Я говорил тебе не шутить со мной, Большевик

Курякин сидит на стуле посреди комнаты. Руки и ноги стянуты двойным морским узлом так туго, что у агента даже нет возможности двигать пальцами. Напротив стоит Соло - в идеальном костюме, с идеальной прической и идеальным лицом, которое сейчас так хочется испортить и медленно раздевается. - Я говорил тебе не шутить со мной, помнишь?, - он подходит к Илье и нежно проводит рукой по его скуле. Русский пытается уйти от ласкающей руки, но усилия тщетны, - ты не слушал меня, поэтому мне придется тебя наказать. - Я не боюсь тебя, мудак. В СССР отлично учат терпеть боль и пытки, - рычит русский, дергаясь от редких прикосновений американца. - О, дорогой, я не буду делать тебе больно, - Соло шепчет это прямо в ухо, - ты прав, в Советском Союзе тебя научили терпеть боль. Но тебя не учили терпеть возбуждение. Страсть. Похоть. Я сделаю так, что ты будешь стонать. Будешь умолять меня трахать себя, как грязную шлюху. Будешь просить еще, срывая голос, - Наполеон искренне наслаждался злостью и яростью в глазах агента, - сначала, давай - ка закроем твой сладкий ротик. Прежде, чем Илье удается что-то сказать, его рот обхватывает шелковый галстук, который мужчина за спиной крепко и искусно завязывает. Закончив с этим, Соло чувствует крепкий стояк в собственных брюках - ощущение власти начисто сносит крышу. Он садится на бедра русского, так, чтобы упираться членом в ширинку агента, и смотрит в такие соблазнительно - злющие глаза, что хочется тонуть в них весь остаток жизни. Может как - нибудь потом. Сейчас планы другие. Соло дергает Илью за волосы, заставляя запрокинуть голову и широко проводит языком от ключицы до уха, обводя кончиком ушную раковину и прикусывая мочку. Тишина. Ни звука. Но ничего. Наполеон может довести до стонов кого - угодно. Он долго и с завидным упорством вылизывает шею, оставляя так много засосов, насколько это вообще возможно. Пусть будут на память. Кусает ключицу и линию челюсти, целует щеки и повязку в районе губ. - Так хочу вылизать тебе рот, ты даже не представляешь. У тебя там наверное так горячо. И мокро. А целуешься ты грязно, вылизывая небо и кусая губы. И знаешь, моя следующая миссия - заставить тебя хотеть поцеловать меня так. Трахать меня языком, чтобы я выгибал спину и стонал, как девственница с ее первым парнем, - улыбается, скользит пальцами по напряженным плечам, толкаясь бедрами в бедра, чтобы создать трение члена о плотную ткань брюк Курякина и рвет на нем рубашку, заставляя агента вздрогнуть. Плавно раздвигает ему ноги, опускаясь на колени, начиная вылизывать грудь, соски, кубики пресса и углубление пупка, чувствуя как дыхание русского сбивается. Работает. Опускается еще ниже, стаскивая брюки и проводя влажную дорожку языком по члену агента сквозь белье. Рык откуда - то сверху. Еще одно скольжение. - Хочешь, чтобы я отсосал тебе, большевик?, - Соло совсем забывает о приличиях, упиваясь собственной властью, оттягивает резинку трусов агента и жарко дышит на дрожащую от напряжения головку. Резко поднимается, срывая повязку со рта, прижимает к себе, хватает за шею и рычит на ухо: - Ты. Блять. Хочешь. Чтобы я. Отсосал тебе? - Ддд-да, - Илья заикается, задыхается, дергается, чувствуя тяжесть чужих бедер и молится, чтобы эта пытка острым наслаждением кончилась прямо сейчас. - Ты будешь хорошим мальчиком? - Соло, пожалуйста... - Отвечай на вопрос, иначе снова свяжу твой рот, будешь хорошим мальчиком? - Да Отлично. Он отпускает шею Ильи, резко опускается вниз и заглатывает член сразу до основания. А Курякин во весь голос кричит, сдирая краску с подлокотников стула короткими ногтями. Голова американца все быстрее двигается между бедрами русского, его пальцы туго растягивают собственную задницу, заставляя стонать и создавать вибрации вокруг члена, рот сжимается все сильнее, а глотка принимает все больше, Илья уже готов сорваться, как последний мальчишка, но Соло вовремя с причмокиванием выпускает член изо рта, снова садится на чужие бедра и жарко дышит, оставляя новые следы на шее. - Чего ты хочешь? - Мой член, упирающийся тебе в бедро, не отвечает на вопрос? - Скажи это, я хочу услышать. - Я хочу выебать тебя и кончить, наконец. Замечательный план. Соло приподнимается и направляет длинный ствол в себя, сразу начиная двигаться, срываясь на стоны и впервые за вечер впиваясь в губы русского. Поцелуй жаркий, страстный и отчаянный - укусы, чокнутые вылизывания, скольжение языком по чужому небу и зубам вперемешку со стонами и рычанием - все как Наполеон себе представлял. Американец отрывается от рта Курякина и начинает грязно ругаться на смеси русского и английского, привычки, от которой он, казалось, давным - давно избавился. Илья последний раз дергает бедрами в задницу Соло и кончает, чувствуя жар и влажность на собственном животе. Они снова целуются , сталкиваясь лбами и шумно дыша. - О - ху - еть, - протягивает Курякин, - развяжешь? Соло ослабляет веревки на ногах, развязывает руки, целует следы от узлов и утягивает мужчину на постель, укрывая их одеялом. - Могу я в следующий раз сделать это с тобой?, - Илья поглаживать волосы Соло, утыкаясь ему в шею. - Посмотрим на твое поведение большевик, - загадочно ухмыляется Соло и они проваливаются в долгожданный, ленивый, и такой счастливый сон.