Les quatre mains

Ilya Beshevli — night forest / tears of the tiger       Юноша шёл по широким и пустующим коридорам школы. Дело в том, что по своей же беспечности он забыл учебник и тетрадь по химии в классе. Забрав свои принадлежности, он хотел было уйти, но краем уха услышал, как кто-то играл на фортепьяно. Его стали терзать сомнения, а стоит ли ему туда идти?       Любопытство как всегда берет верх и он неуверенно пошёл в сторону ласкающих слух звуков. Сам Лухан не играл на музыкальных инструментах, но его сердце замирало, когда он слышал, как играют другие. Он боялся даже сделать вдох, вдруг это отвлечет прекрасного музыканта. Данный случай не исключение. Он еле слышно приоткрыл дверь и пролез в щель, которую сам же и организовал, так же тихо он закрыл дверь и уперся об неё спиной. Он ничуть не удивился, увидев за инструментом О Сехуна. Он давно влюблен в этого парня по уши, но геем себя не считал, ведь на других парней он просто не смотрел, хотя таких геев-негеев много, все еще впереди.       Лухану казалось, что Сехун сейчас выглядит ещё привлекательней, чем обычно. Его тонкие, но, наверняка сладкие, губы были чуть приоткрыты, его грудь тяжело вздымалась, когда тот делал глубокие вдохи. Особое внимание он уделил его рукам. Тонкие пальцы бегали по клавишам, шустро и точно попадая по клавишам, создавая прекрасную мелодию. Щеки Лухана чуть порозовели, когда он заметил расстегнутую на две верхних пуговицы рубашку и часть оголенной груди. Лу облизнулся и словил себя на мысли, что не против даже лечь с ним в постель, что уж там, он был готов отдаться прямо на этом фортепьяно. Мелодия начала затихать и Сехун тяжело вздохнув, закрыл крышку фортепиано. Лухан чуть слышно захлопал в ладоши. — Ты…- прошептал он, затем, прокашлявшись, повторил, — ты отлично играешь. — румянец выступил на фарфоровой коже китайца и был хорошо заметен не вооруженным глазом. Даже такой невнимательный человек, как О Сехун заметил смущение парня. — Давно ты тут? — проигнорировав его комплимент, спросил кореец. — Достаточно, — шепнул Лу. — у тебя красивые руки, — сказал он, садясь рядом с Се, — я знаю, что можно играть в четыре руки, но не умею.- театрально вздохнул олень.       Сехун показал последнему пару нот и когда он будет говорить, тот должен нажимать на клавиши. У него не сразу получилось, но он очень старался. Мелочь, а на душе стало теплее от прикосновений парня, руки будто были в теплых перчатках. Каждое прикосновение заставляло Лухана дрожать и покрывать гусиной кожей. Лухан решил, что лучшего момента для признания у него просто не будет, почувствовав как сердце бьётся быстрее и сбилось дыхание, но все же начал невнятно признаваться, проглатывая некоторые слова. -Сехун, — он посмотрел на парня большими и с виду невинными глазами. Младший внимательно смотрел на хена и чуть заметно улыбался, лишь уголком губ. — Я, в общем… Но хен не договорил. Лучшим вариантом для объяснения чувств, ему показался поцелуй. Он взял Сехуна за лицо и чуть протянул к себе, его пухлые губы накрыли губы Се. Поцелуй получился лёгким и наивным. Сехун опешил, но какая-то неведомая сила подтолкнула его. Когда Бэмби отстранился, пряча лицо, Сехун улыбнулся чуть заметнее. — Я люблю тебя, Се. — шепотом выдал Лу и медленно поднялся, но рука Сехуна, взявшая его за край белой рубашки, остановила оленя. — Чт…       Его властно поцеловали и требовали ответа, так как, Сехун начал прикусывать его нижнюю губу, Лу открыл ротик и впустил юркий язычок Се. Этот поцелуй получился более развратным, страстным и послужил для Лухана ответом. Разорвав поцелуй, он вызвал недовольное мычание Лухана, но когда его губы пропали к шее и чуть сильно прикусили фарфоровую кожу, Олененок издал томный стон и тут же прикусил губу, вспоминая, что они все еще в школе. Сехун оторвался от его шеи и глянув на шею своей жертвы, ухмыльнулся набирающему цвет засосу, который Лухан вряд ли спрячет. Интересно, как он это родителям объяснять будет. — Сехуни? — робко произнёс Лу, невинно хлопая ресницами. Се вновь припал к губам хена и сразу же оторвался, прошептав прямо в них: — пора домой, малыш.       Лухан сильно смутился, его щеки покраснели и губы расплылись в дурацкой улыбке. Рука невольно потянулась к губам и коснулась их. Внутри он ликовал, готов был просто соскочить и прыжками побежать домой, где укутался бы в одеяло и начал по-дурацки смеяться, как младшеклассница. Но рука младшего коснулась плеча и шепотом он спросил, прямо на ушко: — Я что, должен пойти один или ты составишь мне компанию?       Лу опомнился и встал с широкой банкетки, взял свои вещи и бодро пошел за Сехуном. Пока в школе не было никого из учеников, Сехун поцеловал юношу по среди школьного коридора, ему показалось это чертовски романтичным, пока директриса не решила внести ясность, что для нее означает романтика. Она грозилась сообщить об этом родителям, но парней это мало волновало, они лишь рассмеялись и пошли в сторону выхода.       Когда я вышел на школьное крыльцо, сразу почувствовал осенний, холодный ветер. Неосознанно я поморщил нос и вздрогнул, от неожиданного, более сильного порыва ветра. единственное место где было тепло, моя ладонь, которую держал Се. Но, он отпустил ее и накинул мне на плечи свой светло-голубой пиджак, от которого сильно пахло Сехуном и его одеколоном. Думаю, что веду себя как малолетка, думаю как малолетка, но, так происходит только когда О рядом со мной… — Не против зайти ко мне? — беспечно спросил он, прервав поток мыслей милого китайца. — Хотя бы на чашку чая. — Добавил он.       Олень кивнул, видимо, даже не подозревая, что означала, эта невинная, если не вдумываться, чашка «чая».