Тот, кто всегда рядом

— Я в библиотеку! — и дверь за Сэмом захлопнулась. Дин невесело усмехнулся: знает он эту «библиотеку» — черноглазая брюнетистая особа по имени Руби. Демоница давно и прочно влилась в их сугубо мужской коллектив, состоящий из братьев Винчестеров и Кастиэля, став частью семьи. Винчестер с трудом подавил в себе желание бросить в стену что-нибудь тяжелое. Ага, семья. Конечно, а как же иначе — она ведь с Сэмом… Дин перевернулся на спину и уставился в потолок. По нему змеились трещины, напоминающие какое-то неведомое существо в лохмотьях. От постели пахло хлоркой, а простыни были жесткими и слегка колючими. Охотник перевел взгляд за окно и поморщился — похоже, в этой дыре они застряли надолго. Погода отнюдь не располагала к длительным поездкам, а погибнуть в глупой аварии Дину не хотелось. В помутневшее стекло стучались тяжелые капли дождя. Деревья, росшие возле мотеля, шумели и качались от накатывающих порывов ветра. Редкие прохожие торопились как можно скорее стремились оказаться под крышей, в тепле, где их не будет хлестать ледяная вода и сбивать с ног почти ураганный ветер. Да уж, погодка выдалась та еще. И как раз под стать настроению Дина. Винчестер тяжело вздохнул и прикрыл глаза. В голову пришла мысль, что Сэм мог бы выбрать и менее хромое оправдание своей отлучке — в такую погоду ни один здравомыслящий человек на улицу и кончика носа не высунет. Интересно, сколько еще брат собирается скрывать от него правду об отношениях с Руби? Не то чтобы Дину она особо нравилась, но она помогала им, и зачастую помощь ее приходилась весьма кстати. Бобби даже изредка подшучивал над ними – мол, занятный у вас тандем: охотники на нечисть, ангел и демон. Как в плохой комедии — добро и зло, работающие на одной стороне. Кстати сказать, Кастиэль, которому положено ненавидеть и истреблять демонов, неожиданно проникся к Руби почти что симпатией - по крайней мере, не называл ее «исчадием» и не стремился убить. Наоборот, они довольно неплохо поладили, и даже иногда общались как друзья, знакомые много лет. Сэм удивленно хмыкал, когда они сидели рядом на очередном продавленном диване в очередном захолустном мотеле, склонившись над какой-нибудь книгой и обсуждая способы убийства очередной нечисти. Дин лишь выдавливал неискреннюю улыбку и отпускал пошлые шуточки на тему «ангел+демон». Руби сверкала на него нечитаемым взглядом, Сэм закатывал глаза, а Кас… Кас смотрел с сочувствием и жалостью. Может быть, он знал - ангел, мысли читает и все такое. Хотя… Может быть, и нет. Кастиэль когда-то дал слово, что не будет лезть в голову братьев, и насколько Дин догадывался, сдерживал его. К тому же, не разбирающийся в эмоциях ангел мог счесть, что Дин всего лишь не доверяет Руби, считая демона неподходящей парой для брата. Он даже пытался несколько раз поговорить об этом с охотником, но тот лишь отмахивался, говоря, что это не его дело, и Кас отставал. Наверное, он полагал, что его предположение верно. Наивный пернатый. Винчестер усмехнулся. Как бы отреагировал ангел, расскажи он ему правду? Наверное, отправил бы в Ад тут же. Или зачитал бы длинную и нудную тираду о том, что есть хорошо, а что плохо, и как Бог относится к этому. Но откровенно говоря, Дину было плевать на Бога и на его мнение. Так же, как и Богу плевать на него… Кастиэль в их первую встречу сказал: «В тебе нет веры». И он был прав… Почти. Когда-то в Дине была вера. Возможно, это было последствие того, что мама всегда говорила ему, что ангелы присматривают за ним, и он на подсознательном уровне знал, что это правда. Он знал, что наверху есть кто-то сильный и могущественный, кто приглядывает за ними, и знает все и обо всех. А если этого кого-то еще и очень хорошо попросить («Помолиться, Дин» — смеялась мама, ласково трепля его непослушные вихры), то он исполнит твои пожелания. Но вся последующая жизнь убеждала Дина, что если там, наверху, кто-то и есть, то ему нет дела ни до него, ни до его семьи — погибшей мамы, едва не сошедшего с ума от горя отца и маленького братишки Сэмми, еще не понимавшего, что произошло. Тот роковой пожар заронил в душе тогда еще маленького Дина первые сомнения — а правда ли, что кто-то может помочь людям? И если правда, почему никто не спас маму? Почему никто не присматривал за маленьким Дином и его братиком, когда они оставались одни, пока отец охотился на очередную тварь? Однако, несмотря на все сомнения, Дин все же верил, что Бог есть, и что Он обязательно поможет. Но по мере взросления эта вера постепенно испарялась, и однажды наступил переломный момент, когда Дин утратил ее окончательно. Он до сих пор в мельчайших подробностях помнил тот день, когда вся его и без того исковерканная жизнь пошла наперекосяк окончательно. Это был день рождения Сэма. Парню (тогда еще не такому высокому) исполнялось 16 лет, и отец ради такого события даже отказался от охоты. Тот день они провели вместе, как настоящая семья — жарили барбекю на заднем дворе Бобби, смеялись и шутили над отчаянно краснеющим Сэмом - мол, совсем взрослый, красавец и отличник, от девчонок в школе отбоя не будет… Это был прекрасный день. Ярко светило солнышко, по небу лениво ползли легкие, белоснежные облачка. Даже сам воздух казался чище и свежее, чем обычно, а трава зеленее. Дин лениво улыбался, подставив лицо яркому солнцу, и потягивал пиво, слушая шутливые перебранки отца и Бобби. — Дин! Сходи на кухню, мясо кончилось! — крикнул ему Сингер, и Дин, недовольно ворча, поднялся и поплелся в дом. Уходить с улицы категорически не хотелось. Тик-так… На кухне Сингера висели часы, и их тиканье раздражало всех, кто туда заходил. Неизвестно почему, но звук стрелки издавали ужасно громкий, как будто бы кто-то громко топал по крыше. Избавляться от них Бобби не хотел ни в какую — семейная реликвия. Джон шутливо угрожал, что пустит эту реликвию на дрова, и Сингер хватал первое, что попадалось в руки, швыряя в друга. Джон отскакивал, весело фыркая, а Бобби ворчал, называя друга балбесом и великовозрастным придурком. Тик-так… Почему-то Дину казалось, что все началось именно с того раздражающего звука. Назойливое тиканье, отсчитывающее последние секунды его нормальной жизни. Тик-так… Вот Дин нехотя плетется к холодильнику и открывает дверь, наклоняясь к полке с контейнером с нарезанным мясом. Тик-так… Он выпрямляется и резко захлопывает дверцу, оборачиваясь ко входу. Тик-так… Последние секунды, и часы вот-вот пробьют 3 часа после полудня. Этот чудесный день уже подходил к концу. Слишком быстро он прошел... Тик-так… В коридоре слышатся шаги, и Дин знает, что это Сэм. Он усмехается, вспомнив, как брат полез в багажник Импалы за подарком от отца, но неловко подскользнулся и плюхнулся в самую грязь возле машины (дождь накануне лил просто ужасный, как будто грянул второй потоп). Дин тогда не удержался от веселого смешка, когда он увидел братишку, сидящего в грязи. Сэм посмотрел на него своим фирменным укоряющим взглядом, и он зажал рот ладонью, сделав страшные глаза. Сэмми назвал его придурком и пошел в ванную — смыть грязь и переодеться. Тик-так… На кухню вошел Сэм, на ходу поправляя футболку. Тик-так… Бом… Бом… Бом! Тик-так… Тик-так… Тик-так… Дин посмотрел на брата и застыл. Теперь назойливое тиканье раздалось у него в голове. Не то чтобы он раньше не видел брата растрепанным и полуодетым. Однако почему-то именно сейчас яркая краска смущения залила смуглые щеки Дина, и он поспешно опустил взгляд. Прямо на едва прикрытый не до конца одернутой футболкой живот. Зря. Зря он это сделал. В ту же секунду в животе потяжелело, а в висках застучала кровь. Воздух резко потяжелел, и Дин приокрыл рот, тяжело дыша, как выброшенная на берег рыба. Позже он думал, что в тот момент наверняка выглядел, как идиот, но тогда в голове не было никаких мыслей — их как будто бы вымыло, и не осталось ничего, кроме одного — осознания, что он хочет своего брата. Эта мысль въелась в мозг каленым железом, вызывая приступ сильнейшей головной боли. Дин вцепился в тарелку с кусочками мяса, как будто она могла его защитить, и, пробормотав что-то, выскочил из кухни, едва ли не бегом рванув на улицу. Он перевел дыхание и замер. Настроение было безнадежно испорчено. Но чтобы не портить братишке настроение своей лимонно-кислой рожей, Дин смеялся и делал вид, что все прекрасно. Прошло несколько дней, а тот порыв не повторился. Дин мысленно обозвал себя идиотом, и выбросил из головы все воспоминания о том злополучном дне. Однако вскоре желание вернулось — тогда, когда Сэм в особо жаркий день снял майку и стал обмахиваться ею, как веером. При взгляде на оголенный торс брата Дин сглотнул и едва не врезался в дерево. Постепенно эти приступы стали повторяться все чаще, а под конец желания Дина прокрались в его сны. Тогда Дин верил. Верил в то, что это какое-то проклятие, гипноз, да что угодно, только бы не правда. Не может же он любить брата в ЭТОМ, отнюдь не братском смысле? Он срывался, колотил кулаками стены, до крови сдирая костяшки пальцев, крушил мебель, но избавлению от мыслей о брате это не способствовало. Дин никогда и никому не говорил об этом, но он умел молиться. И молился — неистово шепча просьбы избавить его от греховного, неправильного влечения к родному брату. Он плакал, кричал, умолял, но его никто не слышал — только безликие статуи ангелов с грустно потупленными глазами, да сочувственно качающий головой пожилой священник. Только они слышали Дина, только они знали о том, в каком Аду он живет. После каждого посещения церкви Дин шел в ближайший бар, надирался там до чертей, снимал очередную девицу и заваливался с ней на ближайшую горизонтальную поверхность. Наутро его мучило жестокое похмелье и понимание того, что все бесполезно. И тогда из глубин его души поднималась ненависть — к самому себе. — ЗА ЧТО?! — кричал он, взывая к тому, кто его не слышал. — ЗА ЧТО МНЕ ЭТО, ГОСПОДИ?! - но ему, как всегда, никто не отвечал. И именно тогда Дин осознал, что его никто не слышит. Нет никакого Бога, нет никого, способного ему помочь. И тогда же охотник замкнулся в себе, заперев свое сердце на замок, и никогда не разговаривая о чувствах. А потом Сэм поссорился с отцом и уехал в Стэнфорд. Дин вздохнул с облегчением — неужели у братишки будет нормальная жизнь, нормальная работа, семья, и никакого спятившего брата? Он был искренне рад за него, и мечтал, чтобы жизнь Сэма сложилась именно так, как он и мечтал — красавица-жена, работа, и никаких монстров. Все пошло к черту, как всегда, неожиданно. Дин уже в который раз проклял свой порыв вытащить Сэма на поиски отца. Быть может, останься Сэм с Джесс, девушка была бы жива. Хотя… Зная желтоглазого… Вряд ли Сэмми смог бы его остановить. Дальнейшие события завертелись со скоростью бумеранга, и Дину стало не до своих дурацких, неправильных чувств, которые никуда не исчезли. Жизнь завертелась — нечисть, демоны, Руби… На мозго- и сердцекопание просто не было времени. А потом Сэм погиб от руки того проклятого чернокожего парня. Дин сидел рядом с постелью мертвого брата и четко понимал, что умирает сам. "Защищать противного младшего брата — его работа"… А он не смог. Не уберег своего маленького Сэмми (и плевать, что он ростом выше Дина — все равно маленький!), и теперь его тело остывает, а он бессилен что-либо поделать. Мысль заключить сделку с демоном не кажется абсурдной. Сэм стоит того. И Дин, не колеблясь, закладывает душу. И все с той же твердой уверенностью погибает, чтобы попасть в Ад. Он поступил правильно — своя жизнь неважна. А вот жизнь Сэма - да. И пусть он погибнет, спасая брата — неважно. Умереть за брата - лучшая смерть.