Holes In The Sky

Трис просыпается медленно, зевает. За окном едва занимается рассвет, и комната еще наполнена полумраком, в котором можно различить лишь силуэты. Она протирает глаза, фокусирует сонный взгляд на мужчине рядом с ней. Простыня на нем сбилась до бедер, обнажая широкую грудь и кубики пресса. Трис глубоко вдыхает, подтягивается ближе, так, что его дыхание щекочет ей шею, вытаскивает из-под простыни руку и проводит кончиками пальцев по его плечу. Затем скользит пальцами по груди, касаясь там, где ровно и сильно бьется сердце. Она считает удары под своей ладонью, ощущает тепло его кожи и улыбается. Ей нравится просыпаться раньше него и смотреть на то, как он спит. Нравится гладить его теплую кожу, чувствовать под своими руками твердые и упругие мышцы. Пока он спит, она может беспрепятственно любоваться им, не ощущая стыда от наготы собственного тела рядом с его идеальным телом. И когда он проснется, она уже будет одета, и будет смотреть ему только в глаза, не решаясь разглядывать его при свете дня. Это Отречение все еще отзывается внутри нее. Оно тонким и противным голоском говорит ей, что неправильно разглядывать его, это оно заставляет ее испытывать глупую стыдливость от наготы, не позволяя ей быть обнаженной перед ним. Ему это не нравится, но он не злится. Он все понимает, и Трис безмерно ему благодарна за то, что он не давит на нее. Но как ей самой хотелось бы избавиться от этой излишней скромности, вбитой в голову с детства. Ей давно уже не шестнадцать, она – не часть фракции, в которой недопустимо даже за руки держаться на людях, но Отречение в ней никуда не девается. Солнце встает слишком быстро, наполняя комнату розоватым светом. Трис все четче может различить черты его лица, прямой нос, длинные ресницы, губы, которые так и хочется поцеловать. Она вздыхает, кладя обе ладони ему на грудь. Было время, когда все, что ей было дозволено – смотреть на него издалека, когда она не знала, какая на ощупь его кожа, какие на вкус его поцелуи. Когда-то давно он пугал ее своим видом, а сейчас при одном только взгляде на его лицо по телу разливается желание. Пора вставать, - решает она. Она дотрагивается до его крепкой шеи, тянется губами к его губам, но внезапно он распахивает глаза. - Ты не спал! – в голосе Трис мешается изумление, возмущение и доля страха. Она застывает, словно лань в свете фар. Словно нарушитель, застигнутый на месте преступления. Но в болотно-зеленых глазах ни тени насмешки или упрека. Трис немного расслабляется. Его горячие ладони обнимают ее лицо, а губы растягиваются в широкой улыбке. - Доброе утро, милая. – шепчет он, легко касаясь ее губ своими. Трис хмурится и отстраняется. - Ты не сердишься на… - собирается спросить она, но воздуха на весь вопрос не хватает. Трис захлопывает рот. Она точно сердится на себя. - На что? Но она не может собраться с силами и признаться в том, что ей кажется предосудительным. Ей не хочется это озвучивать, словно это добавляет ей вины. Избегает его взгляда, и он тяжело вздыхает, притягивая ее к себе. Она утыкается лицом ему в грудь и набирает полные легкие воздуха. - Я просыпаюсь раньше тебя и смотрю на тебя, пока ты спишь. – скороговоркой бормочет она, надеясь, что он не расслышит. Снова воцаряется тишина. Комфортная, нарушаемая лишь их дыханиями и едва уловимыми звуками просыпающегося за окнами города. Трис кажется, что он действительно не расслышал. - Я знаю, Трис. – нарушает он тишину мягким, бархатным голосом, гладя ее по волосам. – Но утро уже наступило, мы лежим в обнимку, голые, и никто все еще не умер. Он произносит это весело и нежно, целует ее в макушку, и Трис издает нервный смешок. Звуки улиц становятся все громче, а мужчина встает и идет в ванную. Трис осторожно наблюдает за ним из-под опущенных ресниц, краснея, но не в силах отвести взгляд от рельефной спины, накачанных ног и… Она судорожно вздыхает и прячет голову под подушку. За дверью ванной шумит вода, а когда ее шум прекращается, она слышит щелчок открываемой двери и чувствует, как под ним прогибается матрац. Ей тоже надо принять утренний душ и почистить зубы. Трис вздыхает, заворачивается в простыню. Когда она возвращается, он сидит, опираясь на спинку кровати, и смотрит прямо на нее. Простыня все еще обернута вокруг ее груди и взгляд мужчины исследует все изгибы ее фигуры. Трис готова покраснеть от того, сколько желания в его глазах, и от того, как ее тело сразу же отзывается на этот взгляд. Он нависает над ней, вжимая ее в матрас своим телом, и Трис чувствует знакомое тягучее, обжигающе горячее чувство, растекающееся по венам. Она улыбается, перекатывается, усаживаясь на его бедра, а его брови удивленно взлетают вверх. Он тянется за поцелуем и девушка охотно отзывается, но когда он тянет материю вниз, она лишь крепче в нее вцепляется. - Можно вытащить девушку из Отречения, но нельзя вытащить Отречение из девушки, да, Трис? – произносит мужчина, но огонь желания в его глазах разгорается лишь ярче. Его взгляд заставляет ее творить сумасбродные вещи. - Почему тебе это удается, Питер? – еле слышно стонет она от его губ, касающихся ее шеи. Кулаки выпускают простыню, сползающую по ее груди, вцепляются в его волосы. Они иррациональные. Невозможные. Неправильные. Вечные враги. Убийца и предатель. Они друг друга стоят. Их прошлое не сотрет ни одна сыворотка в мире, но это и не нужно. Они не хотят забывать, через что прошли на пути к друг другу. Они слабые, потому что ярая, но недосягаемая любовь заставила их ненавидеть друг друга. Они сильные, потому что преодолели все это, чтобы быть вместе. Они Бесстрашные. А Бесстрашным принадлежит счастье.