Темно-фиолетовый моб

      Спрыгнув с валуна на мягкую травку, девушка встала, и, поправив рюкзак висевший на плечах, продолжила следовать за эндерменом. Черный моб практически сливался со своей тенью, которую отбрасывали последние лучи солнца. Проходив много знакомых, даже более, чем знакомых мест, девушка невольно пустила слезу. Перепрыгивая маленькую ямку, она заглянула внутрь нее и увидела когда-то родную пещеру, в которой все еще стояла маленькая каменная плита, на которой было что-то написано неровным подчерком. Вспомнив, у девушки теперь действительно потекли слезы, поэтому она быстро отвела взгляд на небо, но и тут ее поджидали терзающие душу воспоминания. И даже полностью закрыв глаза и погрузившись в себя, кошачьи когти рвали ей сердце. Вспоминая свое подростковое выживание, хоть и столь печальное, она улыбнулась, ведь все-таки хоть веселых событий было и мало, но они того стоили. Стоили того их похождения, их с тем веселым парнем, имя которого она уже не помнит, но помнит его глаза… Эти глаза всегда согревали ее в холодную зимнюю пору, такой уж он был человек — добрый, отзывчивый и дружелюбный, человек-позитив, как она его тогда называла.       «Хотела бы я вновь повидаться с ним…»       Печально вздохнув, девушка направилась дальше и долго не отпускала взгляда с освещенной луной поляны, которую она помнила совсем по-другому. Она помнила, как брела по заснеженной поляне, как ей в глаза бил лунный свет, бликом отображавшийся с укутанной снегом местности. А брела она не одна, а рядом с экипированным человеком-позитивом, который брел вместе с ней в пещеру, после долгого копания в шахте. Подойдя к одиноко стоящему кактусу, он кинул туда два изорванных кожаных жилетов, которые они сразу заменили на первые железные нагрудники. Мобов в шахте было много, поэтому к тому времени, как они выбрались из шахты, от жилетов отнялась четвертинка прочности. Вздохнув полной грудью, он тогда взял ее за руку и повел на середину поляны, но рыжеволосая не придала этому особого значения и последовала за верным другом, но тут же врезалась в него, ведь он резко остановился. Они оба свалились на землю и, смеясь, стали пытаться выкарабкаться из глубокого сугроба, а когда у них это все-таки получилось, то лицо у парня резко стало серьезным. Она отчетливо помнит тот момент, и как жаль, что у этой девушки плохая память на лица. И до сих пор в ее голове может промелькнуть его фраза…       — Эй, человек, ты там идешь вообще, или тебя эта поляна сейчас засасывать начнет?! — в ярости воскликнул эндермен и подтолкнул девушку вперед.       — Да иду я, иду…       Зеленоглазая дернула плечами и, вжав в них голову, продолжила путь. Посмотрев на огромный, вековой дуб впереди нее, девушка пригляделась к кроне этого дерева и обнаружила там старые, заплесневелые дощечки, которые уже все вплоть заросли грибами. Девушка взвизгнула и подпрыгнула, когда на нее начала падать огромная доска и, в отличии от Алекс, моб, сливающийся с цветом ночи, среагировал быстрее и отодвинул девушку от падающей доски, а потом, преспокойно достав миску, стал собирать в нее красные и белесые грибы. Рыжеволосая, не понимая зачем он это делает, просто оглядывала окрестности, когда-то пройденные и нарисованные на карту, которая пропала вместе со своим владельцем. «И все же: какой странный этот мир! Родители всегда твердили мне, что когда-нибудь нас разделят, что не могут в этом мире выживать в команде, а не поодиночке. Тогда я не верила, но сейчас… Я испытала это на своей шкуре…» Еще она старалась не уходить из дома, ведь надежда на возвращение таинственно пропавшего друга все-таки таилась в ее сердце, но эта надежда мгновенно увядала, стоило только ей взглянуть на эндера, чей светло-фиолетовый взгляд был холоден, как январская ночь. Он как раз обернулся, чтобы проверить ее, когда зеленоглазая прожигала его ненавистным взглядом, но потом равнодушно отвернулся от нее, оставив наедине со своим стыдом. Она злилась на него из-за того, что он увел ее из своего дома, но она только сейчас осмыслила почему. Вполне возможно, что он просто дошел до нее быстрее своих собратьев и захотел спасти девушку, а та злилась на него… Чтобы хоть как-то развеять напряженную атмосферу путешествия девушка стала напевать песенку и, иногда, пританцовывая. Но ей пришлось резко врезаться в идущего впереди моба, который резко развернулся к ней.       — Ты что такое делаешь? Зачем ты издаешь эти звуки? — недоумевал эндермен.       — Эм, ну… Я пою вообще-то.       — Что ты делаешь? Поедь? – он, видимо, не знал такого слова.       — Пою. У людей это означает издавать красивые звуки. Если их издает голосом — это вокал, а если на музыкальных инструментах, то это — музыка. Понятно?       — Странные же вы, люди, — после этих слов черная спина вновь развернулась и продолжила свой путь.       Когда они, наконец-то, покинули знакомые ей места, то у нее просто захватывало дух от каждой мелочи. Она бросала длинную веревку с камнем на конце на дно пропасти, а потом доставала ее, кричала идущему эндеру с гигантской сосны, и, смеясь, убегала, когда за ней погналась огромная стая собак, и она, кстати, спряталась от них на сосне. Но даже после всего этого у нее просто сердце ушло в пятки, прихватив легкие, когда она увидела перед собой горный биом. В первый раз в своей жизни она смотрела на все эти заснеженные вершины, прикрытые рассветной дымкой, которые возвышались к облакам, чье белесое прозрачное одеяло заботливо скрывало самые высокие верхушки от посторонних глаз…