Иб

Я снова замираю, смотря на фигурки маленьких кроликов, расставленных по периметру. Желтые, белые, голубые -слишком красивы, чтобы быть настоящими. Мэри говорит, что они милые, пушистые, но когда я беру одного из них к себе на руки, их шерсть, с виду такая мягкая, превращается в щетину, а алые глаза наливается еще большей краской, от чего мне кажется, будто он вот-вот ощетинится и нападет. Нападет? Нет, он не нападет, ведь Мэри ему не позволит, Мэри запрещает портить свои новые игрушки. Только она может с ними играть. Я прижимаюсь к Гарри, и кажется, он еще жив. Волосы закрыли лицо, и я не могу понять, это все еще он говорит, или мне только чудится. "Пойдем со мной, Иб", "пойдем со мной". Я затыкаю уши, не в силах этого больше вынести. Я снова смотрю на кроликов. Как долго я здесь? Когда тебе не хочется ни есть, ни спать, время сжимается. -Гарри... - тихо шепчу я, даже не надеясь услышать ответ. Гарри, мой милый Гарри, слышишь ли ты меня еще? Больно закрывать глаза. Но еще больнее их открывать. Кролики повсюду. Их бусинки-глаза наливаются кровью, а шерсть становится жесткой как щетка. Нет больше сил смотреть ни на них, ни на эту проклятую комнату. Стены будто сдвигаются, давят. Медленно и уверенно, они двигаются по направлению ко мне, намереваясь раздавить. -Гарри! - кричу я, но он лишь тихо смеется. Я хватаю его за руку, я тащу его к выходу, но он и не собирается сдвинуться с места. Только бубнит себе под нос. -кролики, кролики, разве они милые? Эти неприятные куклы. И снова затихает. Его руки вспотели, он тянется вперед, будто бы что-то увидел, словно очнулся от долгого сна, в его взгляде больше нет тумана, он широко раскрывает глаза, делает глубокий вдох, и снова на его лице появляется эта раздражающая улыбка, снова слышится смешок, и он снова повторяет :"Пойдем со мной, Иб". Эти слова. Сколько раз я слышала их? Сколько раз? Нам некуда идти, Гарри. Здесь нет выхода. Неожиданно словно волна меня захлестывает злость. Раздражение становится невыносимым, и я со всей силы бросаю фигурку кролика о стену. Треск эхом проходит по комнате, и замыкается где-то за мной. Это дарит облегчение. На долю секунды мне стало лучше. Я больше не хотела думать о последствиях. Действия получались спонтанными, хаотичными. Я подошла к кролику, который был ближе всего к нам. Его глазки все больше наливались кровью, все больше его шерсть чернела и грубела. Изо всех своих сил я пнула его о стену, сбивая еще одного. Сейчас не было прекраснее звука, чем это. Я наслаждалась. Раз за разом. Смотря на черепки, смотря на черноту. Кролики все меньше походили на кроликов, а удовольствия становилась все больше. Я уже не могла остановиться. Я не заметила, как осколки смешивались с кровью. Я била их, топтала, кидала. И каждый раз звуки становились громче, моя злость постепенно утихала. Последний кролик совсем не был похож на себя. Или мой разум исказил его. "Пойдем, Иб". Я ударила. Осколки впивались в кулак, кровь текла, но я словно не чувствовала боли, а может, ее и вовсе не было, как и не было этих кроликов, как и не было этой галереи... А Гарри? Настоящий ли он? Я села напротив него, внимательно всматриваясь в затуманенное лицо. Усмешка спала, и он просто сидел, словно статуя, не шевелясь. Мне показалось, что он не дышит. Сердце ударилось о стенки ребер, я подхватила его руку, прижимая к своей щеке: все еще теплая. Я прикрыла глаза, полностью погружаясь в это тепло. Такое нежное, такое живое. -Иб?- я вздрогнула, раскрыв глаза, хоть и знала, что он обращается не ко мне,- какой прекрасное имя – Иб, - голос его слаб, он говорит, и последний воздух вырывается из его легких. Он делает вдох, закрывая глаза, и в ту же минуту медленно выдыхает. - Пойдем со мной. Наступила тишина. Я еще долго сидела напротив него. Рука становилась все холоднее. Я протянулась и достала из внутреннего кармана плаща обе розы. На моей остался лишь один лепесток. Такой хрупкий, ненадежный. Порыва ветра было бы достаточно, чтобы сорвать его. Я покрутила розу перед собой, поднесла ее к носу - запаха больше не было. Я не считала времени. Когда ты не хочешь ни есть, ни спать время сжимается. Я закрывала глаза и ничего не видела. Тишина в комнате становилась все громче и тяжелее. Даже шум моей собственной крови в ушах смешался с ней. Ни ветерка, ни прохлады. И сладковатый запах крови. И пьянящая боль в разодранных костяшках пальцев. И бездушные глаза кроликов, почерневших, впитавших мою кровь. И тишина. Ничто не двигалось. Ничто не шевелилось. Я дотронулась до щеки Гарри, обнимая его. Уткнулась в его грудь и заплакала. Только сейчас я могла позволить себе это. Слезы катились сами собой, глаза щипало и щеки тоже. Я все еще сжимала в руках розу. Лепесток легонько вздрагивал от каждого моего всхлипа. Почему именно я? Почему, чертова галерея? Почему Гарри? Что мы сделали не так? Я хочу жить, я хочу еще раз увидеть солнце, я хочу снова кататься на карусели. Я хочу к маме и папе. Почему? "Пойдем, Иб"! Я обнимаю Гарри, воздуха не хватает, но боль не уходит. Слезы продолжают течь и, кажется, что еще чуть-чуть, и я затоплю комнату и себя вместе с ней. Я задыхаюсь, открываю рот, и как рыба, выброшенная на берег, пытаюсь заглотнуть воздух. Я замираю, впившись в Гарри руками. Я перепачкала его плащ в крови, а на майке мокрые пятна. Я больше так не могу. Не могу, просто, прекратите это. "Пойдем со мной, Иб". Куда мне идти? "Пойдем, Иб". Что мне делать? Скажи, как мне спастись? "Пойдем со мной". Я смотрела на последний лепесток. Мои руки дрожали, и я с трудом могла встать. Последний поцелуй в макушку для Гарри. -Я пойду, - едва слышно произношу я. Роза чернеет. Она засыхает на глазах. Я закрыла глаза, погружаясь в темноту. На ощупь лепесток становился шершавым, он ломался от моих пальцев, и превращался в пыль. Впервые мне захотелось спать, но я сопротивлялась этому. Так отчаянно, но не понимала, почему? "Иб..." и в темноте, где ничего не видно, есть лишь маленький лучик. Я иду к нему, бегу, быстрее и быстрее, кажется, что я вот-вот настигну его, но ноги мои путаются, и я готовлюсь упасть, как вдруг чьи-то теплые объятья ловят меня, крепко прижимая к себе. Я хватаюсь за края изорванного плаща, и по щекам вновь начинают катиться слезы. Но на сердце лишь радость.. "Ты пришла ко мне, Иб".