"Вы завалили экперимент, юноша!"

      Некоторое время Томас собирался мыслями. Думал о том, что скажет им двоим. И что потом скажет отдельно Терезе. Юноша взглянул на часы. 6.59. Всё как положено. Всё идёт так, как обещал Дженсон. В этот раз ПОРОК сдержал своё слово. А если быть и совсем честным, то организация сдерживала его всегда.       Он встал впереди всех. Выдохнул. Погрустнел. Опять задумался. Когда створки двери открылись на половину, Томас увидел два силуэта. Они стояли в трёх футах друг от друга. И когда двери окончательно открылись, Лидер увидел тех, кого вчера отдал шизам, по сути сам став предателем. С трудом он посмотрел им в лица. Но удержать ровный прямой взгляд оказалось ещё труднее. Сначала он посмотрел на Эриса. Тот соблюдал относительную выдержку. Его выражение не выдавало никаких эмоций. Только взгляд был притуплённым и грустным. Парень стоял, спокойно без колебаний, время от времени тяжело вздыхая, засунув руки в карманы штанов. Чуть выше лба в тёмно-русых волосах виднелась продолговатая шишка.       Сделалось дурно. Усугубилось чувство вины. Но оно обострилось ещё более, когда Томас наконец решился взглянуть на Терезу.       Её лицо по-прежнему сохраняло определённую припухлость около носа. С паровой стороны даже остался отёк синеватого цвета. Одежда, на которой засохла старая кровь, была вся в песке и пыли. Около щеки, рядом с ухом - двойная царапина. Видимо, там её кто-то из шизов хлестанул по щеке. Все длинные волосы сбились к комья и тоже были в грязи. Странно, но на лице у Терезы не было абсолютно ничего: ни обиды, ни ненависти, ни ещё чего-то подобного. Глаза были направленны прямо на него, только пальцы рук немного подрагивали. Тереза ждала. Ждала что скажет Томас. - Тереза, Эрис... - наконец собрался духом Лидер. - Я знаю, что поступил подло. Я обманул вас. Но иначе я не мог. Иначе... погибли бы многие. Они угрожали убить и вас, если я откажусь. Мне очень жаль, что так получилось. - Пауза. - Самое обидное для меня, что на новую роль я обрек себя сам. И главное, какой ценой... Я - предатель. Это так. - Он замолчал, однако никакой реакции не последовало. - Не знаю почему, но я... хочу попросить у вас прощение. За всё что я сделал. - Мы всё вспомнили, Томас. - Ответил Эрис. - Я на тебя зла не держу. - Эта фраза резанула его по всему разуму, этого он ожидал услышать меньше всего. - Это спектакль. В спектакле тоже меняют правила, если изменить сюжет. Как никак мы все остались живы. И это главное. - И относительно целы. - Добавила Тереза, и Томас перевёл взгляд на неё. - Ты поступил так, как считал нужным. Ты же знаешь, что мы поступили так же.       Томас с трудом скрывал удивление и непонимание. Получился странный итог. Он с ними такое сделал, а они почти никак не осудили его. Ведь если он... был готов во имя своей жизни, около той комнаты, пойти на крайние меры, и на них пошёл. Наверное, потому что они уже пережили этот ужасный момент. И сейчас смотрят на него со стороны... нет! Не может быть такого, что они простили его. Опять что-то не сходится! Если бы он вышел из комнаты, а потом увидел их, то что бы он сделал?.. возникло бы только одно - ненависть. Потом отвращение и презрение. Томас бы не пытался его скрыть. Простил ли бы он их за то, что сделали бы с ним эти двое? Нет. Или если бы и простил так очень не скоро. Ведь он бы не зал тогда, что Тереза и Эрис пошли на такого рода "предательство", для того чтобы сберечь ему жизнь. Точнее, сделал Тереза. Эриса и вовсе никто не спрашивал.       Тут Томас осознал, что они другие по характеру. Вот что имел ещё Крысун. Его мозг реагировал на всё куда впечатлительнее. Отличался особенной чувствительностью и был восприимчивым ко всему с самой серьёзностью. Он - обидчив. Может таить злобу долгое время, но в тоже время всегда надеется на лучшее. Вот что значила фраза Крысуна: "... её мозг слабее воспроизводит эмоции слабее, чем твой, и поэтому всю ставку мы сделали на тебя". Теперь всё прояснилось. Окончательно. - Коли так... - Томас вздохнул. - Я хочу попросить у вас прощение... конкретно за драку. Около той комнаты. Я слишком позно узнал, что вы делали это для того, чтобы спасти мне жизнь. И поэтому, - он запнулся, так как мозг был перегружен плохими мыслями касательно Терезы, - я виноват.       Тереза и Эрис молчали. Ему стало ясно, что этот вопрос он просто не может оставить без внимания. Совесть не позволяла. - Всякое бывает, - нарушил тишину Эрис. - Я помню, было больно. Но пусть ПОРОК знает, что он недооценил тебя. - Парень немного улыбнулся. - Поверь, я ненавижу ПОРОК, но никак не тебя. Они так же не оставили тебе выбора. Как и нам. Думаю, лучше забыть об этом. - Сказал Эрис и протянул Томасу руку.       Всё внутри сжалось. Ему предлагает руку человек, которого он день назад... чуть не забил до смерти. Нет! Это безрассудно... - Эрис... я понимаю, что и на вас есть в каком-то смысле часть вины. - Томас задумался. - Но... я не готов пожать тебе руку. Мне стыдно перед тобой, за всё что я сделал. Ты можешь отпустить содеянное мной. Однако я - нет. Прости, но это выше моих сил. Извинения - попросил. Но я не прошу меня прощать.       Томас посмотрел на Терезу. Та была несколько удивлена. И на лице у неё было что-то походившее на восхищение. Где-то в мозгу Томас отметил полное не понимание всего того, как они себя ведут. Ответ напрашивался сам собой: они ведут себя не так, как бы повёл себя он. Почему? Терять нечего? Томас не мог дать ответ на новый вопрос. Мысль об этом не укладывалась в голове. Как можно простить такое? Предательство. Почти ничем не отличаемое от настоящего. Неужели для них был важен только исход и поэтому они так легко прощают его? Нет... Томас не такой. Для Томаса важна, и цель, и результат. Однако он тут же отметил, что это он сейчас думает так. Что-то подсказывает ему, что до отправки сюда он... был другим. "Ради великой цели можно многим пожертвовать. Даже очень многим. И раньше ты это понимал!" - всплыла в голове фраза Дженсона, которую тот сказал в момент их последней встречи. - Тереза. - Лидер вздохнул. - Тебе я отвечу тоже самое. Мне жаль, что всё так вышло. Я не знал. Не знал ради чего ты пошла на это. Прости меня. Хоть я и не прошу меня прощать. Я этого не заслуживаю.       Тереза обратила на него пристальный взгляд. Её голубые глаза были спокойны. Не дёргались. Наконец она сказала всего несколько слов. Это было совершенно не то, что ожидал Томас. - Том, пойдём, поговорим об этом на едине. - Лидер колебался, не решался сначала идти. - Сходи, Томми. - Сказал Ньют. - Думаю мы не должны это слышать. - Томас, обернувшись, посмотрел на него.       Он пошёл вслед за девушкой. Так они дошли до конца коридора. Прошли обрушенный лифт, и завернули в комнату. Та тоже была зеркальной. С каждой стороны отражалось всё новое и новое количество Томаса и Терезы. Пахло свежестью. Свет лишь испускала тусклая фреоновая лампа, плавно углубляющаяся в зеркальный потолок. Томас взглянул на девушку. - И?.. - стыдливо и раздавленным голосом сказал парень. - Зачем ты привела меня сюда? - Томас... - вздохнула она, стоя почти в плотную. - Честно скажу. Да ты причинил мне боль. И я тебя понимаю. Поверь, мне тоже было бы очень больно на душе, если бы первый план Крысуна закончился так, как должн был бы закончится. Можно тебе вопрос? - он кивнул головой. - Ты бы простил меня, когда узнал бы в конце концов правду? Что я всё это делала, чтобы спасти тебе жизнь?       Томас молчит некоторое время. А потом, потупив глаза в пол, отвечает: - Это было бы сложно. Наверное, ты думаешь, что я слишком самолюбив. - Тереза задумалась. - Прости, но теперь я понял: главное не результат. Главное, какими средствами он был достигнут. Пройдя через эти испытания я осознал это. Разве тебе было приятно, когда я тебе отдал на растерзание шизам? - Это был один из не многих моментов, когда я не хотела больше быть в этом... мире. Томас, но ведь всё хорошо закончилось. - На её лице появилась небольшая улыбка. - Может следует забыть всё это? - она взяла своими руками его левую руку без перчатки, и посмотрел ему в глаза. - Том... тебя прощаю. За всё. - Опять ты за своё! - ему стало стыдно, и он выдернул руку. - Тереза... не надо. Я не готов. Я горю от стыда, когда смотрю тебе в глаза! Ты понимаешь?! Меня мучает совесть. Прости, но не сейчас. Не всё сразу на круги своя! Прости, но "предатель" - не моя роль. Я действительно предатель. Ты просила доверится меня! Там, когда меня повязали... я не поверил. Не послушал. И пошёл на...       Он отвернулся и направился к выходу, что бы Тереза не земетила набежавшую влагу на его глаза. - Том. Я не договорила. - Он остановился, некоторое время всё ещё промаргиваясь. - Ты хотел, чтобы я тебя простила, или тебе уже всё равно? - Если бы мне было всё равно, я бы просто... просто... я сделал вид что ничего бы не случилось. Но я человек, у которого есть чувство собственного достоинства. Я уже морально пал, Тереза! Пал! Я обманул твоё доверие! Ты на меня расчитывала!.. я посчитал, что ты на самом деле хочешь меня убить... если честно, я не хочу что бы ты меня прощала. Было бы лучше... - Томас, - на глаза девушки набежали слёзы. - Ты не хочешь, что бы мы снова были вместе? - Извини. Я тебя не достоин. Отныне. - Молчание.       Томас не мог оторвать глаз от лица Терезы, по щекам которого скатились две слизинки. - Томас... самым худшим... будет для меня то... наказание, что ты больше... не будешь со мной рядом. - Ты хочешь что бы человек, который разбил тебе нос... был с тобой рядом? Разбил умышленно, когда ты хотела спасти мне жизнь, а ещё и потом хотел перерезать горло? Ты сама понимаешь о чём говоришь? - Понимаю, Том. Понимаю. - Она немного усмехнулась. - Я тоже не идеальна. Не надо на меня так смотреть. Я тоже могла бы сделать много чего. Если бы у меня была возможность. Не хорошего для тебя.       Тереза сделал шаг к нему и встала в футе от него. - Томас. Если хочешь, чтобы я тебя отпустила... то поцелуй. Последний раз. И больше ничего между нами не будет.       Томас помолчал. Сердцебиение стало реже. Отчётливее. - Нет. Я не могу. Прости. Совесть не позволяет. - Я не хочу что бы ты уходил... - сказал Тереза, вставая ещё ближе. - Пожалуйста. Не надо. Я не хочу что бы всё так закончилось.       Томас некоторое время колебался на месте. И потом приобнял Терезу за талию, и прижал к себя. Слезы снова хлынули из глаз. Тереза заулыбалась. - Да... ты тот самый Томас, которого я знала. Всегда. Тот же самый. Ни чуть не изменился.       Тереза посмотрела в его карие глаза. В них читалось только одно: "Прости, Тереза. Мне надо уметь прощать свои ошибки." Скоро их губы соединились, и даже удивлённый восклик Минхо, огласивший комнату через некоторое время, и кряхтение Ньюта, закрывшего входную дверь не смогли их разорвать. А в зеркалах отражалось всё новое и новое бесконечное колличество целующихся подростков с заплаканными лицами.