Closer

- Я по-прежнему люблю тебя. Я никогда не думала, что всего нескольких слов окажется достаточно, чтобы изменить мою вселенную. Время замерло, и мир сузился до его глаз, голоса, а я отказывалась верить в происходящее. Скорее всего, лишь сон, навеянный духом, и желание закрыть глаза, проверив, проснусь ли я несколько мгновений спустя, захватило разум, словно наваждение. Нет. Это происходило на самом деле, в той реальности, где существовала не только я, но и Дмитрий. - С… - язык заплетается, а сбивчивое дыхание выдает волнение, - с каких пор? – едва пролепетав. - Всегда. Я, - парень опускает взгляд, - пытался отрицать это, а все сердце поглотило чувство вины. В частности, к тебе. Поэтому я возводил стену между нами, чтобы ты оставалась в безопасности, чтобы я… не смог навредить тебе снова. Некоторое время это срабатывало, пока сердце не начало ощущать не только вину, но и другие эмоции. И тогда… все перевернулось. Мои чувства к тебе никуда не уходили, Роза, они ждали, пока я сам созрею для них, прятались в глубине души, а тот переулок… Он был поворотным. Я смотрел на тебя, видел доброту и надежду, что ты излучала в тот миг, веру, все, что делает тебя прекрасной, - Дмитрий сглатывает, - невероятно прекрасной. - Значит, - я слабо улыбаюсь, хотя сердце бешено бьется о грудную клетку, - дело было не в моих волосах, - поражаясь, как все еще могу шутить. - Нет, - он едва качается головой, - твои волосы тоже были прекрасны. Вся ты светилась красотой. Еще при нашей первой встрече ты поразила меня, а после впечатление лишь усиливалось, словно энергия, что всегда била внутри тебя, с каждым днем источала все больший свет. Ты самая изумительная женщина, которую я когда-либо встречал, и я счастлив, что любовь к тебе присутствует в моей жизни. И, - парень помрачнел, а в его голосе послышалась грусть, - сожалею, что потерял ее. Я… отдал бы все на свете, чтобы повернуть время вспять, бросился бы в твои объятия, едва Лисса воскресила меня. Но… сейчас слишком поздно. Осторожно пересекаюсь с его взглядом, видя в глазах печаль и странную опустошенность. - Почему? – едва слышно шепчу. - Из-за Адриана, из-за того, что ты стала жить дальше, - я хочу возразить, - нет, стой! Ты действительно правильно поступила, учитывая, как я обращался с тобой, как много боли я тебе причинил. И больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива, а он делает тебя счастливой. Ты, - сглотнув, - сама говорила, что любишь его. - Но, - я ощущаю растерянность и едва объяснимую тянущую боль в груди, - ты сам только что сказал, что любишь… что хочешь быть со мной. Дмитрий мрачно улыбается. - Я не стану отнимать девушку у другого мужчины, - немного сухо, - ты хотела поговорить о чести? Это она и есть, в самом чистом виде. Я неуверенно направилась в его сторону, а каждый шаг отдавался в голове, сопровождаемый растущим напряжением в воздухе. Если для Дмитрия поворотным моментом стал проулок, то для меня все, что происходило сейчас, становилось решающим, точкой невозврата, а сама я стояла на пороге того, что изменит мою жизнь. Всю последнюю неделю я отбрасывала любую мысль об отношениях с Беликовым, прикладывая к каждой попытке избавиться от навязчивых идей неимоверные усилия. И… разве получилось? Что такое «любовь» на самом деле? Романтика цветов, шоколада и любовной лирики? Или что-то совершенно другое? Способность закончить шутку человека или же абсолютная уверенность, что есть тот, кто всегда прикроет твою спину, спасая? Или же это настолько чуткое понимание другого, что ты мгновенно осознаешь, почему он совершает те или иные поступки, и разделяешь его принципы и убеждения? Всю неделю я твердила себе, что не люблю Дмитрия, а тем временем чувства к нему с каждым днем становились лишь сильнее и крепче; я даже не понимала этого, пока пыталась восстановить нашу прежнюю связь, тем самым подтверждая, что из всех людей на свете, включая и Лиссу, он был единственным, кто по-настоящему волнует меня. Да, я любила Адриана, и жизнь без него представлялась практически невозможной, но фраза, сказанная в доме Мастрано, «Он такой забавный!» вовсе не означала настоящую химию между людьми, ведь не такие слова должны первыми приходить на ум. Наверное, мне нужно было сказать, что благодаря Адриану я становлюсь лучше, он прекрасно понимает меня и «Мы придаем друг другу сил», но ничто из этого не было произнесено, так как не соответствовало действительности. Наши дружеские отношения, его юмор были частью моего мира, и, окажись Адриан в опасности, я без раздумий отдала бы за него жизнь, в точности, как за Лиссу. Но я не могла воздействовать на него, а все его попытки стать лучше сводились к оказанию впечатления на окружающих и на меня. Парень делал это не ради себя, и, уверена, когда-нибудь он перерастет это, став потрясающим человеком, обретет себя. Но, в отличие от меня, пока с ним этого не произошло. Сейчас я стояла перед Дмитрием, глядя на его лицо, в темные глаза, которые так сильно полюбила. Осторожно приложив ладони к груди, слушала, как сильно и равномерно бьется его сердце, слегка быстрее нормы, а тепло, исходящее от парня, проникало в каждую клеточку моего тела через ладони. Он осторожно взял меня за запястья, но не оттолкнул, а его лицо было таким напряженным, словно Беликов пытался преодолеть свой внутренний конфликт, но теперь у меня не оставалось сомнений, что Дмитрий любит и хочет меня. Этого невозможно было не увидеть. - Ты должен был сказать мне это давным-давно, - тихо шепча и разглядывая собственные пальцы, - я люблю тебя. И никогда не переставала любить. Как только он услышал «Я люблю тебя», парень замер, его дыхание остановилось, а та внутренняя борьба вступила в самую главную, решительную фазу. - Это ничего не изменило бы, - пальцы Беликова сжимают запястья сильнее, словно хотят оттолкнуть, но не делают этого, - я не собираюсь уводить женщину у другого. Роза, прошу, прекрати. Не усложняй все еще больше. Но я не прислушалась к его просьбе, растопыривая пальцы, чтобы увеличить площадь соприкосновения и жадно впитать тепло, которого мне так не доставало. Если бы Дмитрий хотел отделаться от меня, он бы не стал тянуть с этим. - Я не принадлежу ему. Приподнимаю подбородок, чтобы лучше видеть лицо парня и внимательно наблюдать за яростной борьбой в его сердце, пытающемся решить, что правильно, а что нет. И, стоя так близко к нему, чувствуя горячее дыхание Беликова, я ощущала себя… цельной, словно наши души подходили друг другу, как части пазла, которые, объединившись, вместе были способны на нечто большее, чем каждая сама по себе. - Я не принадлежу никому. Я… сама делаю выбор. - И ты с Адрианом, - немного хрипло отвечает парень. - Но предназначена для тебя. И это решает все. Здравый смысл, попытки сдержать себя мгновенно улетучиваются, сопровождаемые крушащимися до основания стенами, а чувства, которые мы оба пытались загнать внутрь и тщательно спрятать, вырвались наружу в страстном и неостановимом порыве. Я потянулась к его губам, жаждая поцелуя, от которого на этот раз Дмитрий не стал уходить, прижав к себе и направляя в сторону постели, пальцами одной руки скользя по уже обнаженному, спасибо рваному платью, бедру. Его желание не просто вернулось к нему, оно стало гораздо сильнее, чем прежде, и каждый мой нерв вспыхнул, ощутив это. После жизни стригоя, Беликов не просто стал ценить любовь, он имел настолько острую потребность в ней, в жизни, что я чувствовала это с каждым его движением, поцелуем, неровным горячим дыханием, опаляющим губы. Он нуждался во мне. И не только физически, но и в том смысле, в котором моя душа всегда стенала по нему, желая. Оказавшись сверху, парень прижимает меня к кровати, продолжая целовать с той страстью, от которой перехватывало дыхание, а сердце словно останавливалось, не в силах больше биться. Его объятия настолько родные и теплые, что это походило на… возвращение домой. Будто я в конце концов оказалась там и с тем, с кем мне следовало быть. Кому я была предназначена. Мой мир и сердце разбились вдребезги, когда я потеряла его, но сейчас, с его ласковым шепотом, влажными поцелуями, оставляющими следы на моей коже, я чувствовала, что все осколки можно собрать снова. И я была уверена, что поступаю правильно. Иметь близость с кем-то другим, в другое время… было бы ошибкой. - Роза, - его вожделенный шепот ласкает уши, заставляя слабо улыбаться сквозь поцелуи. Пальцы осторожно и неуверенно скользят по рубашке, а затем, словно взбунтовавшись, резко дергают ткань в разные стороны, разрывая верхние пуговицы, проникая под одежду и касаясь торса. Дмитрий едва слышно рычит, возможно, недовольно, но я компенсирую свое порванное платье этой рубашкой, желая быть с ним на равных. Коснувшись плеч, отталкиваю парня от себя, заставляя нас обоих перевернуться, и теперь я могу смотреть на лицо Беликова сверху, изучать его темные, как ночь, глаза. Я знаю, что он не потерпит этого, тут же желая вновь вернуть себе свое превосходство надо мной, но позволяю себе насладиться этим чувством, осторожно лаская торс Дмитрия. И, вопреки моим ожиданиям, он не торопится забрать утраченную роль, поднимая пальцы вверх по талии к лопаткам. Медленно, слишком медленно тянет молнию вниз, расстегивая и так порванное платье, и я в очередной раз поражаюсь скрытности его эмоций. Беликова выдает лишь ощутимое совершенно на другом уровне желание, а на губах играет едва заметная улыбка. И, как только его пальцы касаются поясницы и конца молнии, я теряю свою временную власть, вновь оказавшись под ним и ощущая немного хриплое дыхание парня. Он немного небрежно, порывисто стягивает платье, и, слегка краснея, я прячу взгляд, боясь признаться себе в том, что каждое прикосновение Дмитрия вызывает целое море импульсов, мгновенно распространяющихся по телу, заставляющих дрожать от предвкушения. Потянувшись к нему, обвиваю шею, зарываясь в волосах, и притягиваю парня еще ближе, касаясь его губ своими настойчиво и немного нетерпеливо, а Беликов отвечает на поцелуй со всей страстью, выдыхая в мои губы, почти опаляя их. По телу проносится неконтролируемая волна возбуждения, и в судорожном дыхании едва слышится мой тихий стон. Глаза Дмитрия темнеют, становясь чернее ночи, бесконечными и бездонными, и, устраиваясь между моих ног, он опускается к шее, покрывая ее нежнейшими поцелуями, будто извиняясь за те укусы, что парень оставлял на моем теле, будучи стригоем. Пальцы невольно сжимают волосы, а я сглатываю, чтобы подавить очередной стон, который, как ком, застревает в горле, пытаясь вырваться изнутри, освободиться вместе с чувствами, что мы раскрыли друг перед другом несколько минут назад. - Роза, - бархатным, низким голосом почти шепчет Беликов, бросая меня в дрожь лишь одним вожделением, с которым он произносит мое имя. Этот хриплый, неровный стон, вырвавшийся с шумным дыханием, подавить не получается, а парень, делая дорожку из поцелуев, опускается от ключиц к груди. Его пальцы немного неуверенно, словно борясь ради приличия, проскальзывают к лопаткам снова, мгновенно расстегивая лиф и отбрасывая его в сторону. Закусываю губу, откидывая голову на подушку и прикрывая глаза от удовольствия, пока Беликов творит что-то невероятное, припадая к груди и лаская ее поцелуями. Пальцы скользят мимо его татуировок на шее, захватывая воротник рубашки и избавляясь от ненужного предмета одежды, скрывающего тело Дмитрия. Он поднимается к губам снова, находя их в слишком сладком поцелуе, углубляя его, играя с моим языком и улавливая мои слишком жалкие стенания. Я поражаюсь, как парень все еще держится, искушая, так как от желания внутри меня уже сводит ноги. И, как только я хочу снова перехватить инициативу, скользя кончиками пальцев, едва царапая, вдоль торса, Беликов сдерживает меня, тут же прижав мои запястья над головой. Извиваюсь, медленно тая в этом безумном желании и стараясь освободиться от оков, но захват Дмитрия сильнее и прочнее стали. Правда, это длится недолго, и, спустя несколько минут сладкой пытки возбуждающими донельзя прикосновениями, парень отпускает мои запястья, дотрагиваясь до бедер и зацепляя последний элемент одежды на уже измученном желанием теле, медленно опуская к лодыжкам. Тут же ловко освобождаюсь от белья, а пальцы тянутся к ремню на его брюках. Чувствую легкое стеснение, лежа перед ним абсолютно обнаженной, с оголенной душой, которую Беликов может с легкостью прочесть. Я нуждаюсь в нем. Точно так же, как и он во мне. Немного нервозно и из-за этого неумело расстегиваю ремень едва дрожащими пальцами, помогая Дмитрию избавиться от брюк. Поднимаю глаза на его лицо, вечно скрывающее все эмоции. Но сейчас в его взгляде читается легкая обеспокоенность, которую я рушу еще одним уверенным поцелуем, осторожно обвивая тело парня ногами и прижимая его к себе, пока его пальцы скользят вдоль бедер, вызывая легкие мурашки, что заводят еще сильнее. Ногти впиваются в спину с первым движением Беликова, плавным, но, тем не менее, сильным. Задерживаю дыхание, оставив царапины на его лопатках, а затем снова немного приподнимаюсь, чтобы поцеловать губы, словно подтверждая, что хочу его. Мне кажется, наше судорожное дыхание, сбиваемое рычанием Дмитрия и моими слабыми стонами, его горячие прикосновения по всему телу, проникающие под кожу, длятся вечно. Я чувствую его душу, обнажающуюся передо мной, раскрывающую его эмоции, и все стены, что Беликов хранил годами, рушатся, как в тот раз… в сторожке. Возбуждение лишь усиливается, когда, убрав мою руку со спины, парень придавливает ладонь к постели, переплетая наши пальцы, и я сжимаю их в ответ, тихо и неразборчиво что-то прошептав. Ощущение полноты сопровождается тяжелыми, томными стонами, его волосы едва щекочут мою шею. А я стараюсь не потерять зрительный контакт с Дмитрием, оставляя все больше царапин на его спине, держась за парня и хватая ртом воздух, чувствуя его недостаток. Мир сужается до его образа, до раскаленного воздуха вокруг наших тел, а все остальное теряет смысл. Наслаждение проникает в каждую клеточку тела, и Беликов растягивает удовольствие, слегка замедлив ритм движений, а желанное блаженство распространяется по всему телу молниеносно, заставляя замереть от этой волны, прошедшей, будто электрический заряд. Дыхание по-прежнему шумное, и, когда Дмитрий ложится рядом, сгребая меня в охапку, я чувствую тепло от его объятий. Тем не менее, несмотря на легкую усталость, безумное сердцебиение и приятное покалывание во всем теле, было ощущение, будто мы не до конца насытились этой близостью. Поэтому, заглядывая в его глаза, замечая кривую улыбку Беликова, я прижимаюсь к нему сильнее, положив голову на его грудь и слушая немного ускоренный ритм его сердца, словно компенсируя этими объятиями все то время, которые мы были разобщены. Ноги переплетаются, а пальцы едва скользят по руке парня от плеча вниз, по выпирающим венам, доходя до ладони и едва сжимая ее. Тихо вздохнув, я закрываю глаза, продолжая ощущать необходимое тепло. - Я рада, что ты сдался, - шепчу едва слышно, пальцами чуть постукивая предплечье, - что твое самообладание слабее моего. Слышится смех, исходящий из его груди, и я слабо улыбаюсь. - Роза, мое самообладание в десять раз сильнее твоего, - произносит мягко и спокойно, прикасаясь к моей спине и едва поглаживая ее кончиками пальцев, вызывая тем самым приятные мурашки. Открываю глаза, немного сместившись, чтобы лучше видеть его, и осторожно убираю волосы от лица, чувствуя, что мое сердце все еще раскрывается ему, вплоть до того момента, когда от меня ничего не останется. - Правда? – изогнув бровь, - Мне так не показалось. - Подожди до следующего раза, - я чувствую покраснение щек, невольно отводя взгляд, - я заставлю тебя в считанные секунды потерять самообладание.