Весна - новая жизнь

      Весна… Пора любви… Поэты воспевают это время, посвящают ему лучшие стихи и песни. Раньше весна служила началом новой жизни, все заново оживало, расцветало, перерождалось… Так и сейчас, многие с приходом весны решают начать новую жизнь.       У него было всё: деньги, связи, женщины, мужчины, омеги, беты… В общем, ни в чём себе не отказывал. Но в свои двадцать девять лет он так и не нашел свою истинную пару. Последние пять лет работал он в кондитерской, которая досталась ему от отца, и было уже не до гуляний. Альфа познавал свое дело. Работники часто обращались к нему просто по имени, и, несмотря на то, что его отцу это не очень нравилось, по просторному залу часто слышалось простое и беззлобное: «Макс!». Чтобы не протирать понапрасну штаны, мужчина иногда устраивал себе развлечения — выходил на работу в саму кондитерскую, стоял за прилавком или же помогал на кухне, ведь он как никто другой знал все тонкости. Работа не легкая, зато интересная и увлекательная. И не каждый альфа может похвастаться тем, что даст фору любому омеге в том, что касалось выпечки. Да и что уж таить, не каждый альфа вообще мог похвастаться тем, что он умеет готовить что-то сложнее яичницы.       Поначалу он ни слова об этом никому из знакомых не говорил, ведь они не устраивали никакого шоу из того, что у кондитерской сменился хозяин. Максимилиан лишь поставил свою подпись в документах и стал числиться новым хозяином. В кондитерских его чаще принимали за официанта или кассира, принятого на работу для привлечения молоденьких покупателей. Чтобы было совсем неудивительно: высокий темноволосый альфа с ослепительной улыбкой и зелеными глазами пленил всех покупателей от мала до велика. Он улыбался клиентам, а они заглядывали почаще. Не совсем равноценная «сделка», но обе стороны это устраивало.       Альфа не разделял современные эталоны красоты вот как уже несколько лет. Возможно, сказалась любовь к сладкому или же работа в кондитерской, но перестали его привлекать омеги с плоской фигурой как у столешницы, Максимилиана стали привлекать более фигуристые юноши. Родители уже не единожды намекали своему великовозрастному чаду о том, что неплохо было бы уже обзавестись и наследниками, и что раз уж так ему и нравятся фигуристые, то выбор то у него большой, в городе находилось четыре их кондитерских, и так же в планах было открыть еще одну… Там и нашел бы уже себе спутника. Но как же было объяснить родителям, что все это не то? Вот и альфа не знал.       При знакомстве он говорил, что работает в кондитерской официантом, потому что это крайне помогало отсеять большую часть желающих и даже не тратить на них время. Ведь в лицо его знали многие, и слава о нем ходила вовсе не дурная, но то, что именно он уже на протяжении пяти лет владел кондитерскими, мало кто знал. Когда очередной красавчик пыталась заговорить с ним о работе и его заработке, на помощь приходила шикарная фраза: «Работаю я у отца в кондитерской… Официантом. А зарплата… Даже точно не могу сказать, от заказов зависит…». Глаза парня, яро пытавшейся ему понравиться, почему-то сразу затухали и блекли, да и весь интерес пропадал, а еще чаще сразу появлялись неотложные дела.       Вот так Максимилиан и жил от работы до работы, ездил из одной кондитерской в другую, а в свободное время ходил по залу в качестве официанта или стоял за кассой.       Но однажды, когда весной он разбирался с открытием новой кондитерской в довольно удачном районе: неподалеку было несколько школ, а особой конкуренции и не было, он увидел омежку, который куда-то шел, прижимая к себе несколько книг. Тогда Макс потерял дар речи и просто пялился вслед юноше, которого он уже раз семь обласкал взглядом: ярко рыжие волосы, ладненькая фигурка, которая так и просится в руки, голубой свитер подчеркивал стратегически нужные места, а уж эти темно-синие джинсы… Так правильно они облегали плотные бедра… К сожалению, большего он рассмотреть не успел. «Ни грамма лишнего», — пронеслось в голове у мужчины. Он так стоял и смотрел уже на дверь, за которой скрылся омега, и совсем не слышал, как звали его рабочие, вешавшие вывеску. Альфа только спустя минуту поднял голову и прочитал, что было написано над входом, где скрылся омега, и увиденное заставило его улыбнуться: «Библиотека».       И только спустя десять минут вывеска «Вишенка на торте» все же была установлена над входом новой кондитерской.

***

      Я Ричард. Мне двадцать один. Звучит как приговор, не правда ли? Для вас нет? Значит, спешу вас поздравить, вы являетесь альфой или бетой. Мне же повезло меньше — я омега.       Конечно, вы все слышали, что омег все любят, холят и лелеют, берегут как зеницу ока и все такое. Это вроде бы и так, с одной стороны… Но вот с другой… Уже на протяжении пятнадцати лет в нашей стране работает такая система: омегам на то чтобы погулять и порезвиться отводится равно двадцать лет. Ни больше, ни меньше. Поясню: все представители нашего слабого пола должны до двадцати лет получить высшее образование (хотя кто-то и не успевает окончить университет в связи с браком), конечно же, полезное для общества, и найти свою истинную пару. Если последнего не происходит, то всю информацию о тебе заносят в огромную базу данных Центра и любой альфа, как в магазин, может прийти в специальный офис, где скажет все те параметры, которые он хочет видеть в своем омеге, и ему на блюдечке предоставят всю информацию о выбранном бедняге, после чего им прямая дорога в ЗАГс. И да, отказаться омега не имеет права, потому что время на поиски ему давалось, ну, а уж раз не повезло, то пусть хоть так приносит пользу обществу. Забавная штука, не правда ли?       А самое интересное происходит дальше. Живешь ты обычной жизнью, как жил, но знаешь, что информация о тебе уже в базе… В первое время дергаешься от каждого звонка, думая, что это из Центра, но потом вроде бы привыкаешь и дышишь свободнее. А время-то идет… А тебя все не выбирают. И что вы думаете, происходит? Хотя это афишировать не принято, но правда она хоть и неприятная, но такая — если в течение десяти лет тебя так и не выберут, то тебя оплодотворяют фактически насильно.       Таковы правила: каждый омега обязан родить. Если омега в браке, то когда это делать решает муж, а если не нашлось для тебя альфы, то о тебе «позаботится» Центр.       Так вот… Я Ричард. Мне двадцать один. Звучит как приговор, не правда ли? Но как бы то ни было я уже свыкся со всем этим. Мои данные в базе уже год, но на меня так никто и не позарился. Хотя, может быть это и к лучшему? В данный момент пускай я и не нашел свою пару, зато я беспрепятственно продолжаю образование, а не вымаливаю разрешение у мужа на это. Не смотря на то, что у омег небольшой выбор своей будущей профессии, но все же я этим дорожу. Пускай нам не позволяют учиться на адвокатов или же на различных управленцев, но такие важные должности как учитель, воспитатель, возможно повар, хотя туда больше все равно берут бет, библиотекарь, художник или же более вычурная — дизайнер, омегам все же достаются.       Сам же я выбрал профессию учителя. Пусть она и не такая престижная, зато интересная и полезная, ведь все равно в будущем будет свой ребенок, и знания мне пригодятся. Знакомые и преподаватели смотрят на меня с легким неодобрением, но пока что ничего не говорят. Мне двадцать один и все еще не замужем. Вечерами ко мне приходят мысли, которые слегка веселят. Я с трудом могу представить альфу, который приходит в центр и сознательно набирает данные: зеленые глаза, рыжие кудрявые волосы, средний рост, запах морозного утра и мандаринов, вес — примерно восемьдесят килограмм. Вам не смешно? А мне вот хочется посмеяться. Как бы так выразиться… Я сейчас не в моде. В современном мире на пике популярности находится модельная красота: миниатюрные блондины с голубыми глазами и чтоб аж ветром сносило от худобы.       В общем, так и живу с детства обделенный вниманием сильной стороны человечества. Поначалу было конечно обидно, но потом как-то привык. Да и омега из меня неправильный — малообщительный, пугливый, стеснительный, не женственный.       Я уже почти не обращаю внимания на насмешки со стороны. К тому же, доучусь до конца семестра, и мне останется последний год учебы, а затем пойду в школу работать. Сейчас же, после пар, мне было разрешено подрабатывать в библиотеке. Куда, собственно, в данный момент я и направляюсь.       Погода нас балует и сейчас на улице весна — тот самый шикарный момент, когда весь снег уже сошел, но еще не так солнечно, как летом, поэтому можно уже не кутаться в куртки, а надеть легкий свитер и идти по своим делам. Вот и я, облачившись в джинсы и свитер, спешу на подработку, поглядывая на часы и сжимая в руках книги, которые брал домой.       Солнышко лениво прогревает просыпающиеся после зимы улицы, слышится детский смех. Счастливые малыши спешат из школы домой, а я медленно бреду в библиотеку. До начала моей смены еще минут двадцать, поэтому я не слишком спешу, разглядывая знакомые улицы города. И вот неожиданность — через два дома от библиотеки открывается кондитерская! Кто бы мог подумать. В этом районе никогда ничего подобного не было, но такое неожиданное соседство явно порадует школьников, да что уж скрывать, оно явно порадует и меня, ведь имеется такой грешок, как тяга к сладкому. Мысленно сделав себе пометку заглянуть в кондитерскую, как только она откроется, я поспешил на работу.