Вампир

      Отрываюсь от книги, смотрю на часы. 22:59.       Осталось меньше минуты до того момента, как он вновь зайдёт в мою комнату. Вот-вот четыре цифры в нижнем углу старого монитора мигнут и исчезнут, и их место займут другие, 23:00, пугающие неизбежностью неприятного визита. Он всегда приходит в одно время. В тот самый миг, когда один час заканчивается и начинается другой.       Интересно, сколько секунд у меня осталось? Пятьдесят? Тридцать? Десять? А может, вот прямо сейчас…       Да, сейчас. Цифры мигают и меняются. Слышу, он открывает дверь ключом. Дыхание замирает.       –Добрый вечер.       Снова этот бархатистый голос, самоуверенный и вкрадчивый. Я честно стараюсь ненавидеть его, но ничего не выходит. Наверное, я слишком слаба для ненависти.       Молчу. Стараюсь не смотреть на него, напряжённо, до цветных точек в глазах, вглядываясь в голую чёрную ветку за окном, знакомую мне до малейшей царапины на коре – так часто я разглядывала её за последние три месяца.       Дверь захлопывается.       Я знаю, что будет дальше. Он снова попытается меня сломить.       Не слышно ни шагов, ни дыхания. Краем глаза вижу, что он подошёл и смотрит на меня, но продолжаю упрямо разглядывать ветку. Вдруг замечаю, что руки судорожно сжимают книгу на коленях, да так сильно, что мнут страницы. Резко разжимаю пальцы. Открытая книга падает на пол.       Он наклоняется, поднимает её. Расправляет страницы.       –Брэм Стокер. Дракула. – Снова слышу его голос, произносящий название книги. Теперь он звучит задумчиво. – Не могу одобрить твой выбор. У меня всегда вызывал недоумение образ Дракулы в этом романе. Стокеровское представление о вампирах по-детски наивно и полно глупых суеверий. Он слишком верил россказням необразованных крестьян.       Он помолчал пару секунд и снова продолжил.       –Но надо отдать ему должное, кое-что Стокер передал верно, и один из первых, к тому же.       Он – один из тех, о ком писал Стокер. Вампир. Паразит, живущий за счёт других и давно утративший всё своё. По сути, он не существует и не живёт, он – карикатура на живого человека, составленная из частичек тех, кого он погубил. Он не может ничего создать, он способен только убивать, уничтожать и пожирать.       Я вижу это, меня не обманывает его красивый облик. И я знаю, что не должна бояться такое существо – мой страх поддерживает его «жизнь». Он не имеет власти над теми, кто его не боится. Но я не могу победить свой страх. Именно поэтому я заточена в этой шикарной комнате без возможности сбежать.       Резким движением он заставляет меня повернуть голову и посмотреть на него. Вздрагиваю от прикосновения ледяных рук. Всё так же упрямо избегаю смотреть в глаза, и мой взгляд упирается в его губы. Он понимает, кода я смотрю, и ухмыляется, показывая безупречно белые острые зубы. По моему телу прокатывается дрожь. Каждый раз, когда я вижу его клыки, мне представляется, как они впиваются в мою плоть, разрывая кожу, и он, прильнув холодными губами к моей ране, жадно высасывает мою кровь, отравляя её. И с особенной ясностью я понимаю, что однажды, рано или поздно, это случится, и я стану такой же, как он. В такие моменты меня накрывает отчаяние, и страх заполняет мою душу. Хочется плакать, и я изо всех сил стараюсь сдержать слёзы. Безуспешно.       –Ну же, посмотри мне в глаза. – Шепчет он с отвратительной пародией на нежность.       Мотаю головой и опускаю взгляд в пол, надеясь скрыть слёзы и зная, что это бесполезно. Я сейчас в его власти, и он видит каждое моё движение и читает каждую мою мысль. Он упивается своей властью, и особое удовольствие ему приносит моё понимание, что он здесь хозяин, а я ничего не могу сделать.       Берёт моё лицо в руки и снова заставляет меня поднять на него глаза. Изо всех сил сопротивляюсь, но он намного сильнее меня. Встречаюсь с ним взглядом, и по телу пробегает дрожь. В мою душу смотрят две бездны, как чёрные дыры поглощающие свет, пространство и само время. Я уверена, именно яд пустоты из этих бездн играет решающую роль в превращении в вампира. Высосать радость и любовь, уничтожить всё живое в душе, и вот только тогда, когда уже человеческая суть обезображена, изуродована, остаётся преобразовать тело с помощью укуса.       Я не могу смотреть в его глаза. Я не хочу.       Закрываю глаза, начинаю вырываться, но куда там… Убирает руки с моего лица и обхватывает меня, пресекая все попытки сопротивления. Прижимает к своему твёрдому и холодному, словно кусок льда, телу. Чувствую обжигающий холод даже через его рубашку, и дрожь становится сильнее.       На пару секунд я забываю о сопротивлении, но в следующий миг начинаю вырываться с новой силой. Прекрасно понимаю, что мне не разорвать хватку его ледяных рук, но пока я буду сопротивляться, он не посмеет коснуться своими клыками моей шеи. Потому что пока я не покорилась, я – не его, а значит, яд пустоты не убил мою душу и укус не подействует.       Только сил с каждым мгновением всё меньше, и я уже совсем не уверена, зачем я должна сопротивляться и должна ли вообще. Как могу, я стараюсь поддерживать надежду на спасение, но она угасает.       –Всё пытаешься вырваться… – Шепчет он мне на ухо, почти касаясь его губами, – Поражаюсь я тебе. Четвёртый месяц ты каждый день сопротивляешься мне, когда я прихожу сюда, но ты даже не пытаешься вырваться из этой комнаты. Может быть, ты сама хочешь стать вампиром, только пытаешься скрыть это от себя? Но я же вижу…       –Нет! – хочу крикнуть я, но из-за обжигающего холода получается какое-то жалкое блеяние.       Я пыталась выбраться из комнаты весь первый месяц. Спускалась на простынях из окна, старалась проскользнуть в дверь мимо хозяина замка, когда он приходил ко мне, несколько раз пыталась украсть у него ключ. Скоро я поняла, что это бесполезно. Комната моя находится слишком высоко над землёй, а простыней слишком мало, и я не могу спуститься из окна, не разбившись. А попытки пройти в дверь и украсть ключ вампир пресекал сразу.       Я много думала о самоубийстве. Убить себя было легко – вампир оставил мне все возможности для этого. Только чтобы убить себя, нужно сначала убить надежду. А я хотела жить. Я хотела спастись. Я надеялась, что кто-то из моих друзей придёт и заберёт меня отсюда.       Но разумом я понимала, что надежды эти, скорее всего, пусты. Сейчас же понимаю это гораздо яснее. Никто не сможет найти это место, да никто и искать не будет. А если и будут искать, и найдут, кто будет рисковать из-за меня? Никому моя жизнь не может быть дороже, чем собственная. Нет у меня таких друзей. Да и мир прекрасно обойдётся без меня – я всё равно не могу дать ему ничего нового.       Ради чего я сражаюсь с ним? Не лучше ли прекратить глупое сопротивление?       Однако отчаянная надежда, живучая, как само человечество, не давала мне сдаться, и я продолжала вырываться, слабея с каждой секундой.       Пустота всё же побеждала.       Это не могло укрыться от вампира. Ещё теснее прижав меня к себе, он продолжил шептать:       –Ты уже вампир. Ты уже была им до того, как я принёс тебя сюда. Ты пуста, как и я. Ты – кривое зеркало, уродливо отражающее мир. Мысли, чувства, надежды, убеждения, мнения – в тебе всё чужое и испорченное тобой. Ты – разрушитель, ты можешь только портить и уничтожать, не способна создать ничего нового. Я знаю, ты много думала об этом. Пряталась, старалась не видеть свою суть и сломать свою судьбу. Но это бесполезно, она всё равно настигнет тебя.       Да. Он говорит правду. Нет смысла бежать от своей сути, а суть моя – пустота.       Нет! Надо сопротивляться, пока я могу! А я пока могу… Я должна…       –Ради чего? Ради других людей, ради любви? – Он холодно рассмеялся, ещё сильнее сомкнув ледяные объятья. Стало трудно дышать. – Все эгоисты. А ты – тем более. Ты «любишь» – он с особенной издёвкой сказал это слово, – только ради себя. Хочешь казаться себе доброй и чистой! Используешь других людей для самоутверждения.       Сколько раз я говорила себе это! Это было больно, безумно больно, но сейчас эти же мысли, услышанные от другого, просто убивают меня.       Всегда хотела любить по-настоящему, жертвовать собой ради других. Думала, в этом смысл жизни. Только вот я не умела и не умею любить. Но стараясь научиться, помогала людям и верила, что однажды смогу полюбить кого-нибудь и вырваться из эгоизма. А однажды в мою голову пришла мысль, что я помогаю другим ради себя и любить других хочу ради себя. И вырваться из эгоизма хочу только ради себя.       Ох, как же я себя ненавижу… Больше, чем когда-либо раньше.       Такая, как я, не имеет права жить.       Дышать ещё труднее.       Сопротивляться и правда бесполезно.       Стать вампиром – это всё равно что убить себя. А что, неплохой выход. Даже лучше, чем самоубийство, потому что умирать страшно.       Ноги перестают держать меня, и я безвольно повисаю в руках вампира. Пусть делает, что хочет.       Плачу. Это умирающая надежда даёт о себе знать. Какая она всё же живучая… Он наклоняется и слизывает с моей щеки слезу. Волна отвращения проходится по моему телу, но не нахожу в себе ни силы, ни желания попытаться отстраниться. Вижу, как на его губах снова мелькает самодовольная усмешка. Закрываю глаза.       –Тебе нужны люди, а ты им – нет. Знаешь, я был у твоих так называемых «друзей» и видел, как они живут. Одна совсем забыла тебя. Другая была сначала обижена на тебя, что ты так долго не давала о себе знать, но даже не попыталась узнать, что с тобой. Теперь она смеётся над твоими искренними рассказами, которые ты писала ей когда-то. Третья сначала немного скучала по тебе, а потом быстро нашла замену. Четвёртая даже не заметила, что ты исчезла. И, наконец, твоя «родная Катенька»…       Сделав ударение на последние два слова, молчит, желая ранить меня ещё больше.       –Не надо… – Беззвучно шепчу я.       –Ты знаешь, как она живёт. Развлекается с другими своими друзьями. У неё их много, и все лучше, веселее, чем ты. Без тебя ей стало только лучше.       Это уже слишком… Я больше не могу сдерживать рыдания, рвущие горло и заставляющие содрогаться всем телом.       Я знала, что не так уж и нужна остальным, но Катя… В последние недели, когда я уже разочаровалась в других «друзьях», я верила только в неё… Каждый день и каждую ночь я звала её, просила помочь. Я надеялась, что до неё дойдёт мой клич, что она услышит и придёт.       Но все мои молитвы уходили в пустоту.       Она не слышала. Не хотела слышать. Ей просто было всё равно, что со мной и куда я пропала.       Да, конечно, и не могло быть по-другому.       Всё.       Нет смысла страдать и плакать. Заставляю себя заткнуться и выпрямиться. Я уже вижу пустоту. Сейчас, наверное, вампирский яд подействует. Значит, скоро последует укус и превращение.       Мгновение боли – и мне уже будет всё равно. То, что уничтожало меня, станет моей жизнью.       –Теперь ты моя. – Вампир удовлетворённо кивает и улыбается, обнажая острые клыки, жаждущие моей крови. – О-о, ты моя особая жертва. Ты готова?       Уже не плачу. Гордо поднимаю голову. Да, мой мир разрушен, надежда бьётся в агонии, и весь смысл сражаться сгорел вместе с миром. Я сломлена. Но я принимаю свою судьбу с гордо поднятой головой.       –Хорошо, – Почти ласково шепчет он и, разомкнув объятья, медленно убирает мои длинные волосы с шеи.       Правой рукой обхватывает меня за талию, левой – несильно давит на мой висок, требуя наклонить голову. Покорно исполняю его желание.       Как же я слаба…       Он медленно, наслаждаясь моментом, наклоняется к моей оголённой шее.       Закрываю глаза.       Проводит языком по коже, намечая место укуса.       Мне всё равно. Даже не противно. Какое-то апатичное оцепенение овладевает мной.       Неосознанно напрягаюсь, предчувствуя острую боль.       Вот, сейчас… Сейчас…       Кажется, уже чувствую холод клыков на коже…       Звон разбитого стекла.       Оцепенение резко уходит. Открываю глаза и вскрикиваю, ещё не до конца понимая, что происходит.       –Приш-шла… – Откуда-то издалека слышу злое шипение, не имеющее ничего общего с человеческой речью.       Как-то медленно, будто сквозь туман, до меня доходит происходящее. Вампира нет рядом со мной. Окно разбито. На подоконнике стоит девушка в джинсах и синей клетчатой рубашке.       –Пошли, – Кричит она и протягивает мне окровавленную руку.       Она всё же пришла…       –Катенька!..