Просьба

      Алоис провожает уходящую Ханну взглядом, полным презрения и ненависти, а затем позволяет себе сделать глоток ароматного чая. Уже через несколько минут в кабинет заходит Клод. Холодный, равнодушный, словно каменный.       - Я хотел, чтобы ты мне принес чай, Клод, - немного капризно напоминает о своем приказе Алоис и лениво макает печенье в еще теплый напиток. – Почему его принесла Ханна?       - Потому что мне пришлось срочно отлучиться, - моментально отвечает Фаустус. Алоис хмурится.       - А ты знаешь, почему именно ты должен был это сделать?       - Нет, ваше высочество.       Транси с трудом сдерживает улыбку.       - Сегодня вечером... Клод. Я хочу, чтобы ты остался у меня сегодня.       - Да, ваше высочество.       Он не уточняет, не спрашивает. Понимает все сразу. Да даже если не понимает, все равно не задает вопросов. Он готов выполнить любой приказ. Но у Алоиса это скорее даже не приказ, а… просьба. Потому что такое он приказать не может, а только попросить.       - Клод... Пожалуйста, Клод...       За этим шепотом сразу же следует негромкий стон. Алоис не может и не хочет сдерживать себя, плавясь от ласк демона. Незнакомых, словно неземных. Он никогда не чувствовал таких аккуратных прикосновений. Дарить их ему было некому. Никто не целовал его так чувственно, изучая каждый уголок стройного, чуть бледного тела, никто не искал наиболее чувствительные места, чтобы доставить еще больше наслаждения.       Ногти Алоиса сильнее впиваются в плечи Фаустуса, но тот никак на это не реагирует, продолжая целовать горячую кожу. Его рука медленно скользит от живота к бедру, затем на его внутреннюю сторону. Парень снова тихо стонет.       Демон позволяет опрокинуть себя на спину, и Алоис устраивается на его бедрах. Граф тихо, возбужденно смеется и подносит ладонь Фаустуса к своему лицу. Зубами стягивая перчатку с его изящной ладони, он рассматривает тело Клода, и внутри него разгорается самый настоящий восторг. Одна перчатка, за ней – другая... Язык скользит по одному пальцу, затем по второму. Алоис внимательно наблюдает за реакцией дворецкого.       Его лицо... Как всегда, равнодушное. От этого становится даже немного смешно. Поддавшись порыву легкой злости, Алоис кусает Клода за указательный палец, а затем с наслаждением облизывает место укуса.       - Клод... Тебе нравится то, что я делаю? - он неторопливо ласкает кончиком языка длинные пальцы, а затем склоняется над демоном и касается губами его шеи.       - Да, господин.       И Алоис вновь кусает его – теперь в шею. А затем целует, посасывая солоноватую кожу. На ней после его поцелуя остается метка, и Алоис довольно усмехается.       - Ты мой, Клод, ты мой... - он принимается с удвоенным старанием ласкать губами шею и плечи дворецкого.       Такой красивый, стройный. И сильный... Алоис понимает, что нет ничего приятнее его объятий и поцелуев. Его первый любовник не отличался аккуратностью и, ясное дело, об удовольствии своей куклы даже не думал. Ему хотелось удовлетворить только себя. А Клод... Он ласкает Алоиса, чтобы удовлетворить прежде всего его. Своего господина.       И Алоису нравится чувствовать себя этаким эгоистом.       Демон снова оказывается сверху, схватив тонкие запястья графа и прижав их к кровати. Алоис ловит его взгляд и чуть удивленно приподнимает брови. В его глазах... Интерес?       - Клод?       - Сколько раз вы уже позвали меня по имени, господин? – тихо спрашивает демон. Но думать о таких вещах Алоису сейчас не хочется. Он делает попытку освободить руки, чтобы прижать Клода еще ближе к себе, но хватка дворецкого становится будто стальной.       Его губы скользят по ключицам, целуют ямочку между ними и спускаются к груди. Алоис вздрагивает, когда горячий язык касается соска, и тихо вскрикивает, когда зубы смыкаются на нем. Укол боли кажется дополнением к этому удовольствию, тягучему, чувственному, незнакомому ранее.       Когда Клод успел раздеться? Алоис чувствовал, когда раздевали его, осторожно расстегивая пуговицы белоснежной блузки, стягивая брюки, освобождая от нижнего белья. Даже это казалось лаской.       Поцелуи Клода становятся грубоватыми, на тонкой коже остаются следы. Алоис понимает, что уже не может ждать.       - Клод, пожалуйста...       И правда, сколько раз он уже позвал его?       Алоис сам раздвигает ноги, позволяя Клоду скользнуть рукой по внутренней стороне бедер и коснуться ягодиц. Он заворожено смотрит, как дворецкий облизывает указательный и средний пальцы, а затем вскрикивает, почувствовав вспышку боли от их проникновения.       Так знакомо, резко и непривычно, что Алоису хочется оттолкнуть Клода и убежать. Воспоминания ярче и ярче загораются в голове, напоминая о тех ночах и о тех ощущениях. Почему он ведет себя так, как вел себя тогда тот старик? Почему ему сейчас так больно от этих толчков? И даже смазка, которую Клод откуда-то достал для этой ночи и которой теперь воспользовался, не смягчает боль.       - Клод, пожалуйста... - умоляюще тянет Алоис. – Пожалуйста, будь нежнее...       Толчок – и Алоис снова стонет, уже почему-то не ощущая боли. Он пытается расслабиться и даже подкидывает бедра навстречу. Клод прижимается к нему ближе, пальцами растягивая тело своего юного любовника. И граф вздрагивает, когда его уха касаются шепчущие губы:       - Да, ваше высочество.       Впервые эти слова показались Алоису самыми ужасными, самыми нежеланными. Как будто бы он отдал приказ... Но...       Алоис наконец осознает, что происходит на самом деле. Для него происходящее – занятие любовью, чувственный секс, приносящий ему удовольствие. Приятные воспоминания после, вызывающие легкие уколы возбуждения по телу. Что-то незнакомое ранее, новый опыт, приносящий наслаждение. А для Клода?       Выполнение приказа. Он целует графа так, чтобы тому было приятно. Он касается его там, где находятся наиболее чувствительные места Алоиса, чтобы тот чувствовал удовольствие. Он медлит, чтобы возбудить. Он не дразнит, он не играет. Он выполняет приказ и делает все так, чтобы удовлетворить своего господина.       Он ничего не чувствует. Его возбуждение – ничего большего, чем ответная реакция на смелые ласки графа, на его стоны и движения. Это его тело, земное тело. Поэтому демон так и равнодушен даже в такой момент. Ему это не кажется чем-то особенным. Просто секс.       Как грязно теперь это все звучит...       Несмотря на возбуждение, постепенно переходящее за грань, Алоису хочется прекратить все это. Пусть этой ночью он и эгоист, но такое ему не нужно… Ему казалось, что и для Клода это будет чем-то особенным, нежели просто постельная сцена. Что это будет чем-то особенным для них. Как наивно.       Но Алоис все равно позволяет демону делать то, что он считает нужным. Он обнимает ногами его талию и вскрикивает, когда Клод начинает проникать. Боль смешалась с удовольствием, и граф стонет сквозь стиснутые от этой боли зубы. Алоис позволяет Клоду двигаться в себе, медленно и плавно, чувствуя, что наслаждение все же затмевает боль, оставляя от нее лишь отголосок. Он стонет, и эти стоны, сначала неуверенные, становятся громче и смелее.       Он не может посмотреть на лицо Клода и понять, что чувствует Фаустус. Он снова впивается ногтями в его плечи, обхватив грудь руками и запрокинув голову. Алоис царапает их, оставляя красные полосы, и скорее подсознательно думает, что Клоду они идут. Словно бы такие же метки, как засосы, только совсем недолгие.       Клод мягко входит уже под другим углом, приподняв бедра Алоиса. Граф несдержанно вскрикивает, чувствуя, как удовольствие разливается по телу по-новому, вызывая новые эмоции, ярче прежних. Ему приходится отпустить плечи Клода, и тонкие пальцы с силой сминают простыни. Алоис едва слышит голос Клода, но не разбирает слов. Ему это и не нужно. Сейчас ему не до этого...       Выполнение приказа? Пускай так. Сейчас... Сейчас просто невозможно об этом думать. Сейчас невозможно думать о чем-либо вообще.       С губ Алоиса срывается громкий и немного судорожный вздох, когда ладонь Клода ложится на жаждущий член и окольцовывает его пальцами. Медленно, пытая удовольствием, пальцы начинают ласкать от основания до головки, и Алоис накрывает руку Клода своей.       - Клод…       Он притягивает Клода к себе и целует в губы. Жадно, несколько неумело, как-то взволнованно. Это их первый поцелуй. Конечно, Клоду никогда не захочется поцеловать его, Алоиса. Он никогда бы не сделал это, если, конечно, господин не прикажет. А господин не прикажет. Он не хочет приказывать, он хочет, чтобы Клод захотел поцеловать. Чтобы он почувствовал то же, что чувствует Алоис. Ощутил то желание, в котором горит он.       Пусть этот паук хотя бы на миг ощутит себя бабочкой без крыльев, попавшей в паутину...       Эта сцена, такая фальшивая и чувственная одновременно, кажется Алоису самой странной и в то же время прекрасной в его жизни, как бы пафосно это ни звучало. Эти секунды, минуты, проведенные с Клодом в постели. Лже-обоюдное удовольствие, скрывающее наслаждение на одного. Выполнение приказа и пламя, охватившее несчастную бабочку.       Клод искусно отвечает на этот поцелуй. Он прекрасно знает, чего от него хотят. И прекрасно знает, что не даст этого, как бы упорно не просил Алоис. Он не понимает просьб. Только приказы. А приказывать Алоис не станет...       Крик, слетевший с подрагивающих губ Алоиса, тут же утопает в новой, самой сильной волне блаженства. Граф слегка дрожит от оргазма и чувствует, как изливается в него демон, выпустив-таки хриплый вдох.       Алоис откидывается на подушки и смотрит в потолок. Клод отстраняется и садится. Граф поворачивает голову в его сторону и с каким-то… смущением смотрит на то, как дворецкий слизывает его сперму с пальцев. Медленно и чуть прикрыв глаза. Затем Клод косится на своего господина и чуть усмехается, встретив его взгляд. Как будто бы маленький девственник… Неужели его смущают такие вещи?       А господин отводит взгляд. Интересно, а что чувствует сейчас Клод?       И уже спустя минуту, с трудом заставив себя подняться на колени, он подползает к Клоду и, обняв руками его шею, начинает целовать это всегда равнодушное, но так горячо любимое лицо.       - Не уходи... Слышишь, не уходи! – бормочет Алоис, надеясь, что его просьбу услышат. – Клод… Мне так хорошо с тобой… А тебе хорошо? Тебе хорошо со мной, Клод?       - Да, ваше высочество.       Пощечина. Алоис сам сначала не понял, что ударил дворецкого. На бледной щеке Клода остается красный след, и Транси с трудом сдерживает себя, чтобы не повторить это. Но зачем сдерживаться?..       - Ты точно паразит... - шипит он и отворачивается. – Паразит, слышишь? Я ненавижу тебя, Клод...       И он замолкает, обнимая себя руками.       Его глаза, еще минуты назад словно застеленные туманом, становится холодными, словно два осколка льда. Губы растягиваются в какой-то натянутой, похотливо-едкой улыбке.       - Клод. Я хочу повторить это.