100 дней Росситая

***

      — Ну что, кто первый в душ?       — Мне нужнее!       — Чего это? У меня волосы длинные и все в сливках, так что перебьешься.       — Но у меня тело больше!       — Именно: я быстро помоюсь, а потом ты уйдешь надолго.       — Да пока ты свою шевелюру промывать будешь, у меня яйца к заднице прилипнут!       Ситуация казалась безвыходной.       — Ладно, — Иван решил пойти в Каноссу. — Может, пойдем вместе?       Яо поддержал.       — Вот бы ты с Америкой так легко компромиссы находил!       — Не, с Америкой я в одну ванну не полезу.       Медленно переместились в ванную комнату.       — Ух, включай.       — Включил.       — О боже, ты решил сварить из меня суп?!       — Супы из людей - это, вроде, твоя прерогатива. Но ладно, сделаю прохладнее.       — Мило с твоей стороны.       Принялись мыться, и на время замолчали.       — Ваня!       — Чего?       — Раз уж ты здесь, потри мне спину.       — Ну, хорошо, только мыло не роняй.       Иван взял мочалку и обернулся. Китай сидел на собственных пятках, спиной к нему.       От правого плеча до самого левого его бока шел глубокий, темно-красный шрам, почти с палец шириной, и кожа кругом него была неприятно натянута; сам шрам был как будто покрыт толстой коркой, но по краям еще виднелись следы нити, ведь рана порой еще открывалась; и край шрама был неровным, рваным, и в центре, там, где разрез был глубже всего, мерзкая корка приподнималась почти на сантиметр над кожей…       У России закружилась голова: ему показалось, что он видит под шрамом белые кости позвоночника и окровавленные волокна разрезанных мышц; все переплыло перед глазами, ноги стали мягкими, и он выронил мочалку и опустился на зад, впившись в борт ванны.       Китай обернулся и удивленно посмотрел.       — Вань, ты что?       — Твой шра-ам...       — А, мерзкий? Ну, что поделаешь. И потом, как будто ты раньше его не видел!       — Обычно когда передо мной твоя обнаженная спина, мы известным делом занимаемся, и я не обращаю внимание. А тут…       Китай обернулся полностью и погладил Россию по голове.       — Ну, ну. Всего лишь старый шрам. Не бойся. У тебя самого таких — уйма.       — Яо, дай себя обнять.       Ван придвинулся, Иван схватил его за плечи, прижал к себе и провел мокрой ладонью по спине.       — Слышишь.       — Что?       — И вовсе он не мерзкий. Просто… напоминает о плохом.       — Это да. Я даже рад, что он на спине, и я не так часто его вижу.       — А я тебя и со шрамом люблю.       — Ай, кто это у нас тут такой романтичный?       Китай потискал Россию за пухлые щеки, тот состроил недовольную гримасу и ущипнул Яо пониже спины; оба рассмеялись и решили вернуться к водным процедурам.       Но Иван так и не осмелился коснуться шрама.

***