В День Рождения сбываются мечты

Фредди ворочался в постели уже два часа подряд, безуспешно пытаясь устроиться поудобнее и, наконец, крепко заснуть. Проклятая бессонница мучила его по ночам с завидной регулярностью, но сегодня дело было вовсе не в ней. Просто с Булсара за прошедший день приключились события, сильно зацепившие его крайне впечатлительную натуру. Именно они не давали ему сейчас покоя. От очередных размышлений о случившемся его отвлек шорох в густой непроглядной темноте комнаты. Кто-то осторожно, на ощупь пробирался к его кровати. «Кто-то…», — Фредди усмехнулся про себя. Конечно, этот «кто-то» мог быть только Роджером. — Малыш, что-то случилось? — спросил Булсара шепотом, будто они могли разбудить еще кого-то третьего в их квартире. — Нет… — барабанщик присел на край постели парса и, немного помолчав, смущенно спросил, — Я просто… Замерз… Можно к тебе? Фредди не успел даже отшутиться по поводу того, что лето в Британии в самом разгаре, как Тейлор нырнул под одеяло и, протяжно вздохнув, вдруг прижался к нему всем своим горячим хрупким телом. У Булсара от неожиданности и восторга на несколько секунд резко перехватило дыхание. Это было что-то невероятное! Он обнял драммера дрожащими руками, боясь сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть это сладкое наваждение, боясь, что голубоглазый барабанщик вот-вот одумается и уйдет к себе… Но тот не уходил. Наоборот, только сильнее прижимался к Фредди, будто намеренно сексуально провоцируя его. Да. С Роджером определенно творилось что-то странное. Ведь утром между ними уже произошел один инцидент. Тейлор сам… Сам поцеловал Фредди в губы! Ну, ладно, «поцеловал» - это, наверное, громко сказано. Дело в том, что у красавчика-блондина сегодня был двадцать первый День Рождения, и его лучший друг в честь такого знаменательного события купил ему шикарный подарок, о котором драммер давно и безнадежно грезил — светло-коричневые кожаные ботинки на высоком каблуке и платформе — последний писк моды богемного Лондона. Они стояли на витрине магазина в паре кварталов от них и стоили, по мнению двух нищих мальчишек, целое состояние. Каждое утро и вечер, идя на работу и возвращаясь домой, барабанщик невольно останавливался возле этого магазинчика, прижимался лицом к пыльному стеклу витрины и восхищенно вздыхал. — Когда мы станем всемирно известными и сказочно богатыми рок-звездами, я обязательно куплю себе такие же, — гордо заявлял Роджер, смешно щуря глаза и милый маленький носик от яркого солнца. Булсара в ответ смеялся, обнимая его за шею и надевая на него свои очки. Растяпа Роджер, как всегда, свои то ли забыл дома, то ли потерял, а от слепящего солнечного света его прекрасные голубые глаза сразу начинали болеть и слезиться. Фредди почему-то всегда об этом помнил, когда выходил с лучшим другом на прогулку, а вот сам Тейлор — нет. — Мы не будем какими-то там рок-звездами, дорогуша. Мы станем Легендами! В уме Булсара, конечно, давно подсчитал, в чем себе придется отказать в ближайшее время, чтобы накопить нужную сумму на подарок Роджеру. А отказывать пришлось во многом, тем более, что денег постоянно катастрофически не хватало. Но Фредди нашел выход из этой непростой ситуации. Он договорился со знакомыми и целый месяц по выходным подрабатывал грузчиком в аэропорту Хитроу, как в старые добрые времена. Тейлору он говорил, что ездит навещать родителей в Фулхэм, чтобы тот не задавал лишних вопросов. Наконец, деньги были собраны, ботинки куплены и тщательно спрятаны в шкафу с таким расчетом, чтобы любопытный барабанщик их точно ни за что не нашел — ни случайно, ни специально. 26 июля Фредди проснулся рано-рано утром, тихонько оделся, взял драгоценную ношу подмышку и осторожно выскользнул из дома. Он отправился в сувенирный магазин неподалеку, чтобы запаковать подарок в красивую оберточную бумагу и перевязать шелковой лентой, а потом примчаться домой и самым первым поздравить Роджера с Днем его Рождения. Булсара буквально порхал от счастья, неся перед собой блестящую коробку с причудливо завязанным красным бантом сверху. Он бежал по улицам Лондона, невольно улыбаясь прохожим, заранее представляя, как удивится и обрадуется его сюрпризу лучший друг. Но реальность оказалась совершенно противоположной. Никакого бурного восторга, громких восхищенных возгласов и немедленных примерок обновки… Ничего того, чего так ждал от Роджера Фредди. Когда именинник раскрыл свой подарок, его и без того огромные голубые глаза сначала округлились до какого-то совершенно невероятного размера, а потом… Потом Тейлор просто стоял посреди комнаты, держа в руках коробку с ботинками, низко опустив голову и не произнося ни звука. Фредди тоже молчал, не зная, что предпринять. Неужели эти замечательные ботинки уже разонравились Роджеру? И он хотел получить в подарок что-то другое? Но больше он ничего подумать, а тем более спросить, не успел. Только увидел, как под копной взлохмаченных светлых волос вдруг задрожал подбородок с милой маленькой ямочкой посередине. Как по нежным бледным щекам скатилась одна соленая дорожка, потом вторая, третья… Как на аккуратно уложенных в коробке ботинках уродливо расплылись крупные мокрые капли. Это зрелище моментально привело Фредди в чувство. — Родж?! Дорогой, что случилось? — Булсара подскочил к другу и испуганно заглянул в его лицо. Но Тейлор не ответил. Только отставив коробку в сторону, вдруг порывисто прильнул своими мягкими теплыми губами к губам парса. Всего на доли секунды, на несколько томительных мгновений… Но Фредди хватило и этого. В глазах резко потемнело, голова закружилась, а по венам будто пробежал электрический ток, заставляя все тело одновременно содрогнуться. А потом Роджер крепко обнял его, уткнувшись в шею, и судорожно всхлипывая, стал просить прощения за свой несносный характер, за все свои жестокие слова и поступки, за всю боль и обиды, причиненные Фредди за то недолгое время, что они знают друг друга. Твердил, как он сильно любит Булсара, как много он для него значит и как он дорожит дружбой с ним… Что никогда в его жизни не было и не будет человека ближе и роднее, чем он. Тейлор говорил, говорил, говорил… Будто хотел высказать, выплеснуть наружу все, что в нем долго копилось. А Фредди только растерянно хлопал глазами, поглаживая драммера по худенькой спине, утверждал, что все хорошо и умолял его успокоиться. «Какой же я кретин! … — думал тогда Роджер, кусая губы, и отчаянно прижимался к лучшему другу, изо всех сил стараясь от стыда и злости на самого себя не разрыдаться еще сильнее. Как он мог, как посмел хоть на секунду усомниться в нем? Это ведь самый добрый, щедрый, благородный и искренний человек из всех ныне живущих. Никто и никогда не относился к нему с такой любовью, вниманием и заботой, как Фредди. А Фредди… Фредди просто не понимал, что сейчас за буря кипела в душе барабанщика. Он даже не представлял, как мучился все это время Роджер, как злился на него, гадая, куда лучший друг пытается улизнуть от него каждые выходные. В версию с поездками домой он, разумеется, сразу не поверил. Булсара, конечно, очень любил своих родителей и младшую сестру, но торчать у них по два дня в неделю точно не стал бы. Особенно если была возможность сходить куда-нибудь и хорошенько поразвлечься. Но этим Фредди тоже перестал заниматься. Ему вдруг резко расхотелось таскаться по пабам и дискотекам, откуда буквально недавно его было и силой не вытащить. Вся его жизнь отныне ограничивалась работой в магазине, репетициями и тихими вечерами в их квартире за написанием, как он выражался, «будущих хитов». На все уговоры Роджера составить ему компанию он отвечал категорическим отказом, особенно не заморачиваясь над оправданиями — устал, заболел, занят. Тейлор обижался, упрекал, просил его… Но Фредди по-прежнему был не умолим. Однажды, особенно сильно разозлившись на такое пренебрежительное к себе отношение, драммер ушел на дискотеку с Брайаном. Через полчаса нахождения там он едва не взвыл от скуки. Он всегда знал, что Мэй — жуткий зануда и ботаник, но чтобы настолько… Пил мало, в драки не лез, девчонок лапать категорически отказывался, строил из себя паиньку и джентльмена. А все его разговоры сводились либо к музыке, либо к астрономии. Роджер не переставал удивляться, как Фредди может болтать с Брайаном часами напролет. Тот ему что-то рассказывал о своих дурацких звездах, а Булсара с таким неподдельным интересом слушал эту чепуху, задавал вопросы, высказывал свои предположения. Хотя, кто знает, может, ему и впрямь это нравилось. А уж их бесконечные восхищенные разговоры о самодельной гитаре Брайана, собранной из каминной доски и деталей старого мотоцикла, на которую они оба буквально молились, уже настолько опротивели Роджеру, что его буквально физически тошнило, когда он видел «Red Special» в руках Мэя. Фредди называл Брайана «чертов гений» и, казалось, больше всего на свете боялся, чтобы тот не ушел от них в другую группу, считая, что все кругом только и мечтают заполучить этого сутулого кудрявого олуха себе. Роджер дулся на друга за это. Значит, Брайаном он дорожит, а им - нет. Значит, забирайте нашего драммера кто хочет, нам он и даром не нужен?! Как будто Тейлор виноват в том, что ненавидит астрономию и не может придумать какой-то по-особенному звучащий барабан. — Трясешься над Брайаном, как над хрустальным. А на меня тебе плевать, — буркнул он как-то раз хриплым дрожащим голосом, чувствуя, что слезы обиды уже предательски подкатывают к глазам. Парс удивленно вскинул брови. В первый раз на его памяти Роджер проявлял чувство собственности к кому бы то ни было. Оказывается, его лучший друг далеко не бесчувственный пофигист и ничего человеческое не чуждо даже ему. От мысли, что объектом ревности стал именно он, внутри что-то радостно затрепетало. Но Булсара поспешил отогнать от себя эту сентиментальную ерунду. — Ну, что ты, глупый? — Фредди все-таки не удержался и, прижав Тейлора к себе, осторожно поцеловал его в светлую макушку. Тот, к его немалому изумлению, даже не сопротивлялся. — Ты же самый крутой, самый талантливый барабанщик на свете… И определенно самый красивый, — парс вдруг густо покраснел, потупив взгляд, но моментально взял себя в руки, — А какой у тебя чудесный голос. Ты же настоящий бриллиант… Наш бриллиант — Роджер! — с нескрываемой гордостью в голосе произнес Булсара, любуясь смущенно улыбавшимся блондином, явно довольным такими комплиментами в свой адрес из уст лучшего друга. — И еще я знаю… — большие карие глаза Фредди из озорных стали вдруг серьезными, — Я уверен, что ты никогда не оставишь меня одного, чтобы не случилось. Роджер насупил светлые брови и, ни на секунду не задумываясь, с непоколебимой твердостью в голосе произнес: — Брайан тоже. — И Брайан тоже… — тихим эхом повторил Фредди. Пока бесконечно длинный, кудрявый гитарист-астроном болтал с двумя знакомыми парнями из Imperial College, Тейлор сидел в одиночестве возле барной стойки, наблюдая за парочками на танцполе, и лениво потягивая пиво из большой стеклянной кружки. Не прошло и пяти минут долгожданного уединения и отдыха от нудных разговоров Мэя об инфракрасном излучении, как к драммеру подсела какая-то смазливая девица в короткой юбке, назвала «сногсшибательным красавчиком» и предложила познакомиться. Но Роджер находился, будто в вакууме, ничего не видел и не слышал, смотря пустым равнодушным взглядом сквозь нее. Его вдруг осенила мысль, что Фредди ведет себя с ним так неспроста. Возможно, у него появился кто-то. Девушка, к которой он ездит по выходным и которую приводит к ним в квартиру, пока лучшего друга нет дома. Но почему он не рассказал ему о ней? Ведь они всегда делятся друг с другом всеми своими самыми сокровенными тайнами и секретами. А может это… И не девушка вовсе?! От этого предположения в груди Тейлора что-то больно кольнуло. Драммер, конечно, давно был в курсе бисексуальности Фредди, но относился к этому совершенно спокойно. До этого самого момента. При мысли о каком-то волосатом потном мужике, с которым горячий парс в данную секунду, возможно, кувыркается на его кровати, вызвало в Роджере одновременный приступ тошноты и гнева. Но, примчавшись домой, словно дикий мавр Отелло, и рывком открыв дверь в квартиру, он никого не обнаружил. Булсара мирно спал в своей постели в позе эмбриона. Один. Барабанщик все же не смог удержаться и на всякий случай заглянул под кровать, в шкаф и в ванную комнату. Везде было пусто. Наверное, именно в тот момент Тейлор осознал, что его чувства к Фредди уже отнюдь не дружеские, иначе бы он не мчался сюда во весь опор с явным намерением голыми руками задушить его любовника, каких огромных габаритов он бы ни был. Надо признать, это «открытие» не просто испугало, а повергло Роджера в настоящий шок. Все это время он изо всех сил старался побороть, подавить, уничтожить эти эмоции в душе, уверяя сам себя, что это неправильно, глупо… Противоестественно, черт возьми! Однако, старания оказались напрасными… Его чувства и сексуальное влечение к Фредди, как нарочно, изо дня в день становились только сильнее. В конце концов, Тейлор решил, что сопротивление — бесполезно, будь что будет… И сдался на милость своей сумасшедшей любви. Но оставалась другая, не менее важная проблема, стоящая на пути влюбленного барабанщика. Роджер был совсем не уверен, что его чувства окажутся взаимными. Да, Булсара заботился о нем и опекал, словно родная мать. Но никаких гарантий, что делал он все это вовсе не из дружеских побуждений, не было. И эта мысль неотступно мучила Тейлора днями и ночами уже целый месяц. А признаться в своей любви Фредди он не решался, боясь быть отвергнутым и навсегда потерять лучшего друга. Но сегодня, в День его Рождения, у него появилась надежда. Хоть и крохотная, но надежда на то, что Фредди тоже к нему неравнодушен. Иначе он бы не пошел на все эти тяготы лишения, чтобы сделать ему такой поистине королевский подарок. Иначе он не был сейчас рядом с ним, в одной постели… Не гладил нежно по спине, не обнимал так крепко, не целовал трепетно в висок, лоб, глаза, в кончик носа… Роджер томно прикрыл веки, с наслаждением принимая ласки возлюбленного. В голове пульсировал лишь одна-единственная мысль: «Неужели между нами сегодня все случится? Неужели моя заветная мечта, наконец, сбудется?» Теперь Тейлор точно знал, он чувствовал, что Фредди желает его также сильно и страстно, как и он его. Но Булсара отчего-то все медлил, не предпринимая никаких дальнейших действий. — Фред, ну что же ты? — Роджер провел подушечками пальцев по гладко выбритой смуглой щеке парса, с нетерпением ожидая от него решительного шага. — У нас сейчас есть последний шанс остановиться, дорогой, и сделать вид, что ничего не произошло… — прошептал Фредди, внимательно вглядываясь в красивое лицо лучшего друга, в душе надеясь, что он не откажется от продолжения, и одновременно до дрожи боясь этого. Барабанщик не ответил. Только, улыбнувшись, осторожно поцеловал его в уголок рта. — Ты, правда, этого хочешь? — с мольбой в голосе спросил Булсара, пытаясь унять бешено колотящееся в груди сердце. — Очень. Фредди судорожно выдохнул и, крепко зажмурившись, прошептал, наклонившись к губам Тейлора: — Я люблю тебя, Роджер.