Значит ждать

- Мне нравится смотреть на то, как ты ешь, - Тэхён сидит, подперев щеку кулачком, и цепким взглядом следит за передвижениями палочек от тарелки до покрасневших опухших губ. - А мне не нравится, что ты смотришь на меня, когда я ем, - Хосок цепляет палочками ещё одну порцию лапши и со свистяще-хлюпающим звуком всасывает её. Тэхён отнимает руку от лица, громко стукает ладошками по столу и нос к носу придвигается к лицу старшего, нависая над столом. - Почему это? – Тэ строит из себя дурачка и глаза по-детски наивные, плескаются озером непонимания, но он явно придуривается, потому что дразнить Хосока весело. - Потому что это смущает, олух мелкий, - Хосок тушуется от резкой близости и немного отодвигается отводя взгляд в сторону, от таких внимательных глаз. – Отодвинься, Тэхён. Чон легко давит на плечо Тэ, усаживая его на свое место. - Не хочу отодвигаться – вблизи ты кажешься ещё более красивым, - младший, в силу своей вредности и непослушности, придвигается ещё ближе, соприкасаясь лбами. Взгляд у Тэхена хитрый, когда у Хосока растерянный – прохлада чужой кожи холодит мысли и действия. Но ненадолго. Свободная ладошка впечатывается в лобешник мелкого проказника с характерным шлепком и Тэхён, потирая ушибленное место, весело хохочет и садится на свое место обратно. - Хён, ты такой смешной, когда от смущения краснеешь и злишься от того, что смущаешься, - бархатный смех разливается талой водой, топящей берега, только вот младший своим смехом топит Хосока в чувствах и ощущениях, новых для привычного восприятия. - Ты сейчас доиграешься, и я придушу тебя, понял? – Хосок принял правила игры и разминает пальцы, хрустя суставами, жестом говоря, мол, я не шучу, потому что мне плевать, что ты якобы больной и кашляешь – я придушу тебя и буду жить спокойно дальше. - Стоп, стоп, Хён, - Тэ машет ладошками в воздухе в знак протеста, но все равно улыбается своей невозможной квадратной, обволакивающей теплом, улыбкой. С того момента, как младший вдавил Хосока в асфальт прошло два месяца и за это время, душа подростка не отлипала от Чона совсем, не считая тех случаев, когда брюнету нужно было уединиться по нужде. Тэ не спит, не ест, не дышит и ему не холодно так же, как и не жарко, его невозможно согреть и под дождем он не мокнет. Но в то же время. Он не чувствует запахов никаких, кроме запаха Хосока, не может ощутить ничего, кроме тела Хосока. Горячие руки Чона – единственное, что может подарить каплю тепла привычно прохладной коже. Старший не может предложить больше, чем просто разговор или свою компанию, но подросток сам нашел развлечение. Когда Хосок ложиться спать, двигаясь к краю кровати, то Тэхен устраивается рядом и всю ночь рассматривает черты лица единственного друга. А друга ли? Тэхен привык коротать ночи вот так: тихо всматриваясь в угольки ресниц, мягкость каждой прядки волос, приоткрытые бутоном цветка нежные губы. Каждый раз находить маленькую родинку на верхней губе, которую так и тянет слизнуть кончиком языка и долго смаковать вкус губ. Ещё одним любимым занятием было смотреть, как старший ест. Тэхён обычно садится напротив и просто расспрашивает о вкусе еды, запахе и вкусно ли это? Мысленно составляя список, чего бы он съел, когда очнется и сможет снова жить. - Хен, эта лапша острая, да? – губы старшего - личный фетиш Тэ и он не мог упустить такой детали, как припухлость покрасневших губ. - Не то чтобы острая, - брюнет перекатывает на языке это слово, словно нежный зефир со вкусом ванили. – Она чертовски острая, как будто я пережевываю кактус и запиваю лавой из самого жерла вулкана. Стакан с холодной водой залпом опустошается, и тут же наливается второй, который тоже разом остается пустым. - Если бы я знал, что это будет так остро я не за что бы не заказал этот воспламенившийся ад себе на завтрак. Пытаясь хоть как-то ослабить горящий рот, брюнет высовывает язык наружу и ладошками машет на него. - Тебе бы зеркало сюда, чтобы посмотрел, какая ты мартышка, Хён! Тэхен смеётся и улыбается, а Чон рад, что может что-нибудь сделать для младшего, поэтому ведет себя глупо и общается с ним как с человеком. С живым человеком. - Так, значит это наиострейшее, даже острее чем твои дурацкие шуточки, Хён не попадает в список блюд, которые я съем после выздоровления. И снова теплая улыбка.