Fate or love?

Чонгук не понимает, когда он успел упустить из виду то, как согласился на все эти махинации. Он был категорически против такого расклада, да и сейчас не в восторге от подобного, но как-то его убедили. Эти убеждения были даже не слезными, но все равно подействовали. Всего каких-то пару дней, и Хосоку удается уговорить младшего. Совершить это как можно более быстро было в интересах шатена, так как у Тэхена должна была со дня на день начаться течка, а ждать следующих пару месяцев как-то не улыбается. Их отношения, казалось бы, пошатнулись, но нет. Наладилось все слишком быстро, а если быть точнее, то уже на следующий день, когда Гукки извинялся за то, что повысил голос. После ссоры он ушел спать гордо на диван, но успел осознать, что все-таки вспылил, да и не готов он провести всю свою оставшуюся жизнь на диване в обществе подушки и одеяла. А ему непременно придется провести тут немало ночей, если он хоть что-то не предпримет. Соглашаться на секс с Кимом он не думал. Надеялся, что уладит возникший конфликт со своим парнем, а после сможет переубедить его. Вообще вся эта ситуация в целом неправильная. Странно, что альфа отговаривает своего омегу, который требует, чтобы тот переспал с другим. Как-то глупо все выходит. Но Чонгук в чем-то явно просчитался. Что-то ускользнуло от него, потому как сейчас под ним находится течный омега, но не любимый, а Тэ. Он прикасается к чужой коже, но не чувствует ничего, кроме как обычного плотского желания. Насыщенный запах омеги заполняет его изнутри, прочно заседая там и затуманивая разум, но альфа все еще может себя контролировать. Правда, он только вот не уверен, надолго ли его хватит. Он осторожен с рыжим и, отчасти, скован. Вроде тут не должно быть никаких прелюдий, но младший так не может. Единственное, на чем настоял Хосок, когда тот собирался к Киму (омега настаивал, чтобы все случилось в его квартире. Так ему, видите ли, будет комфортней), чтобы никаких поцелуев. Это выглядело смешно, учитывая, чем они собрались заниматься, но шатен заставил клясться, и Гукку ничего не оставалось, кроме как пообещать, что ничего подобного не случится. Чону непривычно прикасаться к чужому телу и слышать другой голос. Непривычно, что от его касаний стонет другой омега. Чонгук не переставая думает, а у Тэхена уже давно отключилась эта функция. Стоило только почувствовать приближающийся карамельный аромат, как все мысли в духе «может, мы зря это затеяли» быстро выветриваются из его головы, заменяясь лишь желанием и усилением течки. Тэ не настолько уж чувствителен, если судить по тому, как он реагировал на других своих партнеров, но с брюнетом все по-другому. Ким выгибается, как кошка, почти от невесомых прикосновений к своей горячей коже, тихо стонет, покусывая губы, желая получить поцелуй, но первым - не решается, а альфа и не собирается делать этого. Только вот рыжий не в курсе, ибо его никто не предупредил, и надеется, что в скором времени ему удастся узнать каковы же губы Гукки на вкус. Чонгук изводит сам себя, когда, прикрыв глаза, проводит кончиком носа, по чужой шеи, вдыхая запах ванили. Вся эта наигранная нелюбовь из детства куда-то растворилась, как глупые предрассудки, которые, порой, портят жизнь. Все. Это предел терпения и самоконтроля Чона. Он быстро избавляет омегу от длинной футболки и нижнего белья (больше на том ничего не было), а после и сам обнажается. Он чувствует жар чужой кожи своей, когда между их телами остается буквально несколько сантиметров, которые в данный момент кажутся большим расстоянием. Не ясно, как для Гукки, но для Тэхена точно. Он кладет руки на чужую спину и слегка приподнимается, прижимаясь к альфе, тем самым стирая между ними последнее препятствие, которое разделяло их. У Чонгука, можно сказать, рвет крышу, когда он входит в податливое тело, которое столь легко принимает его. Из-за обильного количества смазки, которая каплями стекает по бедру омеги. Все происходит без затруднений или дискомфорта. Младший начинает двигаться. Сначала его движения плавные, но длится это не долго. Совсем скоро темп нарастает. Тэхену нравится, и всем своим видом он доказывает это. Его громкие стоны заполняют всю комнату, примешиваясь к учащенному дыханию брюнета. Гук сгибает одну ногу омеги, закидывая ее на свое плечо, таким образом, чутка меняя угол проникновения. Тэ уже не обнимает младшего, а его руки скрещены над головой и сжимают изголовье кровати. Но в какой-то момент все кардинально меняется. Ким упирается ладонями в грудь Чона, опрокидывая того на кровать, а сам оказывается сверху. Его ноги поджаты, руки по-прежнему упираются в чужую грудь, а голова запрокинута назад. Такой поступок явно не в духе омеги, но его сознание сейчас далеко от реальности, в которой он застенчивый и нерешительный. Он самостоятельно выбирает темп, а младшему ничего не остается, кроме как наблюдать и наслаждаться. Он сжимает хрупкие бедра рыжего омеги, и, кажется, на бледной коже останутся синяки, но ни одного из них это не волнует. Ни для одного из них сейчас не существует ничего, кроме нынешнего момента. Чонгук не может отвести взгляда от омеги, который кажется ему столь притягательным. Первым пика достигает Тэхен, а следом и брюнет, изливаясь в жаркое тело. Внутри Тэ развязывается ком, связывая парней на некоторое время между собой. Омега обессиленно опускается на грудь альфы и тянется к его губам, дабы получить поцелуй, который успел стать для него желанным. Губы Чона оказываются в плену, и он отвечает все еще окутанный пеленой легкого возбуждения, граничащего с ощущениями после оргазма. Ким остается доволен и погружается в сон, а младший остается наедине со своими мыслями и запахом омеги, который так внезапно стал влечь его больше обычного. Чонгук нарушил обещание данное Хосоку. В его голове творится непонятная каша из эмоций, раздумий и, непонятно откуда взявшихся, переживаний, а рядом мирно сопит Тэ, изредка шевеля губами, словно произнося слова. И, как ни странно, но Гукки хотелось бы знать, какие именно.