Сборник маленьких историй

      Наивно предполагать, что в темнице падшего было тихо и темно.       Шуршал камень, трескаясь под неугасаемым огнем, булькала лава, жадно облизывая красные берега. Тихо скрипели ифриты, что набились в замок как шпроты. Из-за них медленно дотлевали книги и свитки в заброшенных библиотеках, мебель и кости давно ушедших превращались в мерзкий, горячий пепел, что оседает в легких от любого дуновения ветерка. Раздавались грозные хрюки и визги искаженных людей. Или все же свиней? Брин не мог дать ответа на этот вопрос.       Плач разнесся над крепостью и то, что осталось от младшего, гадливо передернулось в полусне. Нотч проявил милосердие, когда погрузил его в транс, хоть и оставил навсегда в ловушке вместе с последователями. Но он явно недооценил силу и желание жить. Время от времени сознание сбрасывало с себя оковы сна и лихорадочно металось вокруг, ища выход и спасение. Он чувствовал Ад как свое тело, но предпочел бы треску каменных костей и желе жгучей лавы тревожный сон. Иногда пленник ловил отголоски родного мира и с новыми силами начинал точить невидимые стены как вода точит крутые каменные берега.       Старания Херобрина начали оправдывать себя, но на это ушло так много времени, что сущность всего, что было известно богу, успела поменяться. Трещал камень в аду, становясь хрупче угля и песок сломленных душ заполнял его трещины. Земля зеленого мира стонала, меняя свой ландшафт. Рушались горы и пересыхали реки, биомы распадались и сливались вновь. Люди, что остались на родной земле, с каждым новым поколением все меньше походили на предков. Только проклятие бога исправно коптило голубое небо, поднимая мертвецов и портя людей. В Краю вновь проснулся Дракон, закружился над мягкой землей и над камнями, что дают ему силу. Эндеры прятались с его глаз, боясь стать жертвами зарождающегося безумства и боли. Черного защитника изнутри точила чужая сила, разрушая могучее, но беззащитное перед ней тело. И вновь Край сотряс гневный крик Дракона.       Все это чувствовал Херобрин даже во время болезненных забытий. Но однажды что-то приоткрыло створки мира и, как ветерок в душной пещере, указало на выход. Потянуло забытой силой брата, что заточил его здесь.       Тело на троне сжало кулаки и впервые за вечность открылись белые глаза.