100 дней Росситая

***

      Грохот оглушал: бесконечные красные, синие, зеленые цветы раскрывались в ночном небе, падал изумрудный дождь, взлетали огненные птицы; от горизонта до горизонта небосвод был усеян невероятными световыми узорами, огнями, искрами, и бесчисленное количество человеческих глаз устремилось к ним, и бесчисленное количество человеческих сердец в едином порыве восхищения замерло, застыло, содрогнулось от благоговения перед нескончаемым чудом новогоднего фейерверка.       Иван любил фейерверк еще с той поры, когда, еще будучи маленьким мальчиком, впервые увидел его через грязное оконное стекло, из теплой, пахнущей тушеным мясом и изобилием салатов комнаты; и уже тогда Иван понял, что прекраснее фейерверка ничего в мире нет.       Небо словно становилось ближе к нему, и, казалось, до звезд модно было дотянуться рукой; грохот петард кружил голову, яркие цвета слепили глаза, и он был бесконечно, беспечно счастлив, и он был уже даже не на седьмом, а на девятом небе.       Когда великолепные цветы погасли, он обернулся.       — Яо! Красиво, правда?       И понял, какой он идиот.       Яо стоял, крепко прижавшись к дереву, обвив его ствол руками, улыбаясь; он был красный, немного вспотевший, словно взволнованный и перепуганный, и его слепые глаза вечно пустым взглядом глядели куда-то в сторону Ивана.       Ване захотелось сквозь землю провалиться.       — Яо, — робко заговорил он. - Яо, прости меня…       Яо улыбнулся и покачал головой.       — Но за что ты извиняешься, Ваня? Фейерверк был великолепен. Твое сердцебиение, твое дыхание, тепло твоих рук — все это позволяет мне понять, как красиво это было.       Иван улыбнулся, сделав вид, что поверил, и обнял плечи Яо.       Но в голове никак не хотела утихнуть мысль: «получается, для тебя фейерверк — всего лишь взрывы?..».

***