Sunday mornings

      Длинные пальцы обвились вокруг холодного стекла и подняли его к губам. Кадык дёрнулся раз, другой, третий и стакан вернулся на стол с тихим звоном. Сефирот издал довольный выдох, смакуя последний глоток апельсинового сока перед тем, как он проскользнул в глотку, и провёл кончиком языка по зубам, чтобы собрать последние оставшиеся кусочки мякоти.       Апельсиновый сок был вкусным.       Острый слух вдруг уловил мягкий шорох шагов из коридора. Сефирот самодовольно улыбнулся и перевёл взгляд на дверной проём, где возник знакомый силуэт во фланелевых пижамных штанах и с гривой непослушных дегтярно-чёрных волос, падающих на лицо.       Быстрый взгляд ярко-зелёных глаз метнулся к настенным часам. Одиннадцать пятьдесят три.       ― Доброе утро, милый. Проснулся позже, чем обычно, я вижу.       Алые глаза напротив сузились и неодобрительно сверкнули, но их владелец только покачал головой и прошёл мимо Сефирота к столу, оглядывая оставшийся с вечера хаос.       ― Интересно, чья же это вина?       ― Даже не знаю, ― Сефирот иронично приподнял брови. ― Лично я ничего такого не помню прошлой ночью, кроме кое-чьих "сильнее" и "не останавливайся".       ― Ну ладно, ладно, ― неодобрительно буркнул Винсент и смерил взглядом некогда величайшее зло планеты, сидящего напротив него на барном стуле в одних боксерах, лёгкой белой футболке и со стаканом апельсинового сока в руке.       ― Апельсиновый сок? ― сморгнул Винсент недоумённо. ― Ты в курсе, что кофеварка прямо позади тебя?       ― Ну... первым я увидел именно апельсиновый сок. Ты против?       Винсент с трудом подавил желание закатить глаза. Это было бы не очень для него характерно.       ― Господи, он не может даже сделать себе кофе. Душераздирающее зрелище.       Сефирот почесал подбородок и его ухмылка увяла.       ― Я вполне способен сделать кофе, ― обиженно проворчал он.       ― И даже вскипятить себе воду.       ― Это было один раз!       ― И не может приготовить себе тосты без того, чтобы не сжечь их вместе с тостером и всей проводкой.       ― Но тостер ненавидит меня!       ― И поэтому ты заодно взорвал и микроволновку, когда разогревал кесадилью?       Экс-генерал застонал, зная, что Винсент может продолжать вечно. У его мужчины был почти бесконечный перечень доказательств, с которыми, впрочем, Сефирот всё равно никогда не соглашался.       ― Я был создан, чтобы убивать людей. Не готовить.       Винсент покачал головой и прошёл через кухню, доставая из ящиков сковороду и кухонную утварь. Он подумал об омлете. Уже прошло довольно много времени с того момента, когда он в последний раз готовил омлет.       ― Неужели тебя не научили даже готовить в армии?       ― Приготовление убитой дичи на вертеле над костром и вскрывание сухпайков не имеют ничего общего с этой, мать её, духовкой и чёртовой плитой.       Винсент разбил в миску несколько яиц, плеснул стакан молока и принялся быстро взбивать полужидкую массу, старательно пряча улыбку на обычно бесстрастном лице. Сефирот был очень забавным, когда вот так оборонялся.       Сам бывший Солджер смотрел, как Винсент готовил завтрак, даже не пытаясь предложить помощи. Горячая сковородка уже заняла своё место на плите и темноволосый стрелок, привычно манипулируя миской, венчиком и лопаткой для переворачивая, вылил в неё будущий завтрак. Да, Сефирот не мог помочь, но он мог восхищаться со своего места, как легко и свободно тот занимался недоступным для него занятием.       Кроме того, Винсент выглядел крайне неплохо в фартуке и усмешка вновь вернулась на его длинные губы.       ― И в конце концов, зачем мне знать, как готовить, когда моя любимая жёнушка сделает это за меня?       Винсент замер над сковородкой, в которой как раз помешивал омлет, и нервно дёрнул бровью. А затем с невероятной скоростью метнулся в сторону, схватил свою верную деревянную скалку со столешницы, и развернувшись всем корпусом, взметнув полотно волос вокруг головы, швырнул её вперёд с такой чудовищной силой, что никакие экспериментальные мако-облучения не смогли бы сравниться с этой поистине демонической сокрушительностью.       Сефирот в тревоге распахнул зелёные глаза, но это было единственным, что он успел сделать, прежде чем легендарные рефлексы подвели его. Плоское дно скалки врезалось в его лоб с такой силой, что его снесло со стула. Серебряные волосы взметнулись вверх и опали на пол, окутав поверженное, распластанное на полу тело сверкающей паутиной.       К тому времени, как Сефирот смог встать, на столе уже стоял дымящийся завтрак и умиротворённо улыбающийся Валентайн нарезал хлеб.       Посередине лба образовалась хорошая большая шишка.