Саске-нии-сан..?

      Меня скорее всего разыгрывают. Да, точно. Наруто просто всего не знает, вот и брякнул. Да если бы он знал точную правду, то Саске и Сакура-сенсей от него бы уже живого места не оставили. Вспомнить, как они переполошились только от одной мысли, что я о чем-то догадываюсь. Просто быть не может. Саске-нии не мог убить Итачи-нии, это совсем не укладывается в голове, просто-напросто...       С одной стороны, это сказал мне Наруто, но никто не переполошился; с другой стороны — Саске мне тоже ничего не рассказал. Он постоянно скрывал от меня смерть старшего брата всеми возможными способами. Он ведь и сам говорил, что я могу возненавидеть его за это, так... Возможно ли, что...       О, Ками-сама, я уже не знаю, во что можно верить, а во что нет.       Устало выдохнув, я уткнулась носом в подушку, зажмурившись. Прошло несколько дней с того момента, как Узумаки мне проговорился, и эта мысль настойчиво не дает мне спать.       Нии-сан не был виноват, слишком много несостыковок, слишком многое не сходиться, это было видно невооруженным взглядом, по крайне мере, судя по тому, какие данные мне удалось найти за все это время. Но, может быть, на то время было известно что-то другое? Какие данные, что утверждали, что Итачи повинен, а может, это были какие-то люди... Зная некоторые аспекты на настоящее время, то с уверенностью могу сказать, что люди были, которые скрывали это дело. Но ведь Саске так любил нашего старшего брата, везде таскался за ним, так почему он так легко поверил во все это? Разве это было правильно? — Чика, ты ела? — Послышался знакомый голос из-за двери, обладатель которого не удосужился и дверь открыть, чтобы поговорить со мной. И если раньше меня это не сильно заботило, то сейчас открыто вызывало во мне смешанные эмоции. Преобладала, естественно, грусть и сожаление. Неужели, я настолько противна нии-сану? — Я не хочу есть, — ответила я спустя несколько минут молчания, после чего послышались тихие удаляющиеся шаги, что окончательно добило меня. Скоро ведь тот самый день, верно?

***

      Сегодня было пасмурно с самого утра. Самая подходящая погода для такого события, для такой даты, которую с каждым годом вспомнить все больнее и больнее. Время ведь должно лечить, верно? Так почему же мне все больнее и больнее смотреть на этот мемориал и видеть имя старшего брата?       Я опустилась на колени, складывая ладони в жесте молитвы. Желать рая, хорошего места для усопшего, нет смысла, потому что все мы, шиноби, убивали. Мы никогда не увидим рая, никогда не почувствуем яркого солнца на той стороне, нам никогда не будет покоя, потому что у нас осталось столько незавершенных дел, столько всего, что мы могли бы сделать, если бы постарались, но не сделали потому, что у нас были дела, которые мы считали более важными. Даже у меня, казалось бы, нет никакого смысла в жизни, но мои руки уже в крови по локоть. Я — врач, ирьенин, который должен спасать, но нет идеального человека. Я тоже убивала людей из-за невнимательности, из-за недостатка опыта...       Но, тем не менее, я желаю старшему брату самое лучшее, что могут предложить таким, как мы.       Порыв ветра развеял запах благовонья, что я зажгла на могиле с надписью «Учиха Итачи», а следом пошел и дождь. Я открыла глаза, вымученно смотря на мемориал, который Коноха одобрила с грехом пополам, потому что в то время брат считался нукенином. Только после раскрытия всей правды, да и то, что Хокаге стал близким человеком, Саске разрешили упокоить душу брата в родной деревне. — Дождь идет, почему домой не пошла? — Бархатный голос разрезал приятный звук дождь и сильного ветра. Мне и правда было все равно на погоду, я так и продолжала сидеть на холодной земле в черном платье и такой же кофте. Но вымокла я до нитки. — Я хочу побыть с братом, — просто ответила я, даже не обращая на дрожь по всем теле и холод. Меня не заставлял вставать даже тот факт, что я могу заболеть. — Заболеешь ведь, — над головой появился зонт, укрывая хоть как-то от воды, но совсем не защищая. И зачем он это делает? Разве такой, как он, не понимает, что в такие моменты очень хочется остаться одному, наедине только с собой и никем другим. Раньше да, я была рада поддержке нии-сана, но сейчас, на данный момент, я и правда не знала, кому верить, во что верить. — Пойдем домой.       Я зажмурилась, совершенно нехотя, вставая с насиженного места. Ноги и платье замарались грязью, но я так и продолжала искать взглядом знакомую тень, которую больше никогда не увижу. В последний раз только в далеком детстве, когда произошла резня в клане Учиха. В этот момент я сильно завидовала Саске, который отбирал у меня даже такую вещь, как просто посидеть у могилы нашего старшего брата, когда как он видел Итачи-нии-сана намного чаще, чем я.       Почему-то, не было слез, я просто вглядывалась в такое огромное количество надгробий, будто бы сейчас поминаю совсем не своего старшего брата, а просто прогуливалась в такую погоду, интереса ради, не более. Что я делаю? В груди неприятно защемило, а по телу прошлась очередная волна дрожи. Его ведь больше нет, Чика, и ты никогда не увидишь его, никогда.       А кто виноват в этом?       Взгляд сам метнулся в сторону стоящего позади парня, я медленно обернулась, поднимая голову. Снова лил дождь, зонтик никак не спасал, и теперь мы оба были вымокшими до нитки, но упорно стояли друг напротив друга, ничего не делая. Учиха протянул ко мне руку, чтобы скорее увести меня из-под дождя, но я отшатнулась от нее, как от раскаленного железа. — Н-не трогай меня, — я сделала несколько шагов назад, когда как брюнет хмуро смотрел на меня, тем показывая не только свое недовольство от моего неповиновения, но и спрашивая о причине моего такого поведения. — Это ты забрал его у меня. — Так ты..? — Он сделал шаг в мою сторону, от чего я сделала еще два назад, подальше от него. Саске остановился, ожидая моих дальнейших слов, но говорить более ничего не стал. — Это был наш родной брат, наш старший брат, почему ты так поступил? Почему ты поверил тому, что увидел, а не фактам? Почему ты не попытался его оправдать? Почему ты даже не допустил мысли, что все это был подстроено? Почему ты... убил его? — Итачи... — Только хотел что-то вставить тот, но я ему не позволила, качая головой. Он столько лет меня обманывал, столько лжи, столько вмешанных в это людей, столько обманутого в моих глазах доверия, и он только сейчас забеспокоился о том, что я думаю? Что я чувствую? А не заслуживала ли я правды с самого начала? — Я и правда, ненавижу тебя, — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела это обдумать, но сказанного уже не воротить. Я поджала губы, смотря на то, как замер нии-сан, даже не пытаясь что-то сказать. — Тебе было все равно столько лет. Столько лет ты жил лишь тем, что хотел убить единственного родного тебе человека. А потом, внезапно, вспомнил обо мне? Ты вспомнил о младшей сестре только тогда, когда понял, что у тебя больше нет близких людей? Что ты больше никому не нужен? Только тогда?! — Я не хотел впутывать тебя во все это, — произнес он, а я замерла. Это не то. Все совсем не то. — То есть, по-твоему, накормить меня ложью от всех знакомых мне людей — это не впутывать? Вернуть меня туда, от куда все началось — не впутывать?! Врать мне до последнего, а не попытаться оправдаться с самого начала — НЕ ВПУТЫВАТЬ?! — Я сорвалась на крик, но в ответ увидела лишь его опустившийся взгляд и сжаты в кулаки руки. Опять, не то. — Я... Я больше так не могу. Меня все это достало. Я не хочу больше находиться рядом с тобой. Я не хочу называть нас семьей. Я не хочу знать о тебе ничего. Верни меня обратно, в место, где я чувствовала себя нужной, где у меня были те, кто дорожили мной, а не использовали в качестве дополнительного аксессуара. Я не хочу больше называться Учихой. Если тебя волновало это, то я отказываюсь от всех привилегий клана. У меня все равно не получится родить наследника, поэтому просто... вычеркни меня из своей жизни. Я не хочу иметь ничего общего с тобой.       Я сжала челюсти, стоя на месте. Эти слова отдавались болью в грудной клетке, но я ничего не могла поделать. Слова сами вырывались, а отвечать за них надо — гордость. Я любила и люблю Саске-нии-сана, но я не ощущаю себя его семьей, не ощущаю себя человеком, в котором он нуждается, я — та, которая должна быть рядом с ним, которая должна находиться в поле зрения, если что случится. Я для него совсем не та, которую он называет своей младшей сестрой, я просто вещь, по его понятию.       К глазам подкатили долгожданные слезы, а в горле встал ком, когда парень неуверенно кивнул, не смотря мне в глаза. Он отпустил меня. Я ему больше не нужна. Впрочем, как и до этого. Ноги сами сорвались в глубь леса, а он даже не стал догонять. Это вовсе... не мой старший брат, который любил меня больше всего на свете. Это вовсе не он.

***

      Солнце в этот день выглянуло только на закате, когда дождь смолк, а ветер утих. Я сидела на поваленном дереве, выжимая с волос и одежды воду. Все еще, ничего и никого. Я и правда, не нужна была ему. Он просто отпустил меня, когда понял, что не может дать мне то, чего я хочу. Не может дать мне тепло, любовь, семью. Я пыталась, честно, пыталась восстановить хоть что-то, сохранить домашний очаг, старалась не обращать внимание на его поведение, на его хладнокровие и замкнутость, будто бы у нас война какая. Я ведь даже смирилась, что он такой, каким он является. Но разве он не мог измениться ради родной сестры хоть на капельку? Разве он не мог сказать мне правду? Разве не мог сделать хоть что-нибудь, что напомнило бы старые времена? Разве это сложно?       Я прижала к себе колени, обнимая их руками. На глазах все не высыхали слезы, хоть и прошло порядком двух часов. Все тело знобило, но я стойко это выдерживала, совершенно не имея никакого желания возвращаться домой. И то ли там меня ждет собранная сумка, то ли пустота... Я совсем не знаю, что делать после всех тех слов, что вырвались у меня в порыве злости, в истерике от того, что нии-сан в чем-то повинен в Его смерти. — Во что мне тогда верить? — Прошептала я, утыкаясь носом в колени и всхлипывая. Я люблю его, правда, люблю, но разве мы — семья, если его руки в крови нашего брата? — Верь своему сердцу, — ответил знакомый голос, на что я резко замерла, даже забывая, как дышать. Я подняла голову, оглядываясь и нашла. Эту тень. Ту самую знакомую тень. Это ведь Он. — Итачи-нии-сан... — Глаза наполнились слезами, и я не смогла сдержать себя, бросаясь прямо к любимому силуэту. В ответ меня обняли сильные руки, я же почувствовала родной запах. Забавно, прошло столько времени, а он все такой же. — Это правда ты? Ты жив, да? Саске-нии-сан вовсе не убивал тебя, правда? — Не так много вопросов, Чика, — он легко потрепал меня по голову, с недовольством заметив, что я промокла до нитки, но говорить ничего не стал, только постоянно оглядывался и смотрел по сторонам. Кажется, он куда-то спешит... — Я просто из тех людей, у которых остались незаконченные дела... — То есть ты... — Я вспомнила, о чем размышляла во время молитвы Ками и грустно улыбнулась, отстраняясь. — Ну, конечно. Ты мертв... — У меня не так много времени, поэтому, пожалуйста, не бросай Саске так просто, — брюнет улыбнулся мне, но мысли, гуляющие в моей голове, не давали мне просто так возвращаться в тот самый дом, к тому человеку, кем бы он не был, какие бы родственные связи нас не связывали. — Он не убивал меня. На самом деле, мне оставалось совсем немного, когда мы встретились. Я бы умер в любом случае... — Но ведь тебе могли помочь!.. — Нет, Чика, это было предрешено. Моя смерть была предрешена, и я смирился с этим, и Саске. Пожалуйста, и ты пойми старшего брата, — его уста окрасила такая привычная мне улыбка, а слезы пуще прежнего хлынули из глаз. — Моя младшая сестра стала совсем взрослой куноичи. Я так рад. — Нии-сан... — Вернись домой, Чика. Ты не должна оставлять Саске в таком состоянии совсем одного, — я снова поддалась вперед, обнимая его, но чувствуя уже совсем не тепло, а легкий холодок. Чувствовала, как тело, буквально, исчезает из моих объятий, из-за чего плакать хотелось еще больше. Еще так рано. Я не готова отпустить его так просто. Все должно быть совсем не так. — Пойми, никто не виноват, точнее уже некого винить в заговоре против нашего клана, поэтому не надо капаться в прошлом, Чика. Тебе это принесет только проблем. Обещаешь? — Обещаю, нии-сан, — кивнула я, хватаясь еще сильнее за его призрачную одежду, которая исчезала с каждой секундой все больше и больше, превращаясь в пустоту. — Я не хочу тебя отпускать, только не сейчас... Ты нужен мне, правда, очень нужен, Итачи-нии. — Прости, Чика, что у меня не было времени, которое я мог бы проводить вместе с тобой. Я жалею об этом больше всего в своей жизни, ты была совсем ребенком, когда я... — Брат нежно погладил меня по голове, оставляя мимолетный поцелуй на макушке перед тем, как окончательно исчезнуть. — Я люблю тебя, Чика.

***

      Не прошло и часа, как снова полил дождь. Я же, еле перебирая ногами, шла по проселочной дороге, совсем не разбирая путь. Кажется, я заблудилась. Очередной озноб прошелся по телу, оставляя за собой некий жар, что отзывался во всем теле совсем неприятно. И, пожалуй, я все-таки умудрилась заболеть.       Я прижала руки к себе, пытаясь самостоятельно согреться, но влажная одежда мало этому способствовала и всячески отвергала человеческое тепло, шедшее от моих ладоней, делая только хуже. Как я и думала раньше — ругаться с нии-саном опасно для здоровья. И плевать, если это случилось по собственной же глупости.       Хотя со словами я все-таки переборщила. И если Саске действительно считал меня неким балластом или человеком, который принципиально должен быть рядом, то, в принципе, мои слова его не должны были задеть никак. А вот если я все-таки не умею понимать нии-сана, то, скорее всего, он сидит в очередной, как «предположила» сенсей, коме у нас в гостинной и смотрит в окно. Сакура наверняка рядом и пытается развести его на разговор, ну, или отчитывает за очередную оплошность в общении с девушками. Ну, да, если мне удастся добраться до дома, то следует научить старшего брата пониманию противоположного пола. Если конечно эта сцена на кладбище станет лишь плохим воспоминанием, не более того.       Только вот что сказать ему? Что я встретила призрак брата, и он мне все объяснил-разъяснил, после чего я тащусь по Саске и его крутизне, раз он справился со всем этим грузом? — Ну, все, кажется, сознание отторгает информацию, — я остановилась у большого валуна и осторожно присела на холодную поверхность. По всей иронии судьбы, я сейчас должна была вспомнить уроки ниндзя в Академии и каким-то чудом выбраться от сюда, ну, или передо мной внезапно окажется кто-нибудь из знакомых и все будет лучше некуда, только вот... Что-то никто не спешит появляться, да и мне что-то... спать захотелось.       Я пыталась бороться с организмом, который упорно хотел отдыха после стольких часов плутаний по неизвестной местности, на что я демонстративно фыркала, упорно держась в сознании, но сдавала позиции с каждой минутой все больше и больше.       Веки стали тяжелеть, а камень внезапно стал очень даже мягким и удобным для того, чтобы передохнуть на нем часок другой. Силы уже давно ушли восвояси, поэтому мне ничего не оставалось, как осторожно расположиться на поверхности и прикрыть ненадолго глаза, упорно повторяя про себя: «Всего на пару минут закрою глаза, а потом пойду дальше. Всего десять минут...».       Мне снились детские годы. Как ни странно, но я помнила многое из своего прошлого с еще живой семьей, когда как некоторые девушки в моем возрасте не помнят и того, что было лет так в семь-восемь. Именно так я помнила, как заботился обо мне Саске-нии, как частенько пропадал на миссиях Итачи-нии, как мама дарила мне свою любовь и ласку, как отец, порой, тоже дарил мне мимолетные улыбки и брал на руки.       Помню, как Саске учил меня ползать и ходить, отходя от меня на расстояние и хлопая в ладоши, чтобы я быстрее шла или ползла к нему. Помню его радостные восклики и улыбки, когда я произнесла первое слово. Помню, как играл со мной в лесу и, порой, к нам присоединялся Итачи. Но он всегда быстро нас находил, а мы его часами могли искать в этом бесконечном лесу. Все памятые и усталые мы возвращались с этих прядок, а на кухне уже сидел строгий отец, читая очередную газеты, улыбающаяся мать, что расставляла на стол ужин, и довольный старший брат, что при нашем появлении снисходительно улыбался. После этого Саске-нии долго недовольно бурчал в его сторону, а я только, задорно улыбаясь, хлопала в ладоши, сидя на его спине, повторяя: «Нашелся! Братец Итачи нашелся!».       Именно такой я запомнила нашу семью, которой больше нет. — Цветочек-цветочек, — приговаривала я, сидя в кустах и рассматривая множество разноцветных и ярких цветов. Все они переливались, создавая как бы радугу, из-за чего я еще больше радовалась и довольно улыбалась. Я не знала, где Саске, что присматривал за мной, не знала, что делала в этом месте, но точно знала, что должна быть.       В соседних кустах внезапно что-то зашуршало, изредка от туда исходили недовольные восклики и бормотания. Любопытство маленького ребенка взяло свое, и я поползла в сторону подозрительных кустов, совсем не понимая, что могла там встретить опасность. Детская наивность и любопытство. Я потянула руку к очередному цветку прыгающего куста, как от туда показалась светлая макушка. Я замешкала, рассматривая появившегося передо мной ребенка.       Мальчик был примерно ровесником моего брата с большими и яркими голубыми глазами, с тремя полосочками, как у кошки или лисицы, на каждой щечке, волосы цвета солнце были растрепаны в разные стороны. Он был в белой футболке с рисунком водоворота посередине и простых бриджах. На его голове был один из венков, что иногда я пыталась проделывать сама, а Саске мне помогал с этим. Ну, заканчивалось это, естественно, тем, что брат бурчал о том, что я — несмышленый маленький ребенок и ничего не умею доделывать до конца, после чего венок из ярких цветов опускался на мою темную макушку, а я снова довольно улыбалась и хлопала в ладоши.       Глаза заблестели, только увидев эти полоски на загорелой коже, а ручки тут же потянулись к неизвестному ребенку. Он недоуменно следил за мной, когда успел рассмотреть и довольно улыбнулся, когда я ласково провела по его лицу и радостно улыбнулась, выдавая: «Лисичка! Лисичка!» Я сама не знала, почему именно это животное, хоть и могла сказать о кошке, собаке и других животных с усиками, но...       Блондин вылез из кустов, отряхиваясь от листов и цветов, а венок снял и надел на меня, когда я восторженно смотрела на него снизу вверх. Очередной раз улыбнувшись, я попросилась на ручки. Тут уж он сам растерялся, а когда взял на руки, то я стала более детально рассматривать и трогать его. Руки потянулись к ярким волосам и чуть потянули их, после чего снова принялись за эти полоски на щеках. Я все пыталась оторвать их прямо с кожей, на что мальчик недовольно шипел, смотря в разные стороны. Кажется, он искал моих родителей, но содействовать я ему не стала, только радовалась тому, что меня на ручках носят. — Чика! — Тут же раздалось совсем рядом, после чего мальчик поменялся в лице, радостно оборачиваясь. — Так тебя Чикой зовут? — Произнес блондин, а я очередной раз улыбнулась, давая этим положительный ответ. Мое имя звучало как-то по-особенному из его уст. — А меня зовут..!       Моего первого друга звали... — Чика! Очнись, Чика! — Тряс меня за плечи кто-то сквозь сон, взволнованно крича мое имя. На заднем плане слышалось еще какое-то еле заметное лепетание, но я не обратила на это внимания. Открыв глаза, я тут же зажмурилась — слишком ярко светило солнце. С удивлением я заметила отсутствие дождя и присутствие тепла. Тот, кто пытался вывести меня из мира грез, наконец успокоился и ждал моей реакции на происходящее. Уже более-менее привыкнув, я снова открыла глаза и увидела свое солнышко. Именно, солнышко. Не то, что светит нам сверху — звезда Солнце, а то, что, точнее кто, всегда находился рядом, которое я встретила в лесу, заблудившись, что подарил мне венок и дал потискать его щечки и потрепать белокурые волосы. Мой первый друг... — Узумаки Наруто станет Хокаге, да? — Пробормотала я с вымученной улыбкой. Тело ныло от неудобной поверхности, на которой я решила передохнуть, а внутри разжигался какой-то пожар, когда как я тряслась от холода даже в сухой куртке возлюбленного. — Как ты себя чувствуешь? — Спросил парень, не вдаваясь в подробности моих слов. Выглядел он довольно серьезно, что казалось мне, на данный момент, очень милым. Прыснув, я приняла сидячее положение и тут же уткнулся ему в плечо, после чего снова провалилась в царство Морфея.

***

      Яркая вспышка ослепила мне глаза. Я поморщилась и уже более осторожно попыталась открыть глаза. Запах лекарственных препаратов, окружающая обстановка, что режет глаза... Кажется, я в больнице или же рай слишком помешан на цвете невинности.       Чувствовала я себя, как ни странно, намного лучше, чем было... А когда это было кстати? Сколько я провалялась без сознания? Принес ли меня Наруто или же это была галлюцинации при жаре? Хотя, по-моему, это был сон. Все это был сон. И годовщина смерти Итачи-нии, и мои слова, адресованные Саске-нии, и давнее-давнее прошлое, которое, порой, вспоминаешь лишь как счастливое видение или же игры воображения.       Проведя усталым взглядом по всем тем трубочкам и капельницам, что были присоединены ко мне, я наткнулась на объект, который никак не вписывался в общую картину своей... мрачностью. Положив руки на кровать, а на них и голову, мой единственный старший брат видел десятый сон, продолжая даже так оберегать свою непоседливую младшую сестренку, которая снова наделала дел. Впрочем, как и всегда это было.       Улыбнувшись, я осторожно провела рукой по знакомым волосам, чуть растрепав их. Как бы странно это не звучало, но парень даже не проснулся, а просто поморщился, что-то бубня себе под нос и продолжая прибывать в царстве Морфея. Улыбка стала еще шире, воображение уже начало строить в голове невинные шалости, что я могла бы сотворить, пока мой старший брат даже и не подозревает о том, что я... — Лучше? — Бархатный тон разрезал тишину, нарушаемую только часами. Я вздрогнула и недовольно надула губки, смотря на то, как поднимается брюнет с усмешкой на устах. Я впервые видела его таким, даже сердце как-то екнуло, а воспоминания с новой волной возникли в голове. — Гораздо, спасибо.       Между нами повисло молчание, которое пытался нарушить каждый из нас, только не знали как. С одной стороны, мне ничего не приснилось, и Саске наверняка помнит мои слова, да и сейчас, возможно, испытывает вину за то, что я перекочевала с дома прямиком в больницу под надзор лучших медиков. Впрочем, я могла только догадываться, о чем думает Учиха. Мне же было не по-себе, я чувствовала вину за свои слова и поступки, чувствовала, как хотела извиниться за неподобающее поведение и... И все начнется с самого начала?       Я поморщилась от этой мысли. «Как раньше» я не хочу. Уж лучше то, что происходит сейчас. Он хоть говорит со мной и усмехается. Определенно, мне нравится это гораздо больше, чем то, как он ведет себя «как раньше». Я подбирала правильные слова, целую речь, чтобы принести свои извинения, но не успела этого сделать. — Я не хочу с тобой расставаться, — выдал брюнет, а я недоуменно перевела взгляд, смотря прямиком в бездонные глаза. До меня не до конца доходил смысл его слов, но потом, вспомнив то, что я сказала в порыве ярости на кладбище, я закусила губу, снова отводя взгляд в сторону. — Я действительно не хотел впутывать тебя в это дело. Это дело сугубо было между мной и Итачи. И я знал твое местонахождение, всегда знал, просто ждал, пока настанут лучшие времена, когда риск твоей смерти уйдет на второй план. Да и тебя никто не знал, что играло только на руку. По правде говоря, я тоже думал о том, что тебе лучше было бы остаться обычной девушкой в обычной семье, гражданской, но... наверное, я и правда боялся остаться один, точнее, когда остался один и узнал всю правду... Я могу все тебе рассказать, если... — Нет, — я покачала головой на недоумение брату. И ведь правда. Искала информацию о старшем брате, причину его смерти, а сейчас так просто отнекиваюсь? Уверена, Саске подумал что-то не то. — Не надо. Я все обдумала и пришла к выводу, что мне не нужно знать того, что уже ушло. Ведь ушло, правда? — Да, все... закончилось, — помедлив, он кивнул и сжал мою руку в поддерживающем жесте. — Простишь меня? — Мне не за что... — Только хотела сказать я, но осеклась. Вообще-то, раз уж представился такой шанс, то почему бы и нет? — При одном условии. — Каком? — Учиха находился в состоянии умиротворения и даже не подозревал, какую я могла сотворить пакость. Но раз уж у него такое хорошее настроение, то есть вероятность, что мне удастся хоть что-то выпросить. — Я хочу встречаться с Наруто, — Нет, — тут же отрезал брюнет с тем же хорошим настроем. — Я уйду из семьи и вернусь обратно, — на этих словах лицо моего брата побледнело. Сдержав смешок, я свободной рукой прикрыла рот, еле заметно улыбаясь. Надо же было как-то строить из себя саму серьезность, коей являлся мой единственный братец, хотя сейчас такое и не скажешь...       Сначала брюнет побледнел, потом посинел, в конце концов он что-то стал бубнить себе под нос с недовольным выражением лица, тщательно обдумывая мою... Эм, просьбу? Нет, условие, при котором я буду и дальше считать его семьей. По крайне мере, он так думал. На самом деле, я и не думала уходить из семьи, мне и так хорошо. Просто грех упускать такой шанс, когда можешь развести Учиха на все, что угодно. Разумеется, никто не может удержаться. — То есть, если я признаю, что Узумаки не так плох, и ты сможешь... ум... ходить с ним на свидания... редко ходить на свидания, — поправил он тут же свои слова, но, увидев мой недовольный взгляд, стушевался и, подобно мне, недовольно взглянул в сторону. — Два раза в неделю. — Каждый день, — тут же вставила я, надеясь, что после всего этого смогу выигрывать хоть что-то от сложившейся ситуации. Учиха бросил на меня возмущенный взгляд, намереваясь вставить что-то поперек, на что я только попыталась мило улыбнуться, дабы разжаловать его холодный тон. — Четыре раза, — со скрежетом зубов сообщил мне брюнет, ставя точку в данном споре. Ну, в неделю четыре раза не так уж и мало. Главное — брат больше не будет мешать мне встречаться с его лучшим другом. Уже что-то. — Договорились, — довольно кивнула я, увидев как уголки его губ поднялись в подобии улыбки. Наперекор всем словам парня, я тут же повисла у него на шее, говоря о том, какой он у меня хороший, добрый и милый. Разумеется, стушевался старший брат всего на пару секунд, после чего начал что-то недовольно бормотать, но за моими возгласами этого было совершенно не слышно. И, спустя несколько минут такого моего поведения, я заслужила ответные объятия. — Я люблю тебя, нии-сан. Ты — моя семья, и я никогда тебя не брошу, что бы не случилось. — Договорились, — хмыкнул в ответ тот, я же прыснула и вернулась на свой место, поправляя одеяло. Все-таки я еще оставалась больной, а заражать такого ниндзя, как Учиха Саске, не стоит вообще, даже если у него настолько стойкий иммунитет, что даже Наруто с Кьюби могут с ним побороться за первое место. — Ну, хорошо. Ты простишь мне это, и мы начнем все с самого начала, если я приму Наруто? По рукам. — Вот и чудненько, — хлопнула я в ладоши, и в тот же момент в палату зашла в сенсей с какими-то бумаги. Она попеременно хмурилась и смотрела на нас двоих, что не могло предвещать ничего хорошего. Нии-сан, смотря на нее, тоже нахмурился, но говорить ничего не стал, ожидал, как и я. — Тут такое дело... — Замялась Харуно, опуская мою больничную карточку и лихорадочно бегая взглядом с меня на старшего брата. Я заметила, как Саске сжал руки в кулаки, оставляя лицо непроницаемым, кажется, он нервничал. И нервничал он больше меня, потому как я совершенно не чувствовала ухудшений в своем состоянии и смело была готова постоять за этот факт, если что не так. — Мы ведь проводили медосмотры, ну, помнишь, среди персонала? Так вот, я не сразу посмотрела результаты, так как было столько дел, а сейчас... Ну, в общем, Чика, ты... Ты что, беременна?       Минутное молчание. Я удивленно смотрю на Сакуру, та во все глаза смотрит на меня, Учиха переводит взгляд с меня на свою сокомандницу, еще не веря словам последней. Я открывала и закрывала рот, как рыба на суше, совершенно не готовая к такому повороту событий. И если мое состояние было на лицо, впрочем, как и у моего сенсея, то с трудом мне представлялось, как на такую новость отреагировал мой брат.       И, кажется, об этом мы вместе с моей наставницей подумали одновременно, потому как вместе посмотрели на единственного парня в палате. На удивление, брюнет стойко выносил эту новость, либо еще не верил своим собственным ушам. Ну, по правде говоря, я тоже не очень им верю, учитывая, как спокоен Саске-нии-сан. Я побледнела, понимая, что совершенно точно помню, что не имела никаких контактов ни с кем из противоположного пола. Вообще. Ну, кроме свиданий... Или от этого тоже можно забеременеть?! — УЗУМАКИ, ЧЕРТОВ УБЛЮДОК, МЕНЯ НЕ БЫЛО ВСЕГО ОДИН ВЕЧЕР!!! КОГДА ТЫ, ХОКАГЕ НЕДОДЕЛАННЫЙ, УСПЕЛ-ТО?!?!?! — Только и пронеслось на всю Коноху, а последнего из Учих и след простыл. — Что происходит? — Вырвалось у меня, наивно полагая, что все слова розоволосой куноичи — сон или разыгравшаяся фантазия. Да, точно, так и есть. — Сакура-сенсей... — Ты имела половую связь с кем-нибудь? — С опаской спросила девушка, на что я активно замотала головой. Это как так-то? Меня же мать и приемная мать учили, что до свадьбы ни-ни, не могла же я... Или могла? Стойте-ка, вряд ли бы кто воспользовался моим алкогольным опьянением, чтобы... С другой же стороны, в эти моменты со мной всегда был Наруто и... О, черт, теперь Саске ничего не мешает сломать в теле своего неугомонного напарника каждую косточку. — Д-давай тогда к врачу сходим, что ли? — А-ага. — Стоять! — Когда я уже вставала с кровати, с палату влетели Узумаки-Учиха, как ненормальные. Брюнет тяжело дышал, крепко схватившись за лучшего друга, когда как блондин совершенно ничего не понимал. Он только улыбнулся, увидев меня и уже раскрыл рот, чтобы поздороваться со мной, как его жестко прервали. — Все к Какаши. Немедленно.