Я скучала...

Взгляд ее скользил от стола до дивана, затем на телевизор, после на мгновение задержался на рисунке темных обоев и пополз снова бесцельно куда-то. Его опять не было рядом. Он снова был на своей дурацкой работе. Уже неделя. Гребаная неделя прошла с того момента, когда он уехал в Токио заключать какую-то очередную глупую сделку. Он старается для нее, но от этой мысли легче не становилось, наоборот просыпалась злость, которая перерастала в безразличие, которое порой пугало ее саму. Пять лет. Они уже женаты пять лет. И только сейчас она начала задумываться над тем, что раньше его никто и никуда не закидывал. Он никогда не ездил раньше в командировки. А тут… Это злило. Слишком злило, чтобы быть чем-то обыденным и обычным. Не выдержав она схватила телефон со столика, на который смотрела уже несколько минут. Руки тряслись, будто она собирается звонить не человеку, который стал родным, а какому-то незнакомому парню. Пальцы уже привычно набрали заветные цифры, которые сложились в номер мобильного. На секунду палец замер над кнопкой зеленого цвета, повествующую о том, что с ее помощью можно сделать вызов и услышать голос того, кого ты любишь больше жизни и готова идти за ним хоть на край света. Длинные гудки утомляли и казалось, будто прошла вечность, прежде чем он взял трубку. - Алло, - тихий хриплый шепот срывается с ее губ, когда она осознает, что он все-таки поднял трубку. Сердце делает кульбит и падает куда-то в желудок, но потом все-таки возвращается на законное место. - Да, родная, - его баритон. Она готова слушать его голос часами. Сейчас она даже прикрывает глаза, будто бы пытаясь запомнить этот тембр. - Итачи, - снова хриплый шепот вырывается у нее. В горле предательски пересохло, а колени начинают дрожать. - Сакура? – его взволнованный голос заставляет девушку всхлипнуть, от чего несколько предательских слезинок скатываются по щекам, теряясь где-то на яремной впадинке. - Итачи, - повторяет она словно мантру его имя. Она сильно скучает по нему, чтобы еще что-то сказать. - Сакура, в чем дело? Почему ты плачешь? – в его голосе четко слышатся нотки серьезности, но их перебивает беспокойство. Он волнуется за нее. Он не поймет, почему она плачет. - Я скучаю, - шепотом произносит она, и новая волна слез захлестывает ее. Поднимаясь на ноги, она пытается пройти на кухню, но не в силах идти, она опирается спиной о стену и сползает медленно на пол, поджимая колени. - Родная, - его голос. До дрожи в теле, до помутнения в глазах он приятен. – я тоже скучаю. Ты почему не спишь? - Не хочется, - тут же отвечает она, пытаясь остановить поток таких ненужных сейчас слез. Она все понимает. Понимает, что он старается для семьи. Но…почему нельзя отправить своих людей? Зачем ехать самому?! Зачем?! Еще миг и у нее начнется истерика. - А как же твой главный мужчина? Он уже спит? – его голос, такой родной и такой далекий сейчас. Она с трудом разбирает его вопросы, которые он всегда задает ей. - Мой мужчина спит. Но я рядом с ним заснуть не могу. Потому что… он копия ты, - снова всхлип, - он всем похож на тебя. Итачи, - пауза. Пауза, в которую она успевает собраться с силами, чтобы не заплакать опять, - приезжай. Я соскучилась… мы соскучились. - Сакура, - столько нежности, что она готова вновь разреветься, - мы скоро увидимся. Обещаю. - Правда? – сейчас их разговор оборвется. Так всегда. Всегда, прежде чем закончить разговор, он обещает. А она всегда, словно маленький ребенок, переспрашивала и от его ответа становилось легче. - Да. Ты веришь мне? – ему тоже не легко, но… все, что он делает сейчас – все это для ее же блага. - Верю, - тихо, почти неслышно произносит она, а после отключается. Смысла нет вести дальше беседу. *** - Сынок, - легкий, невесомый поцелуй в бледную нежную щечку будит мальчика лет пяти, - просыпайся родной. - Мам…, - он не хочет вставать в садик. Ему хочется подольше полежать в постели, подольше поспать. - Вставай солнышко, - ласково проводя по его волосам она не может, чтобы не улыбнуться. Уже позавтракав, она собирает его в садик. Его волосы непослушны после сна и очень спутаны. Посадив его к себе на колени, она берет в руки деревянный гребень, которым всегда расчесывает своего сына и тут же воспоминания захлестнули ее с ног до головы. Когда он находился дома, она всегда расчесывала его волосы, после чего аккуратно стягивала их тоненькой резинкой под цвет его рубашки. И сейчас точно так же стягивая волосы своего сынишки в слабый хвост, она обратила внимание на цвет резинки. Сегодня она была светло-зеленой, под цвет его футболки. Одев сына в комбинезон и зимнюю куртку, она вышла из их немаленькой квартиры. Посмотрев на свое чадо, девушка вновь чуть не заплакала: как же он был похож на него. Уже отведя в садик сына, она осознала, что все еще не может выкинуть ночной разговор со своим мужем из головы. Сейчас нужно было бы ей сосредоточиться на своей работе, но желания не было, как и не было стимула идти на работу. Она юрист. Юрист в его компании, где он занимает пост генерального директора. Все так же открывая дверь своей квартиры, она заходит в уже родные стены и пытается собраться с мыслями, дабы приступить к уборке. Но что-то ей не дает уйти вновь в свои мысли. Что то изменилось. И этим чем-то была мужская обувь и черное пальто, висевшее на крючке. - Итачи, - голос предательски задрожал, когда она, зайдя в кухню, увидела своего мужа, который стоял к ней спиной напротив холодильника, рассматривая список покупок, который она составила, планируя съездить за всем, что написано, в самое ближайшее время. - Привет, - он всегда так улыбается ей. Так нежно и еле заметно. Но за эту улыбку она готова отдать многое. На глазах вновь наворачиваются предательские слезы. Она не верит, что он тут. Что он рядом. Он приехал. Не раздумывая, она кидается ему на шею, вдыхая такой родной запах. Его рубашка алого цвета, которая так ей нравится, немного расстегнута. - Я скучала, - всхлипывая, она пыталась поверить, что это не сон. Что это все правда. - Я тоже скучал, родная, - лёгкий поцелуй в ее розовую макушку и вот по телу побежали мурашки, - очень скучал, - теперь его губы уже прошлись по ее щеке, собирая влагу и тут же накрывая ее собственные губы. Ноги задрожали, а руки уже обвили его шею. Тонкие пальчики зарылись в его черные, словно смоль, волосы, сжимая в кулаке. Эти поцелуи – они опьяняли. Не хватало его запаха, его тепла, его прикосновений. Он редко был дома и еще реже он был не занят. Но… он сейчас с ней, он рядом. Он приехал, чтобы быть рядом с ней. Они уже добрались до кровати. Одежда, которая казалось до жути тесной и ненужной полетела на пол. Что-то в нем изменилось за этот маленький срок. Всегда он был терпеливым, но сейчас что-то поменялось… Руки беспорядочно шарят по телам друг друга, пытаясь запомнить каждый изгиб и так уже наизусть изученного тела. Полу стоны, полу вздохи срываются с ее припухших губ. Он знает, как довести ее до крайности. Знает, как сделать так, чтобы она молила его не останавливаться. В ее глазах только страсть, но что-то не дает ему прямо сейчас взять ее. Что-то мешает… Она видит его замешательство. Этот взгляд… она знает его. Он чувствует вину, прямо как тогда, когда он поспорил со своими братьями на нее и она узнала. Но… ведь он сейчас ни в чем не виноват перед ней. Легкий поцелуй в губы заставляет его расслабиться и прикрыть темные глаза. Осторожный укус за мочку уха и его терпение трещит по швам. Она знает его слабые стороны. Невесомое поглаживание по позвоночнику и ее тело окончательно прижато к мягкому матрацу. Его взгляд. Она знает его. Аккуратный поцелуй в шею, и его рука скользит по ее стройному телу, опускаясь на небольшую аккуратную грудь. С алых губ срывается стон. Легкий поцелуй за ушком и она вновь прижата к его телу. Слишком близко. Но эта близость опьяняет. Одно движение и она оказывается сверху. Теперь он полностью в ее власти. Красивый, мужественный и только ее… Невесомое поглаживание по ребрам, затем ниже, на живот и тут же напряженный взгляд. Она знает этот шрам. Шрам от пули… Он прекрасно видит ее реакцию, но страсть берет своё. Взяв ее за талию он сильнее прижимает ее к себе, заставляя почувствовать его мужское начало. Тут же его слуха достигает стон. К черту всё! Она грубо целует его губы, кусая. Она знает, что ему безумно нравится, когда она проявляет инициативу. Но сейчас он перенимает право быть сверху на себя. Его пальцы уже давно зарылись ее волосы… он знает ее слабые стороны, она уже проиграла… Грубый поцелуй в шею и теперь на ней его метка. Она ненавидит, когда он оставляет засосы на ее коже, но сейчас она вовсе не против. Он сжимает ее волосы на затылке, оттягивая назад, тем самым открывая больше доступа к шее. Она все еще сверху и ему это безумно нравится. Быстрое движение и она оказывается вновь прижата его телом к кровати, а его руки уже расстегивают ее лифчик, отбрасывая куда-то на пол. И вновь повторяется одно и то же: она пытается прикрыть грудь руками. Еще одно движение и ее руки заведены над головой. Это очень похоже на их первый секс. И эта мысль возбуждает еще больше. Его рука опускается на ее грудь. Зажав между пальцев ее сосок, он наблюдает, как она выгибается под его ласками, как стонет, краснеет. Медленно опустившись к ее груди с темно-коричневыми сосками, которые так призывно торчат, он вбирает один в рот, а второй гладит пальцами, слушая ее стоны. - Итачи…, - она будет его умолять, но сейчас рано. Его рука движется дальше ниже талии и опускается на ее промежность. Кружевные трусики уже давно мокрые насквозь. Он проводит средним пальцем по ее лону и, найдя горошину клитора, немного надавливает, от чего девушка громко стонет. Он знает, что еще немного и она будет его молить. Он знает и ждет этого… Отодвинув полоску нижнего белья в сторону, он спокойно входит двумя пальцами в ее лоно. Она поддаётся ему навстречу, пытаясь насадиться еще сильнее. Но этого мало. - Итачи, - почти уже хнычет она, - Итачи… - Попроси, - тихий вкрадчивый голос звучит над ее ухом, а пальцы продолжают медленно издеваться над ней. - Итачи… п-пожалуйста… - и он поддается. Одним резким движением он входит в нее, заполняя полностью. Громкий стон срывается с ее губ. Его движения грубые, но от этого нисколько не хуже, наоборот. Движения хаотичные. Его спина уже в кровь расцарапана, а на ее коже уже не один укус и засос, но им обоим плевать. Плевать на все это. Они сейчас принадлежат друг другу. Бешеный оргазм накрывает сначала ее, а затем и его… *** - Я скучал, - выводя на ее оголенном бедре известные только ему одному узоры, произнес Итачи. - Я сильнее скучала. Ирия будет рад, что наконец-то ты приехал. - Сегодня с садика его вместе заберем, - тихий шепот на ухо, за которым следует жаркий поцелуй…