Ждать

Отчего-то Томоэ привык принимать любовь Нанами как должное. Она всегда должна была быть рядом, улыбаться и слушаться. Томоэ даже не думал теперь, что может быть по-другому. Разве такое возможно? Да никогда. Томоэ не хотел видеть, что Нанами больно. Зачем? Главное, чтобы с этой дурочкой ничего не случилось. А с таким Хранителем Момодзоно будет жить долго и счастливо, не болея и не страдая от голода. Остальное не так важно. Первые признаки паники Томоэ показал, когда Нанами, ласково улыбаясь, взяла в школу Мизуки. Лис долго пытался образумить ее, что от змеи никакого толку. - От меня тоже, - чуть печальнее улыбаясь, ответила тогда девушка. - Так что мне будет легче общаться с ним. Кроме того, ты сможешь сходить в квартал Красных Фонарей. Только возвращайся к вечеру, ладно? Я буду переживать, - Нанами тянется рукой к лицу демона, но останавливается в паре сантиметров. Потом трясет головой, бормочет что-то подобное на "извини" и выскальзывает из комнаты. А потом в храме вдруг появляется Курама. На гневный крик демона он машет рукой. - Не ори ты так, - тэнгу сел на стул, сложив голову на подбородок и закрыв один глаз. - Меня позвала хозяйка храма. Ей нужна помощь с уроками. Ей и Мизуки. - Если что, здесь еще живу я, - сквозь зубы говорит Томоэ. Курама пожимает плечами. - Я говорил тоже самое. Момодзоно вздохнула и сообщила мне, что от твоих объяснений хочется на стенку лезть. Ты уж извини, - дверь резко отъезжает в сторону. - Курама! - голос Нанами наполнен радостью. Она как будто не заметила своего Хранителя. - Спасибо большое, что пришел! Я сейчас позову Мизуки! Тебе же чай как обычно?.. - взгляд Богини останавливается на Томоэ. - Ты не мог бы уйти? Мы сейчас будем заниматься, ты будешь мешать, - Лис хочет сказать что-то грубое и издевательское. А потом он видит глаза Нанами. Становится холодно и неуютно. У Момодзоно взгляд человека, который очень устал. - Как обычно, - тэнгу кивает как ни в чем ни бывало. Мысленно Томоэ приготовил из него суп. Весь вечер из кухни доноситься веселый смех и крик. Томоэ не понимает, как можно учить в такой обстановке. Курама выходит ближе к ночи, неся на руках Нанами. - Совсем уморилась, - вздохнул тэнгу. - Ты зря говоришь ей, что она глупая. Приятно объяснять ей все, - Томоэ шипит сквозь зубы. - Мизуки тоже там лежит. Момодзоно просила, чтобы ты его до комнаты дотащил, - и уносит спящую Богиню. Томоэ тащит сопящего Мизуки по полу, кидая его у дверей комнаты. В комнате Нанами стоит тэнгу, осторожно накрывая ее одеялом. - А теперь прочь отсюда, - сквозь зубы шипит Томоэ. Курама поднимает руки вверх, смеется и уходит. Лису сводит зубы. Томоэ внезапно понимает, что Нанами его избегает. И корит себя за то, что не разглядел этого раньше. За улыбками, смехом и легкими прикосновениями. Человеческая Богиня умела прятаться, когда очень хотела. Жаль, что Томоэ понял это только сейчас. Лис проявляет немного беспокойства, когда возвращается из квартала Красных Фонарей. Опохмелившийся и отдохнувший. И ожидает криков на тему того, какой Томоэ безответственный идиот, как он вообще может так жить и прочее. А в на самом деле: - Томоэ! - голос у смертной богини так и лучиться добротой. - Я так рада, что ты, наконец, пришел! Я уже начинала переживать! Если ты не очень устал, то можешь приготовить ужин? Курама хотел опять заказать пиццу, но я не хочу сдирать с него много денег... - Томоэ замирает на мгновение. Опять? Он заказывал пиццу раньше? Почему я не знал об этом? - Ты меня слушаешь? - Сколько дней меня не было? - А? - Нанами делает сосредоточенное выражение лица и напряженно молчит. - Около недели, может чуть побольше. Не переживай, я никаких тестов не запорола! Курама подтвердит! Пока тебя не было, он мне помогал! - Вернулся? – усмехается тэнгу, выходя из кухни. – А пока тебя не было, я принес сюда одежду. Знаешь, не очень удобно ходить весь день в школьной форме, - и тут же теряет к лису интерес. – Нанами, так пицца отменяется? Я уже почти заказал. - А мне нравилась пицца, - доносится голос Мизуки. – Во всяком случае это были не любимые грибы Томоэ. И чем мы заслужили такое наказание? - Томоэ скрипит зубами и клянется себе, что рано или поздно перетравит их здесь всех. Потому что они его чертовски бесят. Через пару дней Томоэ смотрит на полную луну. И, изменяя обычаям, не пьет. Хотел бы, но ему не хочется. Потому что он все еще не может привыкнуть к извечному образу тэнгу в храме, к тому, что улыбки Нанами теперь принадлежат не ему одному. То есть, она, разумеется, улыбается ему так же тепло, как и всегда. Но теперь эти улыбки все чаще ловили змей и тэнгу. - Почему ты не пьешь? - Мизуки выплыл на веранду. Свет луны отражался у него в волосах. – Нанами уже спит, так что можешь начинать. Она тебя не заметит. - Я знаю, - Томоэ смотрит на бутылку саке. – Что происходит? - О чем ты? - О том самом. Чего это вы так мило общаетесь с Нанами? – Томоэ невольно сжимает кулаки. – Вы уже ходите вместе в школу, дурацкий тэнгу приходит сюда, как к себе домой. Обо мне даже не переживают, когда я ухожу на неделю! - Ты наконец-то понял? – радостно улыбается Мизуки. – Мы с Курамой поспорили, когда до тебя, наконец, дойдет. Я сказал, когда Нанами устанет и выберет кого-нибудь из нас. Курама, увы, победил. - О чем это ты? - Или нет, - змей устало вздыхает и садиться рядом с лисом. – Томоэ, вот скажи мне. Ты просто глупый или просто слепой? Потому что только эти два типа людей и екаев не замечают того, что творится с малышкой Нанами. Она не хочет причинять тебе неудобства своей влюбленностью, вот и пытается перекрыть ее чем-то другим. Например, другой влюбленностью. А перед Томоэ вдруг глаза раскрываются. Он вдруг понимает, отчего Нанами пытается не сталкиваться с ним, отчего дарит улыбки ни ему одному. Если бы не Мизуки, Томоэ понял бы что к чему, только когда Нанами вышла бы замуж! А он стоял бы в стороне и... Томоэ хватается руками за голову. Мизуки хитро улыбается, наливая себе саке. - На самом деле я тебе соврал. Малышка Нанами еще не спит. По моему, у нее там сложная тема по английскому... – лис подскакивает на ноги и бежит к смертной богине. И сейчас не важно, что она человек. В конце концов, не так уж и сложно сделать из смертного вечноживущего. Уж Томоэ придумает, как это все наладить.