Стирая улыбки

Он всегда улыбается. Улыбается всем и вся, такой довольный, счастливый... Только что-то не видно его улыбки, когда М-21 с размаху впечатывает его всем телом в стену, когда хватает его за рыжие вихры и заставляет практически упасть на колени. - Рот открой, - не просьба, давно уже не просит, а приказывает. Давно уже не слушает жалобного бормотания мальчишки, его жалких стонов, лишь сильнее сжимает волосы, больно оттягивая назад голову и нетерпеливо проводя каменно-твёрдым членом по дрожащим губам, - рот открой, сказал. Утробное возбуждённое рычание смешивается с тихим всхлипом и мычанием подростка, когда тот, повинуясь, приоткрывает губы, и М-21, не делая скидок, вгоняет член в глотку школьника. Он так любит улыбаться другим во все свои тридцать два белых зуба, которые... - Твою мать, щенок! - М-21 зверем рычит на мальчишку, теряя рассудок, злясь и одновременно возбуждаясь ещё больше, когда острые зубы задевают его, царапая плоть. Отстраняясь, М-21 наотмашь бьёт школьника по лицу: - Не смей кусаться, тварь! - Модифицированный зло усмехается, наслаждаясь напуганным взглядом, тянет за волосы, заставляя скулящего мальчишку запрокинуть голову, медленно слизывает текущую из разбитой губы по подбородку кровь - такую пряную, дурманящую, горячую, - и шипит в губы: - Или выебу так, что месяц в школе не появишься… М-21 ухмыляется, наблюдая, как его «жертва» всем телом пытается вжаться в стену, но под горящим дикой непреклонностью взглядом сглатывает попавшую в рот собственную кровь, зажмуривается и размыкает дрожащие губы. Сбившееся дыхание опаляет блестящий от слюны, подрагивающий член перед его лицом. М-21 срывается. Мальчишка задыхается, упираясь руками в бёдра мужчины, давясь резко входящей в глотку чужой плотью. М-21 наслаждается этим бесполезным сопротивлением. Шинву знает, что его жалких силёнок не хватит, и всё равно пытается освободиться. Пусть и не в полную силу, как раньше бил по глупости, как кричал, огрызался, сыпал проклятиями, - пока не сдавался, побеждённый превосходящей силой и чужими безумными отвратительными желаниями, с всхлипами признавая, что это ему тоже нравится. - Балдеешь, гадёныш?.. - рычит модифицированный, слыша жалобное скуление мальчишки, видя зажмуренные глаза и ощущая, как пальцы вцепляются в его одежду. Интересно, М-21 у него первый? Или… Он любит стянуть с себя футболку во время физкультуры, и тогда каждый его взгляд на любого другого, каждая улыбка выглядит, как... - Сучёныш... - М-21 рычит сипло, вздёргивает подростка за волосы, поднимая с колен, впечатывает в стену. Когтистые пальцы сдавливают хрупкое человеческое горло так, что кости грозят хрустнуть вот-вот под стальной хваткой. - Нравится выставлять себя напоказ? - Мальчишка хватается за чужую руку, пытаясь освободиться, задыхается, хрипя. - Даже не думай, сопляк... Ты только мой... - ревниво шипит М-21 и грубым поцелуем сминает разбитые губы. Когда мальчишка перестаёт вырываться, хватка пальцев ослабевает самую малость. Но ровно настолько, чтобы дать возможность дышать нормально - и не более того. Горло украшают кровавые подтёки, проявляющиеся под когтями. М-21 слышит, как колотится в плену рёбер юное сердце, подгоняемое страхом, отвращением и, кажется, сквозящим абсурдным желанием того же... Модифицированный наслаждается тем, что его "жертва", хоть и понимает, но никак не может смириться с тем, что это неизбежно. Что, припирая к стене, или вжимая лицом в пол, или загибая раком над столом, - но М-21 трахнет его. Трахнет так, как тому захочется. Разрывая когтями школьную форму, а заодно раздирая и нежную кожу, медленно проводя острыми, как бритва, когтями по бёдрам, оставляя кровоточащие следы. Поднимаясь выше и украшая выступающие рёбра ходящей ходуном мальчишеской груди волнистыми кровавыми полосами. Вонзая когти в бока, пусть и не глубоко, но достаточно, чтобы пропитать тёмной кровью лоскутья разорванной ткани. Он трахнет его так, как захочет. Дурея от его запаха, вобравшего в себя аромат юного тела, страха и крови - терпкий, дурманящий, пробуждающий самые низкие животные инстинкты убийцы... Всё будет только так, как пожелает М-21. Со смазкой, если мальчишка будет покладистым, или же без неё, и тогда он сможет насладиться криками, проклятьями в свой адрес - если не будет зажимать пацану рот. Иногда он так смотрит… Словно признаёт его… Хочет признать… А когда рыжий зверёныш сдастся… Тогда М-21 сожмёт в руке стоящий член, размажет по головке смазку и уже сполна насладится его стыдом, его румянцем... Его сладкими стонами в ладонь, туманом в его глазах, робкими попытками отстраниться, спрятать своё желание... своё не меньшее желание получить удовольствие. И тогда можно будет ослабить хватку, отнять руку от лица - на щеках останутся красные пятна от пальцев, - и поцеловать покорные губы перед самым пиком, ловя ртом стоны, частое дыхание, вскрики, чтобы услышать в конце: - Аджосси... - Аджосси! Аджо-о-о-осси!! - Эй, М-21, ты чего?! Отомри! -А?.. - Отомри, говорю! Чего завис? С ребятами поздоровайся, - Тао явно забавляет зависшее состояние друга. - Здравствуйте, аджосси! - открыто улыбается рыжее наваждение, махая приветливо рукой. М-21 сглатывает, отводя глаза, прижимая удачно скинутый ранее на колени пиджак, скрывающий сейчас его возбуждение, и в который раз думает, что эти фантазии не доведут до добра...