Ворон - Чистое небо (3 часть)

Глава 15. Грязная сторона. Прыгая с крыши на крышу, Йоко так или иначе в мыслях уходила очень далеко. Несколько раз ей делали замечание, но девочка ничего не могла с собой поделать. Все её мысли крутились вокруг одного вопроса… Ненавидеть ли ей своего Учителя? Раньше она думала, что без сомнений да! Он виновен в смерти её брата, он трусливо сбежал, бросив его умирать. Он даже никогда на могилу его не приходил. Никогда не навещал и ничего не говорил. Он предатель, бросивший друзей на смерть. Так она считала. Но чем больше узнавала, тем больше сомнения пускали корни в её душу. Карас не тот человек, кто бросит других в беде. Он очень сильно заботится о друзьях и семье, он никак не может быть предателем. За всё это время, проведённое с ним, она увидела его с разных сторон. Он может быть невыносимым, грубым, страшным, смешным, глупым, весёлым и грустным. Хебико очень сильно любит Караса. Она мало о нём говорит, объясняя это тем, что не любит обсуждать людей. Она его любит и пойдёт за ним куда угодно, что тоже многое значит. Он пришёл за ней тогда. Спас её и жестоко отомстил тем, кто сделал ей больно. Йоко до сих пор было жалко её длинные волосы. Она очень их любила, но их остригли. Та сисястая рыжая тётка сделала девочке красивую причёску, пусть и короткую. Но Йоко пообещала себе вновь отрастить отрезанные косы, как только сможет. Йоко была на перепутье. Сомнения в своей цели всё сильнее грызли её душу. Ненавидеть или нет? С одной стороны, ничего ведь не изменилось… Но с другой… Она прониклась к Учителю странным уважением и восхищением. Он действительно силён, и это не могло не сказаться на ней. Иногда он вёл себя с ней так странно. Как бы она хотела, чтобы с ней так себя вёл её папа. Йоко выросла без родительского внимания, воспитанная няньками и старшими братьями. Ещё её также огорчало другое. Месяц почти прошёл, и он больше не будет её Учителем. Они, возможно, и не увидятся больше. А она уже не хотела уходить. Она хотела остаться с ним… остаться его Учеником. Странно… И вот сейчас… Она сама не понимала, что именно чувствует. Семья?.. Возможно… – Ой! – вскрикнула она, чуть не упав с дома. Но её всё же успели подхватить. – Будь осторожна, – сказал Учитель. – Угу, – только кивнула она. Благодаря тому, что на ней сейчас маска, он не увидел, как она покраснела. Он отпустил её, и они двинулись дальше. Сейчас они патрулируют этот район. Работа несложная, да и нужна скорее для галочки, так как таким образом вряд ли что-то можно найти. Они уже так третий день бегают, и нужно всё это делать только для того, чтобы не появляться в Сейрейтее. Скоро чиновники уйдут и можно будет спокойно вернуться. Тренировки её были временно отменены, но постоянная работа с лихвой заменяла всё. Бегать по крышам, имитируя бурную деятельность. Иногда они спускались, чтобы разогнать хулиганов, и раздавали еду беднякам. Учитель с радостью помогал людям вокруг и не просил ничего взамен. Йоко вообще в первый раз оказалась в бедных районах и даже не представляла, что душам там так плохо. И это загробный мир? Это идеальное место посмертия? Тот, кто это придумал, или богатейший аристократ, не знавший проблем, или просто идиот. Распадающиеся на реацу тела умерших от голода и болезней тут часто можно встретить. Это было неприятное зрелище, но такова грязная сторона Общества душ. Чистый Сейрейтей и грязный Руконгай. Тут они заметили, что к ним кто-то приближается. Судя по одежде, это один из них. И действительно, к ним вскоре подбежали Ячи и Шуан. – Ребята! – Ячи сильно запыхалась. – У нас тут есть информация важная. Дезертиры. – Что?! – Получили информацию, что завелись тут странные ребята недавно. Вроде обычные бедняки, только больно сильные, все вооружены мечами, – поведала Шуан. – Есть сведения, что семь человек ушли в самоволку. Сослуживцы думали, что они просто пошли отмечать день рождения друга, потому прикрывали их. Но когда те не вернулись даже через неделю, сообщили командованию. – Хорошо. Я этим займусь, – нахмурился Карас. – Йоко, иди с ними дальше патрулировать. Я скоро приду. Йоко порывалась пойти с Учителем, но тот ей не позволил, потому девочке пришлось идти с остальными. Они двигались вперёд, перемещаясь по крышам. – А почему дезертиры бегут с поля боя? – спросила девочка подруг. – Разве они не обязаны служить и защищать? – Тут разные причины, – хмыкнула Шуан. – С поля боя бегут обычно из-за страха. Пустые страшные, они как дикие животные, но обладающие разумом. Отвратительные и пугающие. Многие новички не выдерживают такого и бегут. Командование никогда не посылает совсем сырых ребят против сильных пустых. С ними обычно кто-то из офицеров. Но бывает такое, что пустой сильнее, чем думали, или офицер погибает, или в большой потасовке врагов много. Так или иначе, страх и отчаяние берут своё. Они боятся встретиться с монстрами вновь и убегают. Так что тут их особо винить не в чем. Но всё равно нехорошо. Рядовые часто погибают в бою. Это мы, офицеры, достаточно сильны, чтобы победить или отступить, а рядовой вряд ли сможет. Ну и командиры порой бывают уродами и бросают на смерть своих товарищей. Девочка задумалась. О таком она раньше не знала. Думала, все они равны, и ничего такого с ними быть не может. Думала, что Готей прямо горой за своих стоит. А оказывается, некрасивые вещи есть и у них. Реальность оказалась уродливее, чем она думала. И Учитель пошёл за ними. Любопытство стало сильнее, и она уже подумывала посмотреть самой. Тут где-то в стороне послышались звуки разрушения. Не утерпев, девочка рванула туда. Ей очень хотелось всё увидеть самой. Как ни странно, но её не останавливали… *** – Йоко! Подо… – хотела сказать Ячи, но Шуан её остановила. – Пусть идёт. – Но Карас же… – Я знаю, – помрачнела она, погладив шрам на шее. – Пусть сама увидит. Нам не нужны потенциальные предатели и трусы. Пусть посмотрит на реальность. Если не сломается, то заслужит право быть одной из нас. – Карас будет недоволен, – погрустнела Ячи. – Вали всё на меня. Они стояли на крыше и смотрели, как девочка убегала в сторону шума. Пусть идёт. Пусть увидит. Пусть узнает. *** Дезертиры… Ненавижу дезертиров! Трусы, убегающие от своей клятвы защищать души и убивать чудовищ. Те, кто бросают своих товарищей на поле боя умирать. Ничтожества! Но в то же время я могу понять людей, не готовых к борьбе с чудовищами. В Академии все только и говорили о пустых, а встретиться с ними никто не думал. Я сам, когда в первый раз увидел их, испугался. Лишь потому, что рядом была Хебико, я не сбежал. А они сбежали. Найти их оказалось на удивление легко. Расспросив свидетелей о странной группе вооружённых людей, я узнал, что они паршивые воры. Их часто замечали, но те отбивались от стражи и других воров. Местные с такой силой просто стали бы новой бандой, а эти... Как будто оправдываются перед собой "я не разбойник, я всего лишь вор". Мальчики из хороших семей, блин... К тому же явно не знают о разделении зон влияния преступных групп, да и одеты слишком хорошо. Явно раньше были фермерами, раз таких банальных вещей не понимают... Те, кто вырос на улицах, таких ошибок не допустили бы. Они думали бежать, но со мной это не прокатит. Вырубить всю группу оказалось довольно просто. Ребята явно недавно из Академии, толком ничего не умеют. А увидев меня, предпочли не сражаться, а сдаться. Мозги у них ещё есть, и это хорошо. С ними ещё не всё потеряно. Понимают, что ввязываться в бой с Омницукидо не стоит. Они недавно попали в настоящий бой и испугались, а может, и напортачили сильно. Чиновники могли не только к нам пойти, а вообще всех проверить. У нас такое было, потому не стоит удивляться тому, что нечистый на руку народ сбежал, пока не поздно. Теперь их надо бы вернуть в Готей. Дураки ещё могут исправиться, а то, что они чуть ли не добровольно сдались, может им помочь. Бывали случаи, когда бывшие дезертиры всё же вырастали и становились сильнее и лучше, чем были. Я слышал, что капитан Комамура когда-то сильно боялся пустых, но поддержка Главнокомандующего и друзей помогла ему стать тем, кто он есть сейчас. Каждый может вырасти из своего страха. Шанс дать можно. Да и эти, кроме самоволки, ничего плохого особого не сделали, а тёрки с бандитами меня не волнуют. Остался последний. Он, в отличие от остальных, не бросил меча и собрался защищаться. Вот стоит передо мной, дрожит, меч на меня наставил. Парень молодой, небритый давно, волосы торчат в разные стороны, мешки под глазами и дрожит как лист на ветру. Возможно, наркоман или сильно пьёт, в нашей профессии такое бывает. Он быстро дышит, потеет, боится меня, но клинка не убирает. Дрожит, но стоит. – Парень, – вздохнул я. – Опусти меч. Ты же понимаешь, что это бесполезно против меня? Твои друзья давно в ауте. – НЕТ! Я не сдамся! Я не вернусь! – закричал он, крепче сжав рукоять и закусив до крови губу. – Я Амэ, а тебя как звать? – спросил я. Только дурак будет на задании называть настоящее имя. – Дайки… – дрожа, вымолвил он. – Дайки… просто сдавайся… Ты вроде неплохой парень, так что не надо себя калечить. Твои дружки сопротивлялись и теперь с переломами сидят. Так и ты. Сдайся и всё. – Я не вернусь! Я не умру! – кричал он и трясся как осиновый лист. – Ох, – тяжело вздохнул я. – Думать надо было, перед тем как в самоволку идти. За это полагается штраф и исправительные работы. За попытку дезертирства без отягчающих обстоятельств – месяц в карцере. Там не так уж и плохо. Кормят нормально, а если ведёшь себя хорошо, то могут и раньше опустить. Мы военная организация, как-никак, такие вещи легко не прощаем. – НЕТ! Мне надо домой! – не унимался он. Чем больше я с ним говорю, тем меньше мне хочется его слушать. Вырубить да связать. У остальных по рожам понятно, что трусы и сбежали, а этот какой-то странный. Может, и правда чем-то баловался. – Зачем тебе домой? Ты работаешь. – Моя мать… она болеет… я должен к ней вернуться… – он заплакал. – Пришли ей лекарства, попроси друзей проведать её. Дождись увольнительной. – Не поможет…. Ничто не поможет… Я должен вернуться… Я не хочу умирать от лап пустых! – зарыдал он. – Они такие страшные! Всех моих друзей убили! Я не хочу умирать! Я хочу жить! Аха-а-а-а-а-а-а-а-а!!! – О, Король Духов, – застонал я. Ну что за тугодум. – Зачем ты вообще тогда стал синигами? – Я не знал… что всё будет так… Я хотел вырваться из бедности. Не хотел быть фермером. Сбежал из дома… Но монстры такие страшные…. Они рвали нас на части! Разрывали и ели! Ели! Ели! Ели!!! Я не хочу умирать! – Понимаю, – покивал я. – Пустые страшные. Я сам боялся их. Но они не неуязвимые. Их можно убить. Я сам видел, как обычные люди с ними сражались. Да, это так. Когда мы приют защищали, многие стражники до последнего стояли. Победить не могли, но ребята держались молодцами. Некоторые. – Ты ведь рядовой. Тебя не пошлют одного против монстра сильнее тебя. Рядом с тобой всегда будут друзья и офицеры. А толпой завалить можно. – Их убили… – ревел парень. – Всех убили! Всех порвали! Всех съели! – Моих друзей тоже убивали… – мрачно сказал я. Вот гад, заставляет меня вспоминать это. – Но в память о них я всё ещё сражаюсь… Так и ты… Все, кто уходят… вернутся… – Не-е-е-е-е-т… Мне надо домой… – Ох, – потер я переносицу. – Ладно. Давай сделаем так. Я сломаю тебе ногу. Начальству твоему скажу, что у тебя был перелом и вернуться сам ты не мог. За это в карцер не посадят и отправят лечиться. Там поговоришь с врачами. За небольшую плату они согласятся осмотреть твою мать. Если не хватает, я подкину денег. Ты неплохой парень, так что не надо губить свою ж… – НЕТ!!! ТЫ НЕ ВЕРНЁШЬ МЕНЯ!!! – завопил он. – Не вернусь! Ни за что! Я больше не хочу быть синигами! Мне плевать на клятвы! Мне плевать на духов, пустых и всех остальных! Я не хочу больше быть СИНИГАМИ!!!! – Ты… – помрачнел я. – Дал клятву… Поклялся… Что будешь синигами до смерти… К тому же там наверняка много твоих друзей… – Мне всё равно! Я должен вернуться! Мама одна с хозяйством не справится! Я должен быть с ней! Я должен жить! Хе-хе-хе! – он засмеялся. Его зрачки расширились. Слёзы текли из него ручьём. – Я отдам меч, форму, всё! Я не буду больше синигами! Я буду фермером! Да! Пусть все остальные умирают, а я буду жить, как раньше, счастливо! И мама будет мной гордиться! Мне плевать на остальных, пусть остаются, а я больше не хочу быт… Завершить свою тираду он не успел. Вмиг я оказался за его спиной. Шаг. Шаг. Шаг. Он даже ничего не заметил. Не почувствовал. Только понял, что не может говорить. Взмах! Стряхиваю кровь с клинка. Звон упавшего на пол меча. Звук такой глухой и пустой, будто слёзы несчастного клинка, который не успел назвать своё имя. Дайки упал. Его голова коснулась земли раньше остального тела. Она покатилась вперёд, будто пытаясь убежать и скрыться. Кровь фонтаном ударила во все стороны, заливая зал своим алым цветом. В лучах заходящего солнца кровь блестит, создавая мистическое свечение. – Ты дал клятву быть синигами до смерти, – прошептал я. – Ты опозорил наши клинки и форму, наплевав на нас. Теперь ты не синигами. Ты свободен. Убрал свой клинок в ножны. Затем развернулся и подошёл к трупу. Забрал его занпакто. Асаучи нужно вернуть в Академию. Надеюсь, они найдут ему более достойного владельца. Применил Хадо №18 – Экиэн, которое полностью сожгло тело. Жидкий огонь не оставит трупа. Этим кидо владеет каждый в омницукидо. Полезное. Развернулся и пошёл обратно. Надо вызвать подмогу, чтобы забрали остальных дезертиров. Тут я заметил Йоко. Девочка упала и отползала от меня. Она с ужасом и слезами на глазах смотрела на меня. Не как на учителя, не как на друга, а как на чудовище. – Мы клянёмся сражаться с пустыми и защищать души до смерти, – вздохнул я, посмотрев на ученицу. – Лишь перестав быть полезными Готею, мы можем уйти… Именно поэтому аристократов многие не любят… Ведь вы можете сбежать, когда вам угодно. А мы убиваем своих, когда они трусливо бросают нас в этой вечной войне… – я посмотрел ей в глаза. – Такова наша… грязная сторона… *** Когда синигами покинули это место он вышел из укрытия. Он молча подошёл к трупу, оставленному тут, и мрачно осмотрел всё вокруг. Произошедшее вызывало у него чувства отвращения и презрения. Синигами не меняются. Убивают других, а теперь и самих себя. В них нет души и сострадания. Они лишаются эмоций и становятся омерзительным средством контроля и угрозой миру. Его бесило существование этих людей, и, когда придёт время, он их всех уничтожит…