Месть повелителя разума.

      Машина, скрывшись за сосновым лесом, остановилась у небольшой хижины.       Она была из тёмного дерева с тёмно-красной крышей. От дома пахло новизной, как на лесозаготовках.       Диппер вышел из машины, доставая новенькие блестящие ключи из кармана, и открыл дверь внутрь.       Изнутри было уже всё обставлено. Всё было так, как шатен представлял будущее жильё. Стены были тёмно-бордовые, с золотыми бортиками у пола и потолка, на них висели старые картины, немного мрачные, но пареньку нравилось. На полу лежал, почти такого же цвета как и стены, ковёр. На нём стояли два кожаных кресла шоколадного цвета, они переливались от яркого огня камина, который стоял напротив кресел. Между двух кожаных изделий стоял такой же диван. На нём был мягкий серый плед, а перед диваном стоял маленький кофейный столик из дуба. У стен красовались ещё пустые полки под книги, которые так любил читать шатен. В конце комнаты была арка. Она вела по лестнице на второй этаж.       Диппер поднялся по совсем новой лестнице, которая не скрипела, в отличии от Хижины тайн. Да что сказать под словом «скрипела»? Одна ступенька была вдребезги разломана и её приходилось постоянно обходить. На этой же лестнице даже перила были сделаны столь мастерски, что на них было смотреть одно загляденье!       Сам второй этаж представлял собой одну просторную комнату со старым большим шкафом под одежду, такими же полками как и на нижнем этаже, круглым бордовым ковром, небольшой тумбочкой с тремя шкафчиками и просторной кроватью, на которой аккуратно лежали бархатистые подушки с шёлковыми кисточками. На стене находилось окно в форме треугольника как и в Хижине чудес. Сама комната была такая же по дизайну, как и этажом ниже.       -Как всё красиво! – Говорил сам с собой Диппер. – Неужели за мои деньги можно сделать такую красоту? – зажал губу шатен и опешил. – Действительно! Такого сделать просто невозможно! Не успел парень и вздрогнуть, как вокруг окна краски начали съедаться, заменяясь на различные оттенки серого цвета, а само окно вспыхнуло ярким, как солнце, светом. И прямо по треугольной форме окна появился треугольный парень.       -Ч-Что? – Свалился с ног Пайнс от ужаса. – М-Мы ведь… в тот раз… Ты был уничтожен!       Яркая комната всё сильнее заполняется серостью, маня за собой тихий могильный ужас.       Некоторое время перед демоном и человеком стояла долгая пауза, а затем треугольник начал свой диалог.       -Пайнсы! Сколько проблем вы мне доставили! – Билл принял свою злобную форму красного цвета, казалось, что он сейчас взорвётся. – Из-за вас, мясных мешков, я был обречён на пятнадцать лет ходить в жалкой форме, без сил! Скоро закончится срок и я отомщу! – И всё засветилось красным светом, поглотив всю комнату.       Диппер очнулся в поту. Он лежал на земле перед своим небольшим домом. Долго не понимая, в перерывах вздыхая, чуть ли не плача. Он был похож на маленького кролика, который встретился с волком.       Придя в себя, Пайнс достал чемоданы и зашёл в маленькую хижину.       В ней был всего один этаж, в котором было несколько дверей. Пара дверей на кухню, ванну и комнату. В самой гостиной стоял столик на ковре с треугольником (и почему же в Гравити Фолз продают только такие?), а рядом расположились два стула. Также, небольшая тумбочка со старым телевизором на ней. Дипперу не зачем было смотреть телевизор, так как по нему показывали один абсурд.       Поставив вещи у стены, шатен уселся за стол с тёмно-зелёной книгой, на которой написана цифра «один».       Это было что-то вроде личного дневника парниши. Он начал его ещё на первое лето в Гравити Фолз. Теперь уже не один дневник был исписан. Существовали тома «пять» «шесть» и даже «десять».       К вечеру стены комнаты были исклеены в листах с непонятными чертежами и символами, да и пол не сильно отличался.       Диппер не мог понять слова Билла. Что же это за «жалкая форма» и что за «срок» должен закончиться? Ведь он и его семья всего лишь заточили его в измерении снов. Что же он упустил?       -Ладно, думаю, что стоит предупредить прадядю Форда, может он что-то знает? – Протёр глаза Пайнс и,положив записи между страниц дневника, направился к выходу.