Бензопила любви

Целых два бесконечных дня мадам Ред и Себастьян вели милейшую переписку, из-за которой загоняли своих слуг, голубей, воронов и перья. Несмотря на то, что содержание каждого письма выдавало некоторую осведомленность дворецкого обо всем происходящем, он упорно умалчивал о главном. В отличие от него, мадам Ред не скрывала ровным счетом ничего, изливаясь невероятными историями о тяжелой жизни Грелля. Отдельно они обсудили и еще один немаловажный факт: "Себастьянчик, солнышко, что же тебя так тревожит?" "Простите, леди, но, боюсь, происходит нечто странное." "Что же, Себочка?" "Если уж Грелль не стесняется ходить с бензопилой и не скрывает от нас своего внешнего вида и профессии, то вы умерли." "О, божечки, да я живее все живых, еще даже есть силы увидеться с тобой где-нибудь наедине.." "Мадам Ред! Прекратите приставать. Мы обсуждаем серьезные вещи. Сиэль пока ничего не должен знать о чувствах Грелля, ясно?" "Ясно. Завтра приеду. Больше не пишите. И да, еще раз скажу, парочка из них вышла бы славная..." Себастьян неутомимо ржал, рискуя сокрушить своим хохотом и без того неустойчивое в последнее время поместье. Долго мадам Ред ждать не пришлось. Приехала она на следующий же день после отправки последнего письма - растрепанная, уставшая, но невероятно радостная. Даже красные оттенки ее платья радовались чему-то еще не понятому, но уже веселящему. Грелля из кареты она вывела собственноручно, покатываясь от смеха и истерически вздымая руки к небу, призывая богов поржать вместе с ней. Однако богам и так весело было за всем этим наблюдать. Поскольку Грелль на ногах не стоял, а сидел в тележке для посуды, накрытый алой скатертью, отхлебывал их опустевшей чашки чай и изредка нервно стучал пальцами по белой тарелке, увенчавшей его голову. Всем своим видом он напоминал Сиэля и его страдания, за одним только исключением - в глазах жнеца витала не розоватая, а откровенно голубая дымка, закрывшая собой даже часть его адской улыбочки. Себастьян безнадежно умиленно взирал на все это славное зрелище, тщетно пытаясь сделать вид, что он вообще не причем и совершенно не представляет, почему у юного лорда такое же таинственное заболевание, как и у дворецкого его тетки. Так же ему приходилось делать вид, что ему вовсе не понравилось лапать Сиэля за все выступающие и не очень поверхности. А делать вид, что ты не думаешь о мягкой пятой точке своего лорда, ой, как тяжело. Танака коварно хохокал, чем немало нервировал и без того неспокойного дворецкого. Финни, пристально, но совершенно не понимающе, наблюдая за всем происходящим, и держа в левой руке печеньку, медленно подносил ко рту правую руку с цветочком, серьезно намереваясь его съесть. Бард и Мейлин спрятались за колонну, наивно веря, что это спасет их от моральных травм. Моральные травмы стояли рядом и нервно потирали руки - они не представляли, что еще им можно делать здесь - в месте, где встретились два болезненно влюбленных создания и два их замечательных сводника. Как бы то ни было, потрясения только ждали своего часа. - Себастьянчик, здравствуй. Где это ты моего племянничка потерял? - игриво улыбаясь, спросила мадам Ред. "Вот она - вершина неловкости", хмуро подумал Себастьян. - А я вам его покажу, если вы дадите мне на пару минут Грелля, - не менее игриво парировал Себа. Сказать, что несчастную женщину, потерявшую адекватного дворецкого, смутили слова демона, значит, не сказать ничего. Так как от его слов она покрылась той удивительной розовой краской, что всегда выдает на лицах несчастных яойщиц их удивительную осведомленность в наступающих событиях. - А у вас место для... этого... найдется? - Я бы не имел права называться дворецким семьи Фантомхайв, если бы не мог найти место для любовных утех моего графа, мадам, - невозмутимо брякнул Себастьян, подхватил ничего не подозревающего Грелля и скрылся в неизвестном направлении. Ну хотя, в каком же это - неизвестном? Вполне даже в известном - он направлялся в спальню своего лорда, дабы принести ему то, что он, судя по всему, желал больше всего на свете. - Мой господин! Ответьте! Вот он, смотрите. Вот он! Ну вы же так хотели... - дворецкий едва ли не бился в истерике, уговаривая Сиэля выйти из ступора и поговорить со своим возлюбленным. - Ну, пожалуйста. Я вам... Я вам чай налью, если вы что-нибудь скажете. А чай к тому моменту, надо сказать, был воздухом уже часа три. И, наверное, именно потому, что-то в глубине души несчастного юного графа не позволило ему промолчать. - Грелль, - настолько тихо, что невозможно было даже определить интонацию с которой это слово было произнесено, промолвил Сиэль. И чай незамедлительно оказался в его чашке, откуда он стал прихлебывать его с новой силой. "Ура! Он слышит меня! С ним все в порядке!" - первым делом подумал Себастьян. "Ох, черт, он ведь слышал все то, что я говорил..." И пока Себастьян сидел под кроватью, кусая себя за побледневшие до цвета перчаток голые пальцы, наверху творилось нечто чуть более интересное. Сиэль отставил чашку прочь, встал и гордо выпрямился.