Поэкспериментируем?..

Нана облокачивается о стул, рассматривая часы на стене. Время сегодня слишком медленно тянется. Еще и сенсей читает одну из своих нудных лекций. Мировая история никогда особо не нравилась Нанашиме. Слишком нудная, скучная, да и монотонный голос преподавателя, словно снотворное: тонко намекает на сон. С другой стороны лучше уж пусть время тянется, чем день подойдет к концу, и вероятность столкнуться с Игараши возрастет. Нана все еще отчетливо чувствовал вкус его губ и периодически краснел, вспоминая этот страстный поцелуй. На самом деле, если припомнить всю короткую жизнь, Нана мог с уверенностью заявить — парни ему не нравятся. Во-первых, он не раз ходил в баню с одноклассниками, видел их голыми, но никаких признаков эрекции не наблюдал. А если верить яойным мангам, которые он все же успел полистать некоторое время назад, такие штуки моментально дают о себе знать. Во-вторых, от одной только мысли поцелуя с тем же Мицуми все внутри переворачивалось, и хотелось запереться в туалете. Нана успел даже предположить, что это было помутнение рассудка, возможно, солнечный удар или просто стресс. Правда, ни одна из этих теорий не спасала его щеки от красноты, когда перед глазами всплывало воспоминание того поцелуя с Игараши. — Нанашима, — слышится знакомый голос. Это Хикару-кун, который сидит позади вот уже как целый семестр. Его вечно подавленный вид порой раздражает Нану, но сегодня даже Хикару выглядит каким-то бодреньким. — Чего тебе? — с неохотой отвечает Нанашима, оглядывая класс. Оказывается, урок уже закончился, а ребята, как пчелки разлетелись по своим делам. Один только Нана в облаках витает или же не один?.. — Сегодня физ-ры не будет, сенсей заболел, — Хикару говорит медленно и крайне неуверенно. Периодически он опускает глаза, сверля взглядом пол, и потирает руки о брюки. — Ясно… — Ну, я это… — мямлит Хикару, — пошел, что ли… — Иди, что ли! — Нана уже начинает раздражаться. Быстрей бы отвязаться от всех и оказаться дома наедине со своими мыслями, в тишине и покое. — До завтра, — бросает неуверенную прощальную фразу одноклассник и возвращается к своему рюкзаку. Ему нужно закинуть несколько книг, прежде чем уходить домой. Нанашима еще раз устало вздыхает, хватает свою сумку и быстрыми шагами направляется к дверям. Единственное, о чем он мечтает — спокойно дойти до выхода и никого по пути не встретить. И у него даже неплохо получается. Шаг за шагом, класс за классом, а вокруг никого или совершенно незнакомые лица. Только вот, когда Нана достигает кабинета Игараши, внутри все переворачивается. Руки холодеют и становятся влажными. — Ну, что за гадство? — бурчит под нос Нанашима, пытаясь преодолеть себя. Нужно бы ускориться, но ноги как назло стоят на месте. Заглянуть бы на секунду туда и убедиться: в классе никого нет. А если есть?.. Нана неуверенно сглатывает и делает шаг, затем другой и еще парочку, оставляя кабинет Игараши позади. Внутри вдруг появляется какой-то холодок, что-то начинает ныть. Будто весь организм протестует. И Нанашима психует, идет на поводу у самого себя: возвращается обратно, хватает ручку двери и резко тянет ее в сторону, оказываясь на пороге чужого класса. На стене, как и во всех классах, висят круглые часы, которые громко тикают. Слева шкаф для формы, а кругом пустые парты. Все, кроме одной. Той самой, около окна на последнем ряду. Нана вздрагивает, но тут же замечает, что Игараши спит. Его руки лежат на парте, заменяя парню подушку, а волосы умело скрывают лицо. Нанашима хочет захлопнуть дверь и убежать, но делает обратное, отказываясь понимать своих поступков. Он входит в кабинет и едва слышно двигается к парте своего друга. «Идиот, идиот, идиот!» — проклинает себя юноша, когда оказывается напротив Игараши. Его лица почти не видно, и Нана слегка наклоняется, пытаясь разглядеть и понять, спит ли тот. Однако одна попытка за другой увенчивается провалом. — Вот же, — шепчет Нанашима, усаживаясь у передней части парты. На мгновенье он ловит себя на мысли, что его друг детства выглядит очень мило. Сладкие звуки сопения и какая-то беззащитность, так и хочется остаться тут и проследить, чтобы никто не нарушил этот дневной сон. Нана сам не замечает, как улыбка появляется на его губах, пока он рассматривает Игараши. Все волнения, которые преследовали весь день отступают, как по взмаху волшебной палочки. А внутри появляется приятное чувство расслабленности. Если бы время можно было заморозить, возможно, Нанашима воспользовался бы этой услугой. — Нана? — Слегка хриплым голосом произносит Игараши, приподнимая голову. И как только Нанашима умудрился пропустить момент пробуждения друга? — Эм… — мычит он, прикусывая губу.