Икающий

За все эти годы его тело исследовали вдоль и поперек. Из-за любви к науке и солидной прибавки к зарплате медработников информация так и не просочилась в прессу. А какая была бы сенсация. Об этом не знал никто, кроме самых близких. И даже в этом узком кругу все до сих пор поражались этой особенности своего друга. А он просто заебался. Доктор смотрел на него поверх очков. — Когда это началось? — Одиннад…цать лет назад. — Блять. — Сам… в шоке. Когда случается что-то вроде такого, у всех всегда возникает один вопрос: «Почему именно я?», и в данном случае этот вопрос мучал не только самого пострадавшего. Это было слишком несправедливо. В первые дни и даже недели он отшучивался: «Вспоминает кто-нибудь, меня многие вспоминают». И всем было весело. Пока эта хуйня не вылилась в месяцы. И годы. Билли Джо что-то карябал на листке бумаги. — Что это? — Завеща… ние. — Не шути так со мной. — Я не… шучу. Рано… или поздно… это должно случи… ться. Он икал, а Эдриенн гладила его по щеке, пока ее глаза наполнялись слезами. Она так много плакала за все эти несчастные одиннадцать лет. Она так давно не включала телевизор, тем более музыкальные каналы. Ей так больно видеть лицо собственного мужа на экране. Если это можно назвать его лицом. Тем вечером, после релиза «American Idiot», они напились настолько, что никого не удивило то, что творилось с их другом. И на следующее утро. И через день после этого. А потом они начали бить тревогу. Но врачи удивлялись не меньше. Кто-то не верил. Кто-то открыто смеялся. А когда принялись за лечение, выяснилось, что от этого не так уж и просто избавиться. Собирались консилиумы, призывались специалисты высшего класса. Такие случаи уже были зарегистрированы, да, конечно. И в них врачи тоже были бессильны. Только вот в итоге люди переставали икать. Через несколько месяцев. Через несколько лет. А Билли продолжал страдать, ни на минуту не успокаиваясь. А пресса в это время гонялась за таким же Билли, жизнерадостным и веселым Билли, скачущим по сцене в разных уголках мира. Его клон, наделенный такими же качествами, милый клон, улыбающийся на камеру, подписывал футболки и давал интервью, пока Билли-оригинал проходил обследования или запирался в комнате, тихо бренча на гитаре и пробуя что-то напеть назло этой чертовой икоте. Клон, наделенный теми же мыслями, горланил слова, написанные не им. За эти годы ему ни разу не доверили прикасаться к бумаге, автором все так же был Билли-оригинал. К тому же контролировалось и поведение клона, и каждая его выходка, и каждое его слово. Кажется, было бы гораздо легче просто уйти из музыки и не высовываться на улицу. Но Армстронг сходил с ума в своих четырех стенах. В прямом смысле. Поэтому он смотрел свои/не свои концертные записи, читал интервью. И решал, куда его клон пойдет. И что он будет там делать. Клон был его пешкой, просто фигуркой на доске, которой он управлял. И творил с ней все то, что хотел бы творить сам. А в голове было так много идей. «Я хочу сделать это», и Билли-клон уже мастурбировал на сцене. Или напивался, а потом произносил слова, уже давно вбитые в его голову. Он участвовал везде, он был везде, он записывал альбомы со своей группой и записывал альбомы с самыми невероятными личностями, согласившимися на такое. Он выбивался из сил, но не мог перестать быть добрым и невероятно теплым парнем, просто потому, что он был на это запрограммирован, потому, что он был клоном Билли Джо Армстронга, который придумывал ему все новые и новые задания. Глупо? Да, возможно. Эгоистично? Без этого никак. Армстронг в каком-то смысле полетел с катушек, забывая о своих друзьях, коллегах, детях. Об Эдриенн. Она страдала так, как вообще может страдать женщина, вынужденная прилюдно целоваться с клоном своего мужа. Ей приходилось таскаться на все эти мероприятия и изображать любящую жену, а потом снова возвращаться к своему икающему Билли. Чтобы коснуться его губ. Странно? Конечно, странно. Чем же могут отличаться абсолютно одинаковые губы? Майк и Тре проводили все больше времени в доме Армстронгов. Они не могли не скучать. Когда выключались камеры, выключался и клон, просто исполняющий обязанности их друга. Страшно. Очень страшно. Из него словно вынимали душу. А когда они появлялись в гостиной у Билли-оригинала, он улыбался. Трогательно, как ребенок. И пытался подавить в себе икоту, чтобы не видеть, как они расстраиваются. Они сидели и попивали кофе, которым Билли периодически давился, а Майк рассказывал о том, что у них происходит. А Тре пытался напугать Армстронга. Они уже научились смеяться над этим, но все равно замирали, когда после очередного «Бу!» Билли Джо затихал. А потом все начиналось сначала. Почему именно «American Idiot»? Его так давно мучал этот вопрос. Они же были популярны и до него. С одной стороны, хорошо, что икота не настигла его во времена «Dookie». Тогда он бы не пережил. А с другой… может, не стоило его вообще выпускать? Это вызвано многократными сокращениями диафрагмы, не больше. Но почему его не покидает ощущение, что у него совсем другой случай? Он особенный. Самовлюбленность, проявляющаяся даже в настолько тупой ситуации? Может быть. — Вы будете жить столько, сколько живет обыкновенный человек. Если Вас, конечно, не собьет грузовик. — Бля… ть. Лучше бы сбил. В таких условиях жить было трудновато, но эту самую жизнь никто забирать не хотел. Так можно было существовать до глубокой старости, только оно ему надо? Он наблюдал за тем, как растут его мальчики, которые с детства видели отца в таком состоянии. До сих пор они принимали его икоту как должное. Словно у каждого человека должен быть такой папа. Безумно? Разумеется, безумно. Но Вы бы стали здраво мыслить, если бы в Вышей семье завелся такой человек? — Расска… зать вам сказку… на ночь? — Пап, мы так никогда и не узнаем, чем все заканчивается. — Потому… что вы… быстро засып… аете? — Потому что ты долго рассказываешь. В самом начале это было забавно. К этому нужно было привыкать. Есть с икотой, спать с икотой, заниматься сексом с икотой. Эди каждый раз заливалась смехом на его «Ка… к тебе?», а потом, чтобы загладить свою вину, чмокала его в щеку после каждого ика. Это было необычно, как секс втроем. Он, она и икота. Потому что от нее нельзя было запереться в спальне. Потом это начало приедаться. Потом это начало пугать. А на мозг давили мысли о жестокой реальности. Правда, Эдриенн все еще хихикала, говоря, что икота «задает темп». Без таких забавных моментов было слишком тяжело поддерживать жизнь в своем все таком же любимом муже. А он пытался не показывать, как мучается, засыпая только под утро. — Зако… нчится ли это… когда-нибудь? — Обязательно, — она переплела свои пальцы с пальцами Билли Джо, осторожно сжимая его ладонь. — Может, прогуляемся завтра? — Коне… чно, на зав… тра ничего не… запланировано. — Я скучаю. — Я знаю, дорог… ая, — он поцеловал ее руку и грустно улыбнулся. — Я т… оже скучаю. Лучше бы они сидели дома.