца, товарища и просто светлого человека, удивительно крепко любившую их же...

***

      Две связанные судьбы в единое целое оставляют рваную рану в душе, а ее сережка хранит запах ее кожи, едва уловимый, но определенно ее. Хотя иногда кажется, что его сопровождает запах океана. Похоже, что Нацу изучил уже каждый блик в горящих красных гранях. Сердечко, маленькое, багряно-красное, на тонюсенькой цепочке, переходящей в замочек. Он видит каждую царапинку на камушке, зная, что это любимые сережки Люси...       Оказывается фея часто писала матери, начиная с первого дня вступления в гильдию. Каждое свое приключение она описывала в мельчайших подробностях, постоянно вспоминая то, чему оно ее научило. Часто упоминались в аккуратных строчках ее друзья. Кто-то чаще, кто-то реже, но она рассказывала обо всех. Дракон отчего-то рьяно желал увидеть о себе что-то теплое, что окончательно разорвет его сердце на мелкие кусочки, ведь это принесет еще больше боли. Одно дело знать, что она видела в тебе друга, и совсем другое понимать, что ты был чем-то большим. Понимать, что время упущено, а в ее пропаже лишь твоя вина, ведь это он не уберег, а должен был! Кажется, осталась пара писем, что он еще не видел и он прочитает их сегодня, не теряя надежды найти правду, и панически боясь наткнуться на нее.       Ближе к вечеру в ее дверь вошли Грей и Эрза, остро создавая ощущение, что серьезного разговора не избежать. А ему до боли не хочется ничьей жалости, не хочется слышать увещевания, что надо жить дальше и прочий бред, что несут в таких случаях. Сидя в кресле, Нацу молча взирал на друзей, не меняя выражения лица ни на одну секунду. – Н...нацу, мне жаль... – тихо пролепетала Эрза, – но мы с ребятами решили поставить тебя в известность, что... что... хотим сделать памятник на территории гильдии...       Грей изучал выражение лица друга, отмечая, что ни один мускул на его лице так и не дрогнул. Это приносило гораздо больше боли и отчаяния, чем если бы он орал, плакал, долбил кулаками стены, или вел себя, как убитый горем человек, потерявший собственную возлюбленную, но вместо этого напротив сидел живой труп, до которого смысл их слов, казалось, и вовсе не доходил. – Чтобы было куда хотя бы цветы возложить, – дрожащим голосом добавил ледяной маг. – Ты придешь?       Огненный маг поднял глаза, прошив Фуллбастера пустым взглядом, лишенным подобия здравого смысла. Ожидание ответа затянулось, вызывая дрожь в узеньких плечиках Эрзы. – Нет! Убирайтесь! – непривычный голос, осипший от молчания, он больше напоминал веяние холодного воздуха из гробницы. – Нацу, – попыталась привлечь его внимание Скарлет, но Грей положил ей руку на плечо, останавливая тираду, готовую сорваться с ее губ. – Не надо, – покачал головой ледяной маг. – Пошли, Эрза. Пусть отойдет...       Больше нарушать тихий поток внезапно свалившегося горя на плечи всегда сильного человека, идущего по жизни с улыбкой, которую теперь своровало дурацкое стечение обстоятельств, смысла не имело. – Он похудел, – со вздохом заметила Эрза, посмотрев в темное окошко квартирки под крышей, где некогда проживала заклинательница. – Похоже на то, – тихо согласился Грей. – Мы должны верить, что он справится, Эрза, несмотря на боль. Он должен. Нужно время, оно лечит... – Тебе ведь это известно не понаслышке, правда, Грей? – спросила Скарлет и голос воительницы предательски задрожал. – Нам обоим известно...       Очередное письмо, оно же последнее. Строчки светловолосой феи странным образом скачут, создавая ощущение, что оно живое. Глупо, наверное, но когда читаешь чужие мысли, кажется, что человек сам это рассказывает. Как наяву льется нежный голос, ведущий теплое повествование, чуть-чуть согревая скованную жгучим холодом душу. "Дорогие мама и папа!       Давно я вам не писала, простите. Столько всего навалилось в последние дни. Мы были на магических играх, а ведь поехали с твердым намерением победы и, конечно же, добились цели. Мы же "Хвост Феи". Мы всегда добиваемся того, чего захотим. Такова наша особенность, но я, мои дорогие, оказалась недостаточно сильной, чтобы достойно представлять свою гильдию, хоть Нацу и пытался убедить меня в обратном... Было больно, но я стараюсь верить в себя, ведь я должна, черт возьми!       Нападение драконов было предначертано, наверное, с тех пор, как мы нашли драконье кладбище, но мы не сразу поняли. Вскоре появился Роуг из будущего, решивший поработить толпы драконов, чтобы уничтожить мир. Я все думаю, что заставляет человека терять себя, путаясь в темноте? Почему зло всегда настолько отвратительно? Оно захватывает сознание, ломая все жизненные ценности, приобретенные до этого. Это ужасно... Не хочу, чтобы когда-нибудь это случилось со мной, или людьми, которых я люблю. Если кто-то из моих друзей переступит эту тонкую грань, я умру! Что? Конечно, мы справились, разве могло быть по-другому? Узы гильдии нерушимы и мы всегда найдем выход, даже на грани преисподней...       Кажется, у меня проблемы, мамочка... Я просто не понимаю, почему в последнее время мне так тревожно. Почему меня не оставляет ощущение, что мое дыхание - не мое? Почему мне кажется, что я дышу для кого-то другого? Мне все время хочется спросить: "кто мы друг другу?", но ведь я и сама знаю, мы всегда были друзьями. Разве, мне не должно быть легче от того, что мы все равно вместе? Отчего же мне мало? Почему я чувствую себя потерянной? Не знаю, что за идиотское чувство родилось у меня в груди и разливается где-то теплой волной, заставляя дрожать колени. Я схожу с ума, окончательно, потому, что я не понимаю, что это за чувство? Мне кажется, что мы переплетены крепкими узлами, но может быть, я запуталась? Почему вас рядом нет, мама, папа? Мне страшно делиться этим с кем-то из девочек, я сгорю от стыда... Если когда-нибудь это дойдет до Нацу, я захочу умереть... Кажется, он мне дорог больше, чем я думала..."       Уставившись в последние строчки, дракон уронил голову на руки, опустив ее на столешницу. Все-таки, правда оказалась горькой. Он был слеп, она была слепа, а теперь поздно... Поздно что-то изменить, или ответить на вопросы, поставленные Люси. Кто они друг другу? Почему они были связаны? Он теперь знал ответы на эти вопросы, да вот только ответить было некому...