Его инициатива

Это была плохая задумка. Армин не сомневался в этом ни на секунду. Он с самого начала знал, чем это чревато, что им за это будет и почему нельзя так делать. Но когда Эрен предложил ни он, ни Микаса отказать не могли. Поэтому в первом часу, проверяя время на светящихся экранах сотовых, Йегер, Аккерман и Арлерт выбрались к городской ратуше, чтобы от души нарисовать на ней свое первое граффити. В руках Эрена был баллончик с пшенично-желтой краской. Йегер говорил, что это его любимый цвет, потому что волосы Армина точно такого же оттенка. Микаса держала в руках ярко-красную, под цвет шарфа. Армин долго думал, но в итоге остановил свой выбор на изумрудно-зеленой, как глаза Эрена. У них был неплохой эскиз устрашающей на вид головы, которую они постепенно наносили на стену. Армин наблюдал за друзьями краем глаза: Эрен закусил губу, и капелька пота повисла у него на подбородке от напряжения; Микаса, как всегда холодная и спокойная, и концы шарфа висят со спины, чтобы не испачкались. У Арлерта малость дрожала рука. Свет фонарей освещал их творение. Армин понимал — городская ратуша не лучший выбор для первого граффити. Да, чтобы выпендриться в городе и показать, что появилось что-то вроде «новой банды» — это идеально. Но для первого опыта... слишком открытое, слишком просторное, слишком заметное, черт возьми, место. Эрен был увлечен, даже Микасу занял процесс, только Арлерт продолжал прислушиваться к посторонним звукам. Тишина, стоящая на улице, пугала. Эрен посмотрел на него и показал большой палец. Армин вымученно улыбнулся. Внезапный свет ослепил его. С трех сторон их окружили полицейские машины. Армин выронил из рук баллончик, и он словно в замедленной съемке с гулким звоном стукнулся о мостовую и покатился к ногам полицейского. Дальнейшие события Арлерт помнил, как в тумане. Вот их заталкивают в машину, везут в участок. Там они ждут родителей: Эрен и Микаса — доктора Йегера, Армин — дедушку. Сначала Армин боялся до трясущихся коленок и не зря — дедушка смотрел на него такими разочарованными глазами, что Армин ощутил не просто укол, а скорее пощечину совести. Армину с детства прививали уважение к архитектуре, природе, труду других людей. Дедушка не одобрял граффити. Особенно на здании городской ратуши. А еще у него не было денег, чтобы оплатить штраф. Со всем почти сразу разобрался Гриша Йегер, но вину перед дедом и самим собой это не уменьшило. Эрен, конечно, убеждал его, что это все мелочи и рано или поздно их заметят и будут смотреть, как на героев, Армину так не казалось. Даже когда они целовались у Эрена в комнате на его кровати. Даже когда Йегер вдруг сказал, что любит его. А потом начались разбирательства в школе. Сначала директор Эрвин, потом его зам — Ханджи, и после них классный руководитель и историк — Леви. Вот этого они, конечно, побаивались больше всего. Вызывали всегда, как ни странно, Армина. Арлерт, естественно, понимал, что все дело в его виктимном личике, но Армин был мягок только снаружи. Внутри он был куда тверже, чем кажется. Ханджи лебезила, Эрвин запугивал, а что же предпримет Леви? Что бы он ни предпринимал, Армину в глубине души было все равно. На него уже смотрели как на героя. Тот самый педик Арлерт с книжкой под мышкой оказался не так прост, как кажется. В личном кабинете Аккермана стоял неприятный, почти сырой сумрак. Армин вздохнул, выдохнул и поднял глаза. Мельком задумался, зачем историку свой кабинет и что мешает ему проверять работы в своем классе, но потом вспомнил, что у него явно были привилегии, в отличие от других учителей. Это не имело значения. Его будут мучить. Возможно, дольше, чем всю перемену. Короткий жест рукой обозначал, что он должен сесть на стул перед ним. Арлерт послушно сел, положив руки на колени и опустив глаза. Началось. – Знаешь, Арлерт, на школе теперь в буквальном смысле несмываемое пятно, – проговорил Леви холодным голосом. Армин только сейчас понял, почему после его уроков некоторые выходили обливаясь потом. Тяжелый взгляд Аккермана прожигал с головы до ног. – Вандализм — это преступление. Мы обязаны пресекать это. «Смит говорил то же самое», – с тоской подумал Арлерт, но вслух лишь сказал: – Я знаю, мне очень жаль. – Для этого нам, естественно, нужно знать, чья это была идея, – проигнорировал его ответ Леви. Армин поднял глаза и осмелился встретиться с историком взглядом. Было в нем что-то хищное, пронизывающее, опасное, но притягательное. Арлерт понял, что ему становится трудно дышать. – Мы знаем, кто это. Полиция, конечно, не знает, но администрация школы не такие дураки, как Вы думаете. – Если знаете, зачем тогда уже третий раз вызываете меня? – спросил Армин, пугаясь собственной дерзости. Леви прищурился, словно приготовился к атаке, но его последующая реплика была сказана обычным холодным голосом. – Потому что, Арлерт, того, что мы знаем, не достаточно, – спокойно продолжал Аккерман, придвигая к нему какой-то лист. – Нам нужно, чтобы ты изложил это на бумаге. В этот момент все встало на свои места. Армин посмотрел на лист с нескрываемым отвращением и отодвинул его обратно. Нет, нет и еще раз нет. – Стучать? – вспыхнул Армин, кусая губы. – И Вы выбрали меня, потому что я похож на сопляка, который это сделает? – Потому что ты самый разумный из Вашей компании, и ты можешь сделать, действительно, правильный выбор, – вкрадчиво прошептал Леви, снова придвинув к парню заветный лист бумаги. Армин отвернулся. Даже если бы ему не нравился Эрен, даже если бы он и Микаса не были его друзьями детства, все равно нет, нет, никогда и ни за что. Леви встал из-за стола и обошел его, устраиваясь за спиной Армина. Его тень падала на стол и на заветный лист, на который Армин даже не хотел смотреть. Учитель наклонился почти к самому его уху, задевая губами мягкие светлые волосы. – Я никуда не тороплюсь, – прошептал он вкрадчиво. Армин поежился и отпрянул. – Ты можешь хоть целый день ломаться, из кабинета ты выйдешь только тогда, когда бумага будет заполнена. – Попробуйте меня заставить, – пробормотал Армин, но Леви, как и всегда, услышал его. Он всегда все слышал. Слышал смех с задней парты. Слышал шорох передающихся бумажек. Слышал тихие подсказки из другого конца класса. Списать на его уроках было невозможно, равно как и получить отличную оценку, и только Армин один ее удостаивался. Армин уже понял, что теперь хороших отметок ему не видать, но сожалений по этому поводу у него не было. Микаса и Эрен будут в порядке, а это самое главное. Армин вздохнул. От мыслей Армина отвлек легкий поцелуй в макушку. Армин слегка обернулся — учитель все еще стоял за его спиной, его руки легли на его плечи. – Что Вы делаете? – изумленно прошептал Армин. – Убеждаю. Следующий поцелуй пришелся в висок. Арлерт почувствовал, что краснеет до ушей. «Это незаконно. Я... поставлю его на место... Я расскажу дедушке, напишу родителям, попрошу Эрена рассказать доктору Йегеру, а у него есть связи... Но я не хочу делать этого...», – кусая губы, думал Армин, а Леви так и продолжал спускаться губами ниже, к почти обжигающе-горячей щеке. Рука Леви скользнула по его локтю и опустилась на тонкую кисть, переплетая их пальцы. – Ты умный мальчик, Арлерт. И я вижу, как ты смотришь на меня, – шепнул Леви. – Все, что тебе нужно – заполнить бумагу. И мы оставим это в секрете и обязательно вернемся к этому. В более уютной обстановке. Армин готов был поклясться, что никогда не смотрел на Леви так, чтобы это можно было расценить в том ключе, но сопротивляться сейчас он не мог. Это было приятнее, чем с Эреном. Потому что учитель не был так неуверен и его пока невинные прикосновения, все равно были властными. А Армин просто был геем, которому надоело, что над его ориентацией потешаются все, кому не лень. Ему хотелось парадов, прайдов, фейерверков, флагов и отношений с парнем, который сможет ему что-то гарантировать. И, если честно, Эрен был не тем человеком. Знакомый с детства, симпатичный, милый... но не такой. А сейчас, в кабинете, Арлерт чувствовал то, что хотел. – Боже, – прошептал Армин. Леви обошел его и, потянув за рубашку, поставил на ноги, чтобы толкнуть на стол. Арлерт непроизвольно расстегнул две верхние пуговицы, и Леви тут же склонился к его шее, чтобы поцеловать. Армин не мог заламывать комедии, кричать: «Не надо!», потому что понимал — надо. Это то, что он хотел, то, что ему нужно. И ему на самом деле хотелось кого-то опытного, кто бы смог сделать с ним что-то волшебное, как сейчас его учитель, ласкающий своими губами нежную кожу шеи и ключиц. Не сдерживаясь, Леви оставил на теле Армина первые следы — доказательства того, что это происходило, и Арлерт сам не заметил, как подставляется под его губы и хочет получить поцелуй за ухо. – Все не закончится этим, – проговорил Леви, проводя языком по ушной раковине Армина, и пососал мочку уха, такую же горячую, как и все тело Арлерта. Армин широко распахнул глаза. Руки учителя опустились к его ремню, и он услышал, как звякнула пряжка, почувствовал, как кожаная полоска соскользнула на пол. Пальцы Леви проникли под ткань брюк и осторожно нащупали его член через ткань белья. – Я обещаю тебе, что это только начало. Армин, к своему стыду, понял, что неторопливые поглаживания возбуждают его. Леви, ухмыльнувшись этому, продолжил трогать его там, параллельно влажно целуя в ушко. Арлерт, конечно, ласкал себя сам, но когда это делал другой мужчина, взрослый, его учитель, чувство было совсем другое. И ему нравилось. Правда, нравилось. Но это было не правильно. – Ничего... я не буду подписывать, – собрался с мыслями блондин, потому что предавать друзей, даже ради такого мужчины, как Леви, он не мог. Потому что несмотря ни на что, он был Армином, мечтателем с набережной, влюбленным в свободу. Геем, но не пидором. – Подумай, – проговорил Леви, активнее работая рукой. Армин выдохнул сквозь зубы и, неожиданно, почувствовал на своих губах уверенный, спокойный поцелуй, и именно в этот момент что-то в его голове взорвалось, и он ответил. Как мог, обнимая своего учителя за шею. Быть плохишом было куда приятнее, чем просто Армином. Целоваться с историком, наслаждаться его ласками, обнимать его — потрясающе. И за такое Армин готов был совершить еще парочку проступков. – Арлерт, – Леви посмотрел в глаза ученика. – Тебе кто-нибудь говорил, какое у тебя смазливое личико? – Все, кому не лень, – выдохнул Армин. – Я бы кончил на него, – проговорил Леви, сжимая рукой его член. – Но не здесь. Все, что тебе нужно, просто помочь мне. И все твои голубые мечты сбудутся. Я, действительно, хорош в этом. Армин прикусил губу. – Я никогда не обманываю, – добавил Леви. Армин отстранился и слез со стола, ища лист бумаги, практически, вслепую. Он писал быстро и аккуратно, не раздумывая ни минуты. Леви следил за ним, скрестив руки на груди. Закончив, он спокойно вложил бумагу в руки историка, позволяя ему бегло пробежаться по документу глазами. Учитель не изменился в лице. Убрал бумагу в папку и поманил Арлерта к себе. Еще один поцелуй пришелся на лоб. Немного шершавые пальцы историка на щеках блондина ласково гладили кожу. – Значит, твоя идея, твоя инициатива и твои баллончики с краской? – Армин кивнул, облизывая губы, и Леви приник к его губам осторожнее и чувственнее, чем раньше. – Ты еще лучше, чем я думал, Арлерт. Армину было все равно. Армина больше не было. Был плохой мальчик Арлерт.