Perfect Relationships

Кенсу и сам не заметил, когда в их отношениях с Чонином началась эта чертова черная полоса. Что произошло? Раньше все было просто замечательно: поцелуи каждые пять минут, пылкие объятья, томные взгляды, регулярный жаркий секс при каждом удобном случае — все это заставляло юное сердечко трепетать и наслаждаться каждым моментом. Чонин был почти идеальным парнем: добрый, красивый, верный. Он никогда не повышал на него голос, не разбрасывал по квартире носки, не забывал мыть за собой посуду, не пил, не курил и, вообще, был мечтой любой девушки или женщины. Даже мама Су была в восторге от парня ее сына. Кенсу практически было не к чему придраться. «Почти» — это ключевое слово. Был в его возлюбленном один-единственный недостаток, который как нельзя портил всю картинку чудесного парня: вечный недотрах. И не то, чтобы это как-то напрягало. Скорее наоборот. Кенсу любил секс, в особенности, если это секс с Чонином. Раньше Су это практически не волновало; он и сам часто был инициатором бурного перепиха и прилюдных обжиманий, но, в последнее время, что-то в его голове переклинило и все пошло наперекосяк. С каких пор эти сладкие публичные поцелуи, объятья и томные взгляды стали такими раздражающими? Почему при каждом прикосновении чужих рук к своей пятой точке ему так хочется врезать по красивой любимой морде? Переломный момент отношений Чонина и Кенсу начался примерно месяц назад, когда они с их компанией друзей поехали на море. Их друзья уже давно смирились с наличием двух, как они любят говорить, «гомопарочек» в их компании. Кенсу всегда гордился тем, что его Чонин не стыдится их несколько нестандартных отношений и, в отличии от парочки Тао и Криса, всячески это демонстрировал, не боясь лапать или целовать своего парня при всех. Раньше До не понимал, почему Крис никогда не позволял себе обнимать Тао крепче положенного или хоть как-то проявлять свои чувства. В тот вечер они, уже изрядно захмелевшие, играли в «Правду или действие». Кенсу вышел из комнаты на кухню, дабы принести из холодильника прохладное пиво. Вернувшись, он застал картину, которая надолго отпечаталась в памяти Су: Крис, под дикий гогот пьяного Чанеля, нежно поцеловал руку Тао. Вроде бы, что тут такого? Но Кенсу видел с какой безграничной любовью старший смотрит на их милую панду, и некое неизвестное чувство словно током прошибло его. Это пропитанное нежностью прикосновение заставило Кенсу невольно застыть и задуматься: ведь Крис всегда вел себя рядом с Тао словно тот был хрустальный (и это при том, что их панда с детства занимается боевыми искусствами и сам-то мог навалять как следует), а Тао, казалось, был невероятно счастлив и вел себя как девочка, позволяя заботиться о себе. Он всегда думал, что Тао страдает от недостатка внимания своего парня, но только в тот вечер, наблюдая за счастливой улыбкой китайца, он понял, насколько ошибался все это время. Кенсу понял, что это было за чувство: зависть. Первый раз в жизни Кенсу завидовал чужим отношениям. С тех самых пор До словно подменили: он не позволял Каю, не то, что целовать, даже просто прикасаться к себе в непозволительных местах. О сексе в публичных, да и в любых других местах, включая родную кровать, вообще можно было промолчать. Он отказывался сидеть на коленях Чонина, что раньше приносило неописуемое удовольствие им обоим; раздражал сам факт домогательств Кима. Вспоминая, как еще пару недель назад он сам публично прижимался к горячему телу своего парня, вызывающе скользя по заметно выпирающей эрекции, а после отсасывая ему в туалете, Кенсу чувствовал себя грязной шлюхой. Дошло до того, что, при очередной попытке приласкать Дио, под недоумевающие взгляды друзей и понимающий Тао, тот просто врезал Каю локтем по носу. Нос он ему, конечно, не сломал (силенок-то у него не много), но больно было. Чонин искренне недоумевал, что случилось с его безотказным совенком. Он тоже никогда не задумывался над тем, как со стороны выглядели их отношения, считая, что таким образом он делает своего Кенсу счастливым. Ким не хотел, чтобы его парень думал, будто он стыдится их любви. Чонин ужаснулся своих мыслей: неужели Кенсу его разлюбил? У него кто-то появился? Он больше не хочет его? От самой теории о том, что Кенсу его больше не любит, Киму хотелось рвать на себе волосы и скулить, словно побитая собака. Решив не терзать себя догадками и расставить все точки над «i», Чонин решился на серьезный разговор с Кенсу. — Кенни, скажи, почему ты меня избегаешь? Я сделал что-то не так? Я чем-то обидел тебя? Прошу, не надо меня игнорировать! Серьезный разговор не получился. Чонин просто напился, приперся домой далеко за полночь и, под раздраженный взгляд сонного Кенсу, ползал за ним по квартире то на коленях, то на четвереньках, пока тот ходил то за таблетками, то за водой для непутевого суженого. Остановился До лишь тогда, когда услышал за спиной тихий всхлип, заставивший его невольно поджать губы. Чонин прислонился спиной к дверному косяку и смотрел на Кенсу затравленным взглядом, глотая соленые слезы. Он больше напоминал заправского алкаша, чем адекватного взрослого человека, но Кенсу все равно невольно начал чувствовать вину за то, что довел любимого до такого состояния. Может До просто накручивает себя? Кенсу тяжело вздохнул и сел напротив блондина. Чонин расплылся в улыбке, в момент прекращая истерику, и уткнулся щекой в коленки Су. — Хочешь поговорить? Хорошо. Но только попробуй завтра забыть наш разговор, алкаша кусок, — недовольно прошипел старший, зарываясь пальцами в высветленные волосы. И До решается. — Мне кажется, что я для тебя шлюха какая-то. Ты меня везде зажимаешь, не заботясь о том, что я об этом думаю. Мне неприятно, когда ты при всех начинаешь до меня домогаться, — выдает До на одном выдохе. Чонин поднял удивленный взгляд, глядя на старшего снизу вверх. — Что?! Я никогда не считал тебя шлюхой! Я ведь так люблю тебя! — казалось, что Ким протрезвел в один момент, будто на него вылили ведро ледяной воды. — Просто… Я… — Кенсу отвел взгляд, заливаясь румянцем. Неловко говорить подобные вещи, но уже деваться некуда: либо сейчас, либо никогда. — Я обратил внимание на отношения Тао и Криса, и мне стало так стыдно за свое поведение, что я готов был под землю провалиться. Я вел себя так по-блядски… Чен до сих пор думает, что мы просто трахаемся, а не встречаемся. Кенсу был готов расплакаться от обиды: в носу защипало, глаза покраснели и наполнились слезами, красивые губы дрожали, будто от холода. Кай был готов придушить себя на месте: сам того не подозревая он все это время обижал своего малыша. Но ведь он вовсе не этого хотел! — Малыш! Кенни! Посмотри на меня, ну! — Чонин обхватил любимое тело руками, прижимая До к себе. — Прости меня, пожалуйста! Обещаю, я исправлюсь! Больше никогда не буду так поступать с тобой! Только не уходи… — Я верю тебе. Они так и заснули на полу, в объятьях друг друга. Чонин сдержал свое обещание. Вот уже две недели он вел себя, как всеобщий пример для подражания Ифань, обращаясь с Кенсу как с принцессой, не смея даже прикоснуться без разрешения. Друзья поражались внезапным переменам в поведении Кима, но тот лишь пожимал плечами на все вопросы. Как бы там ни было, Кенсу был счастлив. Он будто расцвел, постоянно чему-то улыбаясь. Все было просто идеально, если бы не один факт, портящий все на корню: у них уже почти три месяца не было секса. Вообще! Они даже целовались от силы четыре раза. Такое чувство, будто они возвратились на начальную стадию своих отношений. Это одновременно радовало и огорчало. Су даже пытался тонко намекнуть, что вовсе не хотел прекращать их половую жизнь, а лишь сбавить пыл, на что Ким нервно хихикал и находил предлог, чтобы убежать от разговора. Последней каплей стали все те же образцово-показательные Таорисы, которых Кенсу случайно застукал страстно целующихся в туалете торгового центра. Все мысли о запланированном шоппинге в гордом одиночестве в одночасье вылетели из головы. Су никогда не мог подумать, что Крис может так обращаться со своей, как думал сам Ифань, хрупкой пандой. А сам Тао был вполне доволен и отвечал с не меньшим желанием. Видя, с каким остервенением старший вжимал Цзытао в стенку, Кенсу незаметно для себя возбудился и, опасаясь быть обнаруженным, мигом захлопнул дверь, не забыв поставить перед входом табличку, оповещающую посетителей о временно неработающем туалете, и мигом побежал домой. Его идеал отношений рухнул в один момент. Все это время он мечтал, чтобы его любовь с Чонином была, как у этой идеальной парочки, и что теперь, блять?! — Ким, мать твою, Чонин! — прокричал Кенсу на всю квартиру, наспех снимая обувь и бросая в неизвестном направлении. — Что такое, малыш? — выглянул в коридор младший. Сейчас До выглядел крайне сексуально: растрепанный, злой, краснощекий. Хотелось трахнуть его прямо вот на этом комоде или на вон том пуфике. Не важно. Но Ким обещал держаться подальше, поэтому лишь рассеяно улыбнулся, видя перемены в поведении любимого. — В спальню. Живо. Кенсу надоело ждать. Плевать на все эти нежности, осторожность и прочую лабуду. Пусть ею наслаждаются Таорисы. Кенсу надоело быть хрупкой хрустальной вазой. Он снова хочет сидеть на коленках Чонина, прилюдно целоваться, трахаться в общественном туалете… Су схватил Кима за шиворот и спиной прижал к ближайшей стенке, требовательно целуя пухлые губы, словно утверждал, что сегодня он не отступится. — Но, малыш… — пытался образумить старшего Чонин, пока тот покрывал засосами смуглую шею. — На кухне Чанель с Бекхеном. — Насрать. Я хочу тебя. Ты трахнешь меня, блять, или нет, Кимкай?! — раздраженно прошипел Кенсу, кусая выпирающие ключицы. Он и опомниться не успел, когда чертов Чонин уже зверски втрахивал его в кровать, оставляя засосы везде, куда в состоянии был дотянуться. Услышав весьма характерные звуки со стороны спальни, Чанель и Бек поспешно ретировались с чужой территории, оставляя хозяев восстанавливать их прежние неидеальные отношения.