Сквозь время

День сегодня был не самый лучший. Сегодня… особенный день для меня. Сегодня день, когда я вернулся в прошлое. Годовщина, так сказать. И в этот день больше всего на свете мне хочется сидеть в кровати, укутавшись в одеяло, и ничего не делать, лишь… плакать. Серьёзно, я взрослый мужчина, но каждый год в этот день я снова ощущаю себя двадцатишестилетним мальчишкой, который, убитый горем, решился изменить будущее, вернувшись в прошлое более чем на четыреста лет назад. Я помню это так, словно и не было этих шестнадцати лет. Помню, как сутками напролёт разрабатывал план, сооружал устройство, делал расчёты. Смутно, как сквозь пелену, я помню, как близкие беспокоились за меня, не знали, что делать. Но они ничего не могли сделать, потому что я был уничтожен. И изменить всё — единственный способ вернуться к жизни. Никогда не забуду, сколько для этого сделал мой друг и ученик Леонардо Белл. Он до последнего помогал, почти не задавая вопросов. А ещё Рип Хантер. Да, я был знаком с ним всего несколько лет, но он… даже сквозь пелену отчаяния я смог увидеть, что он необычный и сложный человек. Он тоже помог. Я бы не справился без них так быстро. Сидя на кровати, я поджал под себя ноги и опустил подбородок на колени. Да, это будет долгий день. Скорее всего, сегодня я буду прокручивать в голове события последних девятнадцати лет моей жизни, начиная с того момента, как взглянул в лицо Барри Аллену, найденному после четырёхсотлетнего сна в криогенной камере. Я… чёрт. Мои мысли разбегаются в разные стороны, не желая облегчать мне задачу. Я не могу не пойти в С.Т.А.Р. Лабс, это моя работа, но… Прикрыв глаза рукой, я судорожно вздохнул. Честно, я не представляю, как пережить этот день. В прошлом году было то же самое, правда, на тот момент Барри был в коме, а я метался между любовью и ненавистью к нему. А сейчас мы признались друг другу в своих чувствах и вроде как находимся в хрупком подобии отношений на начальном их уровне, но при этом порой меня просто разрывает злость. И сегодня эти перепады с любви на ненависть и обратно будут настолько часты и непредсказуемы, что видеться с Алленом просто опасно. Да, я люблю Барри Аллена, но в то же время я ненавижу Флэша. Он отнял у меня Барри. Прошло уже столько лет, а я всё ещё не знаю, как простить его за это. Казалось бы, это один и тот же человек, но… в костюме Барри становится другим. Из-за него, из-за Флэша я потерял дорогих людей, в числе которых Барри Аллен. Конечно, в том, что случилось, есть и моя вина, но… я сделал всё, чтобы это исправить, а он… просто… поступил как Флэш. Он поступил как всегда, надевая этот костюм — ринулся навстречу смерти и… проиграл. А у меня даже не было шанса спасти его. Чёртов герой! Зазвонил телефон. Тяжело вздохнув, я взял его в руку. Кейтлин. Ну хоть не Барри. - Да, доктор Сноу? - ответил я. - Доктор Уэллс, у вас всё в порядке? - спросила девушка. - Уже десять часов, а вас всё ещё нет. Мы волнуемся. - Да, всё хорошо. Просто немного устал и решил выспаться, - сухо проговорил я. - Я вам нужен? - Ну, как вам сказать, - замялась медик. - Вы всегда нам нужны. Но если вы хотите отдохнуть, то пожалуйста. Будем надеяться, что сегодня ничего не случится. - Хорошо, - кивнул я. - Давайте так, доктор Сноу: если что-то произойдёт, вы мне сообщите. А пока я бы ещё немного отдохнул. Приеду через несколько часов, хорошо? - Конечно, как скажете, - я буквально увидел, как закивала девушка. - Но… у вас точно всё в порядке? Вы не заболели? - Я доктор, Кейтлин, и смогу помочь себе, если что, - невольно усмехнулся я. - Но спасибо за заботу. До встречи. Убрав телефон в сторону, я вздохнул. Отлично, я отсрочил неизбежное на несколько часов. Хоть что-то. А пока можно и дальше хандрить. Хотя бы раз в году я могу себе это позволить. Да даже если бы не хотел, то вряд ли смог бы это остановить. В этот деть шестнадцать лет назад изменилась моя жизнь. Причём настолько, что… просто нет слов. Вряд ли во все времена найдётся человек, который смог бы меня понять. В глазах защипало. Но я всё же смог сдержать себя. Хотя… ещё пару часов назад я вообще не был уверен, что смогу подняться. Лёжа на спине, я смотрел в потолок и не мог пошевелиться. На какое-то мгновение я подумал, что меня и правда парализовало, настолько безжизненным казалось моё тело. Даже естественный процесс дыхания превратился в настоящее испытание. Такое ощущение, что для одного вдоха мне нужно прикладывать все свои силы. Я уж не говору об остальном. Я с огромным трудом смог поднести ладонь к лицу, проведя по лбу и растрепав и без того находящиеся в беспорядке волосы. А уж каких усилий мне стоило просто сесть… Словами не передать. Такое ощущение, что в этот день все мои жизненные силы, как обычные, так и подаренные Силой скорости, покидают меня, утекая сквозь пальцы. Но… я снова и снова пытаюсь. И снова и снова мне удаётся. Когда несколько дней назад Барри приходил ко мне, он перечислял то, что видит во мне. И он сказал, что я несчастен. И это так, потому что человек, потерявший любимых и пожертвовавший всем, что имел, чтобы всё исправить, по определению не может быть счастливым. И, казалось бы, я давно должен бросить всё и просто сдаться, но я пытаюсь. И никогда не брошу попытки. Всё идёт согласно моему плану, и я не сойду с дистанции, когда уже так близок. Только не теперь, спустя столько лет, мучимый любовью, ненавистью, страхами и болью. Нет, ни за что. Я не сдамся. Никогда! Флэш уничтожил меня, но я всё равно верну его. Потому что люблю не только Барри Аллена, но и самого Флэша. Они оба… он один… Я тяжело задышал, из глаз на щёки упало несколько слезинок. Ну и пусть. Пошло всё к чёрту! Барри никогда не стеснялся проявлять свои чувства, в том числе и плакать. Так почему я не могу? Ему хватало сил быть честным с собой, и я тоже должен. Просто… я боюсь, что, позволив себе заплакать, я уже не смогу остановиться. Семнадцать лет… Почти семнадцать лет боли. Шестнадцать лет среди мертвецов… Кровь на моих руках… Столько крови… Столько боли… Иногда я сам сомневаюсь, есть ли во мне ещё хоть что-то человеческое. Если бы будущий Барри увидел меня, узнал бы он во мне того двадцатитрёхлетнего мальчишку, который был так же наивен, как и гениален? Что-то я сомневаюсь. Во мне ничего не осталось, лишь пустая оболочка. И лишь… лишь частички Харрисона Уэллса дают мне силы жить дальше. Он… отдал мне свою жизнь, и я вечно буду ему благодарен, пусть и не смогу отплатить. Частицы его души живут во мне, и навсегда останутся внутри. И я этому очень рад, потому что, в самые тяжёлые моменты, именно они помогают мне справиться. Это так забавно, когда я впервые увидел фото Уэллса, то подумал о том, что мы невероятно похожи, как братья. Наше внешнее сходство было настолько удивительным, что даже Барри поражался. И это мне очень помогло в дальнейшем. Конечно, если бы я не соединил свою ДНК и ДНК Уэллса, то, при взрослении и старении я бы изменился иначе, но после слияния на генетическом уровне я стал абсолютным Харрисоном Уэллсом. И если бы я попал в альтернативную вселенную, то мы с дубликатом Харрисона выглядели бы одинаково. Хотя… это неважно. Важно лишь то, что я порой ощущаю, словно Уэллс поддерживает меня, словно он внутри меня и не даёт опускать руки. Запустив пальцы в волосы, я принялся сильно встрёпывать их, словно это поможет мне привести мысли в порядок. Не помогло, разумеется, лишь сильнее расстроило, потому что мысли потекли вообще в другое русло. Я сразу же принялся вспоминать нашу первую с Барри серьёзную ссору. Всему виной была моя первая девушка — Аника Флин. Она не виновата, просто… так получилось. Барри ревновал, а я был слишком глуп и наивен, чтобы сразу это понять. Да и вёл я себя, надо признать, по-свински по отношению к нему. Конечно, всё разрешилось, но это было странно. Помню, как смотрел ему в глаза и видел боль. Конечно, это не то, что я вижу каждый раз, глядя в зеркало, но всё же. Барри… В сердце кольнуло. Я прикрыл глаза, игнорируя сорвавшиеся с ресниц капли. Да уж, вот тебе и любовь. Господи, до встречи с Барри я и представить себе не мог, что способен так любить. А ещё так ненавидеть. Но всё же любовь — вот что мною движет. Думаю, я не понимал до конца, на что иду. Нет, я не представлял, насколько мне будет страшно и больно. Я и подумать не мог. Но сейчас… сейчас я знаю, и с уверенностью могу сказать, что сделал бы это снова, если бы пришлось. В конце концов, я не жалею. И это самое страшное, если говорить начистоту. Я, конечно, не убивал каждого встречного, кто мне мешал, чаще удавалось всё уладить иными способами, но всё же несколько трупов есть на моей совести. Я помню, как впервые убил. И неважно, что человек дал своё согласие на это, неважно, что фактически я ничего не сделал, что и привело к смерти. Важно то, что он умер из-за меня. Возвращаясь в прошлое, я понимал, что, если он откажется, я всё равно сделаю то, что нужно. На тот момент я уже не был Эобардом Тоуном, с которым Барри познакомился, выйдя из криогенного сна. Я был сломлен, раздавлен, уничтожен. Чужая жизнь вдруг стала казаться мне такой незначительной и мелкой, что сейчас, вспоминая это, мне становится даже страшнее, чем от осознания того, что все вокруг меня — трупы. И это ненормально, я это понимаю. И всё же… я убивал людей. Люди умирали из-за меня и моих поступков и решений. И мне придётся жить с этим. Жить с осознанием того, что я пошёл на убийство, чтобы исправить как свои, так и чужие ошибки. Это не оправдание, я это понимаю, и имена погибших из-за меня людей навсегда выжжены в моём сознании, но я сделаю всё, что необходимо. И убью снова, если это понадобится. Я этим не горжусь, но вот уже шестнадцать лет я такой. Благо, что это не началось в моём времени. Хотя… какая, в сущности, разница, когда и где становиться чудовищем? Чудовище… да, пожалуй, это про меня. И я не то несчастное чудовище из сказки, которое спасётся, отпустив свою любовь, потому что в итоге она вернётся. Нет, это не мой случай. Во всех смыслах. Я реальное чудовище, от которого кровь в жилах действительно может замёрзнуть, а конечности немеют. Я могу быть устрашающим даже не будучи страшным. Я умею манипулировать людьми, всегда умел, просто до какого-то момента не понимал этого. Джулия называла это природным обаянием, Спенсер — харизмой, а Барри — моей натурой. В сущности, они все правы. Мне не нужно прилагать много усилий, чтобы человек как минимум слушал меня. Когда я говорю, редкий человек решится перебить. Но это неважно, я ушёл от мысли. Чудовище. Да, так вот, я то самое чудовище, какое и подразумевают люди, говоря это слово. Нечто страшное, мерзкое, жестокое, сильное и неуязвимое. Да. Но, казалось бы, я стал таким из-за любви, и, повтори я поступки сказочного монстра, всё станет хорошо. Но и тут промах, потому что однажды я уже отпустил свою любовь. И он не вернулся. Он умер. Погиб! И все эти годы я задаюсь вопросами: «А что, если бы я его не отпустил? Что, если бы мы всё решили? Он бы остался?». Я не знаю ответа ни на один вопрос. Знаю лишь, что, после немыслимого количества расчётов и вероятных путей развития событий, я пришёл к выводу, что могу не допустить его смерть. Я могу спасти Барри. Я могу спасти себя. И я сделаю это даже ценой чьих-то жизней. Одно радует: я всё ещё понимаю, что это неправильно. Это значит, что во мне ещё есть остатки человека, которым я был когда-то. Да, я научился жить с этим и даже не обращать внимания, но порой это просто невыносимо. Особенно в этот день. Я невольно усмехнулся. Кожу лица стянуло от солёных слёз, в глазах неприятно защипало, но при этом на губах вдруг засияла улыбка. Совершенно неуместная, но… такая необходимая в этот момент. А всё потому, что мои мысли потекли в единственном направлении, которое могло в этот день заставить меня улыбаться. Я стал думать о Барри. А точнее, о том времени, когда мы были вместе и счастливы. И первым моим воспоминанием была прекрасная, полная любви, счастья и света улыбка, которая была не только на губах, но и в зелёных глазах Флэша. Так странно, я помню, когда он впервые мне так улыбнулся, но сейчас в моей голове ничего, кроме его лица и света вокруг. Словно… он божество. Хотя… для меня так и есть. Я не верю в бога, но я верю во Флэша. Глупо, безумно глупо, но я буквально поклоняюсь ему, им обоим: Барри Аллену и Флэшу. Помню, как однажды Барри нашёл мои папки с материалами о нём как о супергерое и о нём как о человеке. Мне было так неловко, когда он всё это увидел. Грубо говоря, он нашёл моё широкомасштабное исследование Флэша. Я очень хорошо помню, как ругался на него, а мужчина лишь улыбался, глядя на меня. А потом подошёл и, взяв моё лицо в ладони, крепко поцеловал. На самом деле, я помню каждый раз, когда Барри целовал меня. Это даже для меня странно, но я помню всё так, словно записывал в журнал каждый момент. Но более других мне дорого одно воспоминание: ночь, когда всё началось. Я поздно вернулся со встречи со Спенсем, на которой он признался мне в любви, а Барри дома читал «Личный дневник Чарльза Нолана». Мы оба были на взводе, оба перевозбудились, перенервничали: кто от неожиданного откровения друга, кто от литературы и ревности одновременно. Но в конечном итоге ни он, ни я не смогли совладать с собой. И это был лучший вечер в моей жизни. Клянусь чем угодно, ничто не сравнится с той ночью. С того нашего первого поцелуя началась моя жизнь. До него меня просто не было, я лишь созревал, набирался сил, чтобы начать жить. И Барри оказался тем лучом света, что выманил меня наружу, согревая и оберегая. Ха, звучит так, словно я нежный цветок. Возможно, на тот момент так и было, но не сейчас. Цветок переродился в плотоядное растение, которое, может быть, и не потеряло своей красоты внешне, но внутри превратилось в нечто, далёкое от красоты. И Барри чувствует это. Я лишь надеюсь, что, исправив всё, я смогу добиться его прощения, ведь… он будет знать обо всём том, что я натворил. Он проснётся после криогенного сна с мыслью о том, сколько боли и страдания я причинил. Хотя… насколько я понял, он и так проснулся с этим знанием. Но всё же… что, если мои расчёты неверны, и он возненавидит меня настолько сильно, что не сможет… Я попытался сглотнуть застрявший в горле ком, но у меня не получилось. Я попробовал снова и снова, но инородный субъект никак не хотел исчезать. Запаниковав, я подскочил на ноги и побежал на кухню. Налив себе стакан воды, я молниеносно осушил его. Повторив эту операцию трижды, что заняло у меня не больше нескольких секунд, я тяжело задышал. Облившись немного, я передёрнул плечами, ведь вода была холодная. Однако комок в горле пропал. Глубоко вздохнув, я тяжело выдохнул, протирая губы ладонью. - Чёрт, - почему-то вырывалось у меня. Вернувшись в кровать, я принял первоначальную позу с поджатыми под себя ногами и обхваченными руками коленями. Опустив сверху подбородок, я уставился в точку на одеяле, которая, на самом деле, не представляла никакого интереса. Однако мой взгляд буквально завис на ней. Появилось ощущение, что, если я сейчас отведу взгляд или даже моргну, я упущу что-то крайне важное. Один раз я уже упустил нечто важное, второй раз я этого не сделаю. Ни за что! - Что за бред? - дёрнул головой я спустя минуту или две. - Что может быть важного в созерцании одеяла? Проверяешь белизну ткани на глаз, гений? Разговаривать с самим собой — следующая стадия моей депрессии. Хорошо, что она уже началась. Значит, через час или два вполне смогу более или менее нормально общаться с другими людьми, не вызывая подозрений или лишних вопросов. Но… эти час или два ещё нужно прожить. - Прожить час? Вот подвиг, - фыркнул я. - Ну что, Эобард, с годовщиной тебя. Вот и прошёл ещё один год твоей жизни, который ты, как и шестнадцать предыдущих, потратил на то, чтобы гоняться за химерой. И, разумеется, так и не поймал её. Конечно, ведь твоя химера настолько призрачна, что её даже увидеть трудно. Помолчав немного, я отпустил ноги и выпрямил их. Они немного затекли, но кровоток быстро восстановился. Тогда я сел по-турецки и скрестил руки на груди. - Можно подумать, у меня был выбор? - спросил я. - Конечно же был. Я мог поступить как бессердечная мразь и наплевать на смерть любимого, продолжив жить дальше, как это все советовали и советуют. Разумеется, ведь жить дальше, это так просто. Раз и всё! - вскипел я после минутной паузы. - Хотя… в итоге-то я всё равно превратился в бессердечную мразь, так какая разница?! Забавно, как иногда приходится ломать себя, чтобы… Чтобы что? Выжить? Чушь. Хотя… Пожалуй, не совсем чушь. Но на тот момент о выживании речь не шла. Смириться с потерей? Тоже не вариант, я не смог бы. Я уже говорил Барри, что он для меня — всё. Буквально, если его не станет, я начну медленно умирать. И так и было, пока я не увидел его снова. Одиннадцатилетнего, улыбающегося, в любимой, как позже выяснилось, красной байке, с большими зелёными глазами. Как у его матери. Я вдруг резко замолчал. А всё потому, что я вспомнил о ней. О Норе Аллен. Я знал её очень недолго. Мы говорили, она была интересной. Она очень любила мужа, но более всего на свете она любила сына и желала ему только счастья. К моему глубочайшему сожалению, её смерть была необходима. Клянусь, если бы можно было обойтись без этого, я бы так и сделал, но… Нора умерла. И когда Барри всё узнает, он возненавидит меня. Пожалуй, он уже знает. Он уже ненавидит меня. - Но… - замялся я, опустив руки на ноги, сцепив пальцы, - почему же он пришёл ко мне тогда и целовал меня? Неужели притворяется? Нет, быть не может этого. Я слишком хорошо его знаю, чтобы ошибиться. Барри любит меня. Но при этом ненавидит человека в жёлтом… Обратного Флэша. Да, это прозвище определённо лучше, чем пресловутый Профессор Зум. Убил бы, если бы узнал, кто его придумал. Хотя… сейчас оно даже кажется мне забавным. Но всё же я Обратный Флэш. И Барри ненавидит меня. Ха, забавно, он любит меня как человека, но ненавидит моё альтер-эго. Это практически то же самое, как я говорил, что люблю Барри Аллена, но ненавижу Флэша. Есть лишь одна разница: так же, как я его ненавижу, я его и люблю. Люблю обоих. И это больно, так что я понимаю, что чувствует Барри. Но не могу просто отпустить его, позволить жить дальше. Как же он будет без меня? Барри, как же ты будешь без меня? А ведь это случится. Я исчезну из твоей жизни, рано или поздно. И как же ты тогда будешь справляться? Я так долго определял твою жизнь, направлял тебя, указывал путь невидимой рукой. Ты подозреваешь меня, но всё равно доверяешь, потому что не можешь иначе. Ты любишь меня и веришь мне. А я так хочу, чтобы ты никогда не сомневался в том, что и я люблю тебя. Но… Не выдержав, я замолчал, прикрыв рот рукой, по которой сразу же побежали слёзы. Чёрт с тобой, Тоун, рыдай сколько влезет! Давай, плачь, Эобард! Выпусти всё, что накопилось, потому что, когда ты сегодня выйдешь из дома, ты снова будешь Харрисоном Уэллсом. И пусть это имя стало неотъемлемой частью тебя, ты всё ещё Эобард Тоун! И всегда им будешь, чёрт побери! Так что реви, сколько душе угодно! Бейся в истерике, кричи, заливайся слезами, потому что это твой шанс. Я даю тебе этот шанс, чтобы ты мог и дальше идти к цели. Просто… отпусти всё, и позволь горю, отчаянию, боли, страху, ненависти к себе и скорби выйти наружу. Когда же они покинут тебя, заливаясь солёными каплями в рот и за ворот майки, ты снова сможешь дышать. А пока… просто… дай… себе… волю… Рыдая, как младенец, я упал на бок, поджимая колени к груди и обхватывая их руками. Нос заложило, дыхание сбилось, а тело затрясло. Думаю, если бы кто-нибудь увидел меня сейчас, он бы точно вызвал скорую, хотя нет, психиатров из клиники. И правильно сделал бы. Наверное. - Ха, забавно. Мы с Барри как Артур и Мерлин, - пробормотал я, вдруг вспомнив великую легенду, а точнее, просто великолепный сериал, снятый по ней (один из моих любимых, и да, я смотрю сериалы). - Барри — мой принц Артур Пендрагон, а я его верный слуга Мерлин, который даже после смерти господина продолжает быть преданным и ждёт его возвращения. Разница лишь в том, что я не смог просто ждать, я решил перекроить саму историю. Не сильно, конечно, но достаточно, чтобы не допустить его смерти. Мерлин тоже пытался изо всех сил, но не смог спасти Артура. Так и я сделал всё, чтобы спасти Барри, но у меня тоже ничего не вышло. Но я верну его. Верну… Сперва мой голос был довольно громким, но с каждым словом он становился всё тише, в конце концов сойдя на шёпот. Проклятие. Как же я устал…

* *

Сегодня я не появлялся в С.Т.А.Р. Лабс. Не знаю, просто решил этого не делать пока что. Лучше держаться оттуда подальше. А всё потому что мои подозрения подтвердились. Когда я был дома у Харрисона, то сел к нему на колени не просто так. Я хотел проверить его ноги. Он молодец, держался молодцом, но буквально на мгновение я почувствовал движение, которое было спровоцировано не мной. А значит всё правда. Харрисон Уэллс и есть человек в жёлтом, Обратный Флэш. Что ж, меня тошнит от самого себя, потому что я продолжаю его любить. Возможно, всё дело в том, что всё, что у меня есть — лишь косвенные улики. А мне, как судмедэксперту, нужны весомые доказательства. По крайней мере, я на это надеюсь. Ну а пока я постараюсь немного отстраниться от лаборатории. Посмотрим, что будет.

* *

В лабораторию я вчера так и не приехал. Проплакав пол дня, а потом проспав часов до пяти, вечер я провёл со стаканом спиртного в руке и классической музыкой, разливающейся по дому. Я был гораздо спокойнее, чем утром, но всё же… Я был безжизненной куклой в те минуты. Но сегодня всё гораздо лучше. Я буквально чувствую прилив сил. В общем, не зря я дал себе волю вчера. Это было очень полезно. Так что сегодня я, выспавшись, приехал в лабораторию раньше всех, как и всегда. Обеспокоенный взгляд Кейтлин и старательные шутки Циско меня не особо напрягли. Но вот приход Барри с новым делом меня немного удивил. Он уже несколько дней не появлялся в С.Т.А.Р. Лабс, пытался отстраниться, видимо. Но, в любом случае, напряжение между нами было физически ощутимо. И дело тут не только в его подозрении на мой счёт. О нет, это я ни с чем не спутаю. Он… кхм… скажем так, он по мне соскучился. А я безумно соскучился по нему. А если уж говорить прямым текстом, я так его хочу, что просто ужас. И он, судя по всему, от меня не отстаёт. Знаю, что многого себе позволить не могу, но хотя бы заставить его стонать в поцелуй мне под силу. И я это сделаю в ближайшее время, чего бы мне это не стоило. От подобных мыслей, которые совершенно не вязались с обсуждением пчёл, убивших очередную жертву, меня отвлекло неожиданное появление Фелисити Смоук. К моему удивлению, я всегда рад видеть эту девушку. Она настолько непосредственна, насколько умна, и это подкупает даже меня. Я понимаю, почему и Стрела, и Флэш ей доверяют. - Народ, может, выйдем на секунду? - спросила она, немного загадочно оглядев нас всех. Оказавшись на улицу, мы принялись ждать. И ждали мы… не знаю чего. И это начинало немного надоедать. Бессмысленное созерцание неба не входило в мои планы на сегодня. - Мисс Смоук, чего именно мы ждём? - выразив накипевший у всех вопрос, спросил я. - Вон! - улыбнувшись, девушка указала пальцем в небо, где и правда что-то появилось. Что-то… летело к нам. И делало это крайне неумело. - Это птица? - спросила Кейтлин. - Это самолёт, предположил Циско. Но когда перед нами на землю рухнул человек, удивлены были абсолютно все, и я в том числе. Разве что Фелисити продолжала изображать, что всё происходящее — норма. - Это мой парень, - проговорила она. - Привет, я Рэй, - сняв шлем и широко улыбаясь, поздоровался мужчина. - Добро пожаловать, мистер Палмер, - поздоровался я, сразу же узнав человека. - А вы доктор Харрисон Уэллс, верно? Рад встрече, - кивнул мужчина. Мы направились в здание. Рэй попутно знакомился со всеми. Мне же было крайне любопытно узнать, что за костюм надет на миллиардере. Мы вошли в лабораторию и уже собрались приняться за Палмера, как вдруг прямо сквозь стену, злая до красноты на лице, в помещение влетела Грейс. - Вы не представляете, что случилось! Этот… - и тут она запнулась, увидев, что в помещении посторонние. - Упс. Я лишь покачал головой, а вот взгляды Фелисити и Рэя были весьма выразительны. - Она что, прошла сквозь… - начал было Рэй. - Стену? Да, - поджал губы Барри. - Так это и есть Тень? - оживлённо спросила Фелисити. - Это просто круто. - Привет, Фелисити, - нервно хихикнув, поздоровалась Грейс. - Вы знакомы? - удивился я. - Да так, мельком, - призналась блондинка. Та, которая из Старлинг Сити. Та, которая из Централ Сити, продолжала нервно переступать с ноги на ногу. - Да, мельком, - подтвердила она, а потом протянула руку Рэю: - Привет, я Грейс Барроуз. - Рэй Палмер, рад встрече, - кивнул он. - И я, - кивнула девушка. - Слушай, а можешь показать свои силы? - попросил мужчина. - Жуть как интересно. - Хорошо, но только если при случае ты мне расскажешь, как работает твой костюм, - хмыкнула девушка, окинув снаряжение Палмера заинтересованным взглядом. - Он довольно сложный, - немного замялся парень. - Я думаю, я пойму, - усмехнулась Барроуз. - Поверь ей, - поднял бровь Циско. - Что ж, договорились, - кивнул Палмер. - Ладно, тогда вот маленький пример, - пожала плечами Грейс. А потом подняла в воздух своей силой стул и перенесла его на другую сторону стола. А потом сама прошла сквозь этот стол. Палмер и Смоук были, мягко говоря, шокированы. Но в то же время в их глазах виднелся восторг. - Ну как? - улыбнулась блондинка-Грейс. - Это просто круто! - воскликнула блондинка-Фелисити. - Невероятно, - проговорил Палмер. - И как ты это делаешь? - Долгая история. При возможности расскажу, - пожала плечами Барроуз. - Так, ладно, это потом. Что у тебя случилось, Грейс? - прервал завязавшуюся беседу Циско. - Ах да, у нас проблемы! - воскликнула она, вмиг посерьёзнев. - Капитан Холод знает, кто я! - Что?! - воскликнул Барри. - Как?! - Я не знаю, - снова начав злиться, сказала девушка. - Но очень хочу узнать! - А ты уверена? - спросила доктор Сноу, слегка поджав губы. - Абсолютно, - вздохнула Барроуз. - Этот гад влез в мой дом и украл кое-что очень ценное для меня. Вы представляете?! Каков наглец! - Может быть, это совпадение? - спросила Фелисити. - Я бы хотела так думать, но вряд ли один из самых надоедливых врагов Флэша случайно решил ограбить простую квартиру девушки, которая является напарницей супергероя. Что-то мне кажется, что такие совпадения маловероятны. - Она права, - согласно кивнул я. - И что же он украл? - То, что очень дорого для меня. И я верну это, чего бы мне это не стоило, - уверенно заявила девушка. - Поэтому я еду его искать. - В каком смысле? - спросила Кейтлин. - Ты с ума сошла?! - В прямом, Кейт, - вздохнула блондинка. - Я собираюсь отыскать Снарта, где бы он ни был. Я уверена, что он покинул город. - С чего такая уверенность? - спросил Циско. - Он слишком умён и понимает, что если останется, то я найду его и уничтожу на месте. А пока буду искать его, то успею остыть и сильно калечить не стану, - ответила Грейс. - Думаю, за пару дней я управлюсь. - Ты думаешь, что сможешь разыскать матёрого преступника в бегах за несколько дней? Ты это серьёзно? - спросил Барри. - Я помогу тебе. - Нет, ты нужен здесь. Судя по всему, у вас дела. А я справлюсь, поверь мне, Барри. Я умею искать то, что пропало. - Но мы напарники, и я должен помочь тебе, - настаивал Флэш. - Спасибо тебе за это. Поверь, для меня достаточно уже того, что ты готов бросить все дела ради меня. Я это ценю, правда. Но я справлюсь и вернусь через неделю. Это максимум. А ты нужнее здесь. - Ты точно уверена? - переспросил Аллен. - Точно, - улыбнулась девушка, положив руку парню на плечо. - И если вдруг понадобится моя помощь — звони сразу же. Я тоже готова бросить все дела ради тебя. Снарт всё равно от меня никуда не денется. - Я понял, - кивнул шатен. - Надеюсь, ты надерёшь ему задницу, - выпалил Циско. - Специально для тебя, - широко улыбнулась Грейс. - Будь осторожна, - попросила Кейтлин. - Разумеется, - улыбнулась Грейс и пошла к выходу. Я поехал за ней. Мне было безумно любопытно узнать, почему девушка всё время скашивала свои глаза на меня. Пристальный взгляд Грейс вызывал холодок, бегущий по спине. И это заставляло нервничать. - Что-то не так, мисс Барроуз? - спросил я, когда мы оказались в коридоре. - Этот вопрос скорее нужно задать вам, доктор, - сказала девушка негромко. - У вас ничего не случилось? - А должно? - спросил я, сохраняя спокойствие. - Не знаю, - пожала плечами блондинка. - Просто… я вижу, что… а в прочем неважно, забудьте. Это всё ерунда. - И всё же, может, объясните, почему вы глаз с меня не сводите? - настаивал я. На этот раз ей придётся ответить прямо. - Ладно, - вздохнула она. - Я чувствую, что с вами что-то не так. Не знаю, как объяснить, но я просто знаю, что у вас не всё в порядке. Хотя сегодня вы выглядите хорошо. Думаю, что-то произошло вчера. Но это лишь ощущения, не более. Я беспокоюсь за вас, доктор Уэллс. - Что ж, я тронут твоей заботой, Грейс, - вздохнул я. - Но тебе не о чем волноваться. Вчера я действительно чувствовал себя не очень хорошо, но лишь потому, что давно не высыпался. Так что решил исправить положение. - Всё ясно, - кивнула девушка. - Что ж, тогда мне не о чем волноваться. - А вот мне есть о чём, - сказал я, глядя прямо в глаза блондинки. - Ты уверена, что справишься одна? Леонард Снарт — не тот человек, кого можно недооценивать. - Я это знаю, доктор, - кивнула девушка. - А ещё я знаю, что в одиночку найду его быстрее. Просто поверьте мне, я знаю, что нужно делать. Просто дайте мне немного времени, и я вернусь к вам. Вы даже соскучиться по мне толком не успеете. - Я очень на это надеюсь, Грейс, - кивнул я. - Но ты не должна забывать, что мы команда. - Я и не забываю, - глядя мне прямо в глаза, сказала девушка. - Просто есть вещи, которые человек должен сделать сам. - Слишком личные? - с пониманием спросил я. - Слишком личные, - кивнула Барроуз. - Я была уверена, что вы меня поймёте. У каждого есть вещи, о которых мы не говорим с другими. Да и с собой редко поднимаем эти темы. Но они есть, и трогать их не стоит. Леонард Снарт затронул такую тему, и он за это заплатит. - Я надеюсь, не головой? - поднял бровь я. - Нет, что вы. Я не убийца, - спокойно сказала девушка. - Но он пожалеет, что сунулся ко мне. Конечно, я его не убью, но надрать задницу точно смогу. И сделаю это при первой же возможности, уж вы мне поверьте. - Я очень на это надеюсь, - честно признался я, усмехнувшись. - До скорой встречи, доктор Уэллс, - широко улыбнулась Тень. - До встречи, мисс Барроуз, - довольно кивнул я. И, проводив её долгим взглядом, я вернулся в лабораторию, где Рэй уже снял свой костюм. Циско как раз подключал его к аппаратам, а Кейтлин увела Палмера в комнату, где смогла бы его обследовать. Не удивлюсь, если, после такой посадки, у него как минимум будет сотрясение мозга. - Ну что, Циско, подключил? - спросил я, подъезжая к парню. - Да, почти. Сейчас посмотрим, что за скорлупу он на себя нацепил, - хмыкнул Рамон. Я невольно усмехнулся. Однако стоило лишь моим глазам увидеть схемы структуры костюма Атома, как я просто обомлел. Технология была прекрасна. Конечно, не безупречна, но при современном уровне развития технологии и техники, это впечатляет. Настоящее достижение. Думаю, мистер Палмер трудился не один месяц над созданием своей экипировки. Конечно, работы предстоит ещё очень много, но я рад, что смог увидеть разработку, с которой началась жизнь Атома. Он ведь Легенда. О нём я тоже кое-что знаю, но сейчас это неважно. Важно лишь то, что Рэй Палмер действительно смог меня впечатлить. Его работа уникальна. Ювелирная точность, высоко-технологичность и своего рода брутальность. Да, определённо, этот костюм хорош. И стоит сказать об этом мистеру Палмеру, когда Кейтлин с ним закончит. - Ну, что скажете? - проговорил Циско негромко. - Это впечатляет, - прошептал я. - Надеюсь, мы сможем узнать больше об этой технологии. - А уж я-то как надеюсь, - кивнул Рамон и подошёл к костюму. Я продолжал наблюдать за парнем, который принялся осматривать экипировку Палмера. А краем глаза всё время наблюдал за тем, как Барри и Фелисити, глядя на Рэя и Кейтлин, перешёптывались. Флэш выглядел несколько озабоченным, немного растерянным, но при этом явно был рад видеть мисс Смоук. А она, в свою очередь, разумеется была рада видеть Барри. Конечно же, ведь между ними есть некая связь. Даже не знаю, с чем это связано. Мне известно, что Барри и Фелисити познакомились в Старлинг Сити. Я не знаю подробностей их взаимоотношений, но они по-своему близки. И как бы мне не нравилась эта странноватая блондинка, я не могу не ревновать. Понимаю, что это бессмысленно, но всё равно не могу сдержаться, чтобы не подумать о том, что между ними есть что-то, чего я не знаю. Это задевает. Так забавно, ревность может превратить взрослого, уверенного в себе и сдержанного человека в эмоционально неустойчивого индивида, готового взорваться от малейшей искры. Хотя, до такой степени я ещё не опускался, но… ха… всё впереди. Хотя, надеюсь, что нет. Ещё не хватало. Снова бросив взгляд на парочку гиков, как они порой друг друга называют, я заметил, что они вроде как начали о чём-то спорить. Барри явно напрягся, а Фелисити с недоумением смотрела на него, улыбаясь уже не так радостно и довольно. Её губы растянулись в неуверенной ухмылке, словно она никак не могла понять, о чём говорит её собеседник, но очень хотела. Мне бы очень хотелось узнать, о чём они говорят, но у меня есть только сверхскорость, сверхслухом я не наделён. К сожалению. Порой это бы очень пригодилось. Хотя… всё, что мне нужно знать, я и так знаю. Не даром же я понаставил кучу камер всюду. Старался же. Хмыкнув, я заставил себя отвернуться от Барри и Фелисити. Правда, вскоре к нам вернулся Рэй. Он парень очень умный, что я и сказал ему, что очень впечатлён его работой. Кейтлин отметила, что меня ничто не впечатляет, придавая моим словам большую весомость. Она не совсем права, меня можно впечатлить, но я предпочитаю не показывать этого. Особенно если впечатлён своими помощниками. Хотя… иногда я не могу сдержаться и обязательно хвалю их. Мне нравится видеть улыбки на лицах Циско и Кейтлин. Ну да ладно, это сейчас неважно. Честно говоря, от слов Рэя я чуть не поперхнулся слюной. Похоже, я знаю, на чём они сошлись с мисс Смоук. У них дар говорить двусмысленные вещи, а потом, поняв это, начинать тараторить всякую чушь, стараясь реабилитироваться, но при этом лишь усугубляя положение. В любом случае, они меня повеселили. Но даже они не смогли отвлечь меня от странного поведения Барри. Он словно не хотел, чтобы Фелисити была здесь, не хотел, чтобы мы помогали ей и её парню. Ревность? Да нет вроде. Не похоже. Что же тогда? Пожалуй, мне стоит разобраться с этим.