Темно-фиолетовый моб

       Когда Алекс добралась до своей комнаты, она сжалась в комок, укрылась пледом и крепко зажмурилась.        Боль все еще пронзала ее тело своими шипами, засохшая кровь неприятно чесалась на теле, но у Алекс не было ни сил, ни желания привести себя в порядок, она не хотела дотрагиваться до тех вещей, с которыми была связана эта ночь. Просто лежала, крепко зажмурившись, чтобы новый напор слез не заставил ее казаться еще слабее, чем она была, когда била гроза. Нет…        Но поток слез хлынул, глаза открылись, а рот распахнулся в немом крике от боли. Как душевной, так и физической. Хотелось умереть, провалиться сквозь землю, осознавая, что вообще случилось. Алекс пыталась отвлечься от приносящих боль мыслей, но они осиным роем залетали в ее голову и жалили сердце. Девушка рыдала в полную силу, место между ног все еще разрывала боль, подсохшая кровь давала о себе знать, стягивая кожу.       Послышались шаги. Обернувшись к двери, Алекс сглотнула слезы и стала с испугом смотреть на дверь, вжиматься в стену, накрываясь одеялом и стараясь быть незамеченной. Она еще не знала о том, что тот, кого она себе сейчас представляет, давно сгорел в печи, брошенный туда Херобрином. Сжавшись в неподвижный, заметный только из-за прерывистого, еще не успокоившегося после рыданий дыхания, комок, рыжеволосая замерла. Когда дверь отворилась, раздался громкий топот ног по камню, а по комнате распространился приятный запах свежего стейка и жареной картошки. Не почуяв на себе прожигающего взгляда, девушка высунула из-под одеяла голову и осмотрела вошедшего беглым, немного испуганным и недоумевающим взглядом. Ожидая увидеть Эндермена, а не белоглазого Херобрина, который стоял у ее кровати с тарелкой, на которой лежали источники чарующего запаха, заставившего желудок Алекс недовольно взвыть. Херобрин хмыкнул и присел на край кровати, заставив девушку забыть про страх и уступить место недоумению. Взяв очумевшую Алекс за плечи, Херобрин уложил ее на подушку, дабы она оказалась в полусидячем положении. Еще больше смутившись, девушка чуть нахмурилась, показывая свое непонимание, но…        Произошло то, чего рыжеволосая уж НИКАК не могла ожидать.        Ножиком отрезав кусок стейка и нацепив его на вилку, Херобрин сам открыл рот Алекс и положил ей на язык этот кусок жаренного мяса.        В недоумении разинув рот, что очень помогло Херобрину, зеленоглазая пялилась на него, пытаясь заметить на его лице хоть одну эмоцию, найти хоть одну зацепку из-за которой он вообще вздумал ее кормить. Мистер «о великий Херобрин» сейчас кормит ее.        Он. Ее. Кормит.        Глядя, как Алекс прожевывает кусок за кусочком, белоглазый медленно и не торопясь кормил ее стейком и картошкой, при этом обводя взглядом большие, будто детские зеленые глаза, милые щечки, картину которых портили только блестящие, еще не успевшие высохнуть, дорожки, курносый и аккуратный носик и пухлые губы, которые были слегка покусаны. Не выдержав, Херобрин вытер дорожки тыльной стороной ладони, при этом аккуратно пройдясь большим пальцем по этим розовым губкам. Алекс, слишком увлеченная получением порции вкусной еды в переваривающий ее желудок, не заметила лишних движений в его жесте, да и вообще не придала этому значения. Проглотив очередной кусок картошки, Алекс выхватила у белоглазого тарелку и принялась уплетать еду сама, не обращая ни малейшего внимания на ласковые взгляды парня.        Наконец-то Херобрин дождался, пока рыжеволосая доест и аккуратно подхватил на руки это хрупкое тельце. Алекс тихо взвыла от боли между бедер, снова напомнившей о себе от резкого движения и изменения положения. Посмотрев на Херобрина все еще недоверчивым и испуганным взглядом, Алекс тихо спросила:        — Куда ты меня несешь? ..        — В этой комнате слишком холодно, — спокойно проговорил белоглазый своим фирменным завораживающим тоном. — Я отнесу тебя в свою, там гораздо теплее.        Услышав слово: «моя комната», Алекс стала усердно вырываться, вновь и вновь вспоминая, что произошло у камина и уже составляя в голове то, зачем, возможно, понесет ее туда Херобрин.        — Я не хочу туда! — взвизгнула Алекс и, вырвавшись, чуть ли не упала на кровать, если бы не подхвативший и не прижавший ее к себе парень.        — Вот увидишь, ты мне еще спасибо скажешь, — хмыкнул белоглазый и вышел из комнаты.        Быстро шагая по ледяному и холодному коридору, Херобрин поглядывал на Алекс, которая, обижено фырча, отвернулась и недоверчиво косилась в его сторону. Полностью закутанная в плед, рыжеволосая была похожа на ребенка в пеленке больше, чем на девушку. Невольно умиленный такой картиной, белоглазый рассматривал надутые губки и нахмуренное личико. Да уж, чем больше девушка пыталась быть грозной и обиженной, тем милее становилась в глазах Херобрина. Когда же ее глаза стали похожи на две щелки, между которыми просвечивается зеленый, а губы стали угрожающе поджатыми, парень даже умиленно улыбнулся.        Наконец зайдя в просторную и, действительно, теплую комнату с большим камином и напольными заборами с факелами на макушках, Херобрин сразу подошел к большой двухместной кровати, аккуратно устланной свежим, кристально белым постельным бельем и уложил туда Алекс, сразу укутав еще и теплым, пуховым одеялом. Девушка же, хоть и была обижена, потеплела этой неожиданной заботы и спокойно улеглась на кровати, как дома. Единственные две вещи, которые нарушали эту картину — боль между бедер и сухость во рту. Но Херобрин будто знал, чего хочет девушка и достал из кармана небольшой пузырек с темно-розовой жидкостью и опять же присел на кровать. Открыв его, он аккуратно приподнял голову Алекс над кроватью, нежно приложив ладонь к ее затылку, и вылил содержимое пузырька ей в рот.        Сглотнув зелье, Алекс почувствовала, как по телу разливается приятное тепло, а боль между бедер стала сменяться легким покалыванием. Также она внезапно почувствовала сонливость, поэтому как только Херобрин положил ее голову на подушку, то в ее глазах поплыло, из-за чего их пришлось закрыть, а после этого она и вовсе заснула, как младенец.        Херобрин, тяжко вздохнув, поднялся с кровати и аккуратно приземлился на другой ее части, пытаясь не дотрагиваться до Алекс и не мешать ей. Смотря в окно, он был полностью погружен в свои мысли. На улице начинало восходить солнце, заставляя тьму и сумерки уступать место его ярким лучам. Наблюдая же за этим чудным явлением, Херобрин заснул, как только закрыл глаза от яркого света, ударившего в глаза, когда очередной луч холодного зимнего солнца вскарабкался по ледяной стене замки и проник сквозь стекло в комнату, а точнее на кровать, на которой лежали Алекс и Херобрин.