Animals

Нельзя недооценивать нашего врага. Будь он хоть муравьём, воспринимайте его так — будто он лев. Никогда не надо забывать об этом. Вот тогда победа будет нашей.

— Прошёл год. Чёртов год, а он даже не взял меня в свой гарем. Он же околдован ею! По своей комнате на этаже фавориток ходила туда-сюда Джихан и высказывала своё недовольство подруге и соседке по комнате - Айше. Девушка сидела на своей кровати, с улыбкой наблюдая за бешенством хатун. С момента появления в гареме Эфсун, Мехмет перестал обращать внимания на других девушек, а вскоре и вовсе уехал в санджак. С Гермионой и без Джихан. Фаворитка Шехзаде была в такой ярости, что едва ли не крушила всё, что попадалось ей на пути. Тогда Айше её еле-еле успокоила и заставила сидеть на месте ровно и тихо. Джихан успокоилась, подумав, что для Мехмета это всего лишь мимолетное увлечение и скоро он позовёт её, Джихан, в гарем. Проходили месяцы, но приказа от Мехмета так и не приходило. Постепенно в голове хатун начал созревать план действий. Осталась только найти исполнителя.

***

Утро Гермионы началось по самому обычному расписанию дня. Девушка умылась и приказала служанкам приготовить платье для выхода, а также одеть Орхана, маленького Шехзаде. По расписанию у Гермионы сегодня было навестить Хюррем Султан, а после прогуляться в Дворцовом саду с Луной и Джинни. Когда маленького Орхана принесли к матери, девушка уже была готова к выходу. Красное платье отлично сидело по фигуре, а шифоновый пояс красиво подчеркивал талию молодой госпожи. Поцеловав сына в крохотный лобик и легонько нажав на маленький носик, девушка кивнула служанкам и направилась к выходу из покоев. Проходя по коридорам дворца, девушка до сих пор не могла налюбоваться красотой и величием здешнего места, не смотря, что жила в этом веке уже год. Каждый новый день был подобен ожившей сказке. Но, как и в любой сказке, здесь была и плохая сторона. Волшебницы, став наложницами и фаворитками наследников Османской Империи, нажили себе врагов в лице врагов своих возлюбленных. Теперь, каждая из девушек, была для шехзаде той самой Ахиллесовой пятой и каждый из недругов семьи Османов старался задеть именно в эту самую пяту. И что ясно уяснила Гермиона за этот год, так это то, что в самых частых случаях, врагом становится самый близкий человек. — О, Эфсун, ты тоже идешь к Хюррем Султан? — уже возле покоев госпожи, девушка замечает своих подруг. — Доброго утра, Мелек, Айгуль, — шатенка улыбается, кивая на вопрос рыжеволосой и дает знак служанкам возле дверей госпожи, доложить об их приходе, а получив разрешение, входит в покои вместе с девушками. — Доброго утра, Госпожа. Да благословит Аллах ваш день, — здороваются практически хором, вызывая на лице Хюррем улыбку. — Доброго, девушки, доброго. Аминь, позавтракаем сегодня на веранде. Тихий и спокойный завтрак не предвещал ничего плохого, пока ясное небо не заволокли темные тучи и поднялся ветер. Будто сама Мать-Природа за что-то гневается на Османскую Империю. Ослепительная витая молния вспорола небо, а за ней, резко и пугающе, словно выстрел всех ружей янычар, прогремел гром. На столицу с неба обрушилась непросматриваемая стена дождя. Он хлестал по крышам и дорожкам толстыми плетями, а люди, что не ожидали такой погоды, сейчас бежали под ливнем в самые разные укрытия, главное под хорошую крышу. Гермиона быстро передала маленького Орхана служанке, которая унесла Шехзаде в покои Хюррем, а сама же подошла к перилам веранды всматриваясь в небо и не обращая внимания на голос самой госпожи. Молнии вспыхивали почти непрерывно одна за другой. Не утихая, гремела в тучах гулкая небесная канонада. И от этого блистания и грохотания трепетно сжималось сердце… С самого рождения Гермиона боялась громких звуков и гроза была первой в этом списке, но сейчас... Сейчас почему-то девушка не чувствовала того проникновенного страха, который испытывала всегда при виде грозы. Что-то было не так. — Это не настоящая гроза, — шепчет девушка, когда её таки затаскивают в покои Хюррем и накрывают полотенцем. Грейнджер даже и не замечает, как с нее рекой льется вода, а прическа и платье испорчены. — Чт.. — Джинни не успевает закончить предложение, как к ним троим подходит, закончившая раздавать указания, Хюррем. — Девушки, идите по своим комнатам, пока гроза не кончится не выходите никуда и переоденьтесь, — Госпожа перевела взгляд на мокрую до нитки Гермиону. — Особенно ты, Эфсун. И сыновей укутайте в более теплые вещи. — Да, Госпожа, — шатенка поклонилась женщине, кивая своей служанке на выход и вышла первая, направляясь к своей комнате и была погружена полностью в сови мысли, пока возле дверей гарема, где стояли Нотт с Гарри, не попала в объятья Мехмета. — Эфсун? Почему ты вся мокрая? — Шехзаде встревоженно держал девушку за плечи, вглядываясь в ее глаза. — Всё хорошо, Шехзаде, не стоит волноваться. Просто гроза так резко началась, а мы завтракали на веранде с Хюррем Султан, — ведьма чуть ежится от внезапного холода и чувствует, как сильные руки прижимают ее к могучему телу. Взгляд карих глаз падает на слизеринца напротив и замечает промелькнувшую в его глазах боль. — Наш сын. Он в порядке? — Мехмет кивнул, позволяя служанке подойти и осматривает первенца с трепетом и волнением. — Да, Шехзаде, он не намок, лишь немного замерз, но это мы быстро исправим, — тихо лепечет Айше, служанка Эфсун и Мехмет кивает, после целуя и сына и жену, каждого в лоб, а после направляется по лестнице к покоям матери. Гермиона же проводила его взглядом и посмотрев последний раз на Гарри с Тео, прошла мимо, гордо поднимая подбородок. Её все не отпускало ощущение, что что-то было не так с этой грозой. Она была словно не настоящей. Словно.. Наколдованной. Магической.. Шатенка чуть шокировано останавливается посреди лестницы, закусывая губу и шепчет одной из служанок, чтобы позвали в её покои Сюмбюля и четверых новых слуг.

***Неделю назад, ниша возле кухни***

— Ты всё запомнил, Ага? — нетерпеливо повторяет Джихан, вглядываясь в серые глаза напротив. Малфой лишь громко фыркнул. — Через месяц от Эфсун, — новое имя Гермионы он не просто произнес, а словно выплюнул, так противно оно ему было. — Не останется и следа. — Отлично, — хатун кровожадно улыбается. — Скоро Мехмет снова станет моим.