Карточный домик

Холодной февральской ночью Келлину Куинну явно не спалось. Его не широко раскрытые глаза зорко смотрели вдаль, засматриваясь в углы комнаты. Несмотря на тяжёлое прошлое и обилие шрамов на руках, ему не хотелось возвращаться к этому снова. Рассматривая их каждый день, подобные мысли отходили все дальше и дальше в сторону. Тишина сводит с ума, и Келлин поднялся с кровати. Похмелье все еще давало о себе знать. С трудом поднявшись на ноги, он поплёлся на кухню за стаканом воды, от чего стало немного легче держать себя на ногах. Однако, на часах не было и двух часов, а до утра как-то надо протянуть. Куинн внимательно осматривал полки и мебель, пока его взгляд не остановился на колоде карт. Играть не с кем, но есть и другая идея. Карточные домики с детства привлекали его, и пожалуй, были единственным способом расслабиться в данном случае. Сильнее их могли успокоить только пение и курение. И Вик. Глубокой ночью, будто в окружении картонных стен ему больше ничего не было доступно. Он в шутку называл своё жилище «коробкой», но возвращаясь каждый день в неё, настроение катилось к чертям, ведь это буквально так и было. Тёмная съемная комнатка в неблагополучном районе лишь изредка освещалась для него — когда любимый человек наведывался сюда без приглашения, с коробкой сладких пончиков или кексов. Не понимая смысла. Но перемешивая карты, Куинн вспоминал о нём. О прошлой ночи, о том, что сейчас вводит в ступор и истерику. Глубоко вздохнув, он взял первые две карты и свел их верхние грани вместе. Развёл. Снова свёл. Ассоциации значительно мешают сосредоточиться. — Если это я и Вик, а все остальные карты сверху — наши отношения и окружающие проблемы, то рано или поздно развалившийся домик станет неплохой метафорой. — проговорил шёпотом Келлин. Вопреки тому, что карты на удивление хорошо держались, хотелось все развалить. Так же, как Вик сделал это вчера. Они рассчитывали этот день за несколько месяцев, размышляя о том, каким идеальным он будет. И, возможно таким и стал, но явно не для Келлса. На полу валялся сдутый шарик, который своим видом так навязывал воспоминания. Менее суток назад еще пара таких разукрашивали потолок во все цвета радуги, но этот - лопнул, оставаясь после этого лежать на том же месте. Все остальные были связанны вместе, и переплетаясь в руках Келлина радовали прохожих своими красками. С улыбкой до ушей он шёл вдоль улицы и думал о поздравлении с днём рождения Вику. Под ногами хрустел снег, но сердце Куинна разрывалось на куски от тепла и света. И всё лишь потому, что этот невысокий и худощавый мексиканец подарил ему желание жить. Впервые, еще давно, уберегая от очередных порезов, и вплоть до того дня, отмечая уже год того, как они вместе. Подойдя к дому возлюбленного, он запел, боясь что тот еще спит. Но Вик сразу же отреагировал и высунул голову из окна. Келлин успел заплакать, но тем не менее, очень красочно рассказал о том, как же его любит. И долго повторял это на протяжении всего дня, заглядывая в его карие, почти черные глаза. Скатываясь в обнимку со снежного склона, покупая друг другу кофе в переулке, чуть ли не ежеминутно они напоминали друг другу об этом. Редко когда словами, чаще всего переплетая холодные пальцы, или же касаясь теплых и мягких губ. На вечер у Вика была запланирована вечеринка, к которой он тщательно готовился. Да и разогрелась она довольно быстро, если честно. К ночи всё набирало обороты, людей становилось больше, из-за чего Келлин просто затерялся в толпе. Выпив стакан пива, он все-таки решил постараться найти Вика. И спустя час это у него получилось, обнаружив дверь спальни приоткрытой. Лишь мельком заметив его без одежды за страстным поцелуем с кем-то другим — и было достаточно. Далее все было похоже на прострацию, непонимание всего, что окружает. И даже сейчас, ощущая внутри себя пустоту, а в горле ком, становилось не по себе. Но одно неловкое движение — и все разлетится по сторонам. Но воспоминания все равно заставляли руки слегка дрожать и леденеть. А от конечностей бесконечный холод измены растекался по всему телу. Куинн осторожно отодвинулся от стола. Казалось, глаза наливались кровью. Прижимаясь к коленям и накрывая лицо руками, он медленно съехал на пол. Одновременно в нем боролись два чувства: ненависть к себе за слабость, и точно такое же чувство, но по отношению к любимому человеку, но уже за его непостоянность. После того момента они совершенно не контактировали, а гудки, которые слушал Келлс все это время, казались бесконечно долгими. С пола домик казался больше и величественнее, но в действительности он был несравнимо хрупок. Стуки по стеклу отвлекли от мыслей. Это была очередная метель, но вероятнее всего, что с градом. Казалось, что окно просто разобьется с минуты на минуту, и холод полностью окутает его оголённое тело. Взяв себя в руки Келлин снова принялся за постройку. Что-то мелькало на улице, но он не обращал внимания и спустя какое-то время был вынужден приподниматься для того, что бы положить на верхушку очередную пару карт. Но этого не потребовалось. Окно распахнулось, а пронизывающий и холодный ветер смёл все карты. Каждая коснулась лица Келлина, в чем он тоже находил какой-то смысл. Подняв взгляд с пола, он увидел как с улицы на него смотрят испуганные глаза Вика. Они ярко сияли на фоне темноты, среди которой можно было отличить только их, и пожалуй, светлую кепку. - Я.. Не отвлекаю? — запинаясь от волнения прошипел нежданный гость.  — Все опять испорченно, так что, теперь – нет. — холодно отрезал Куинн Быстро запрыгнув внутрь, Фуэнтес не отрывал взгляда от единственного человека, ради которого решился полезть в окно высотки. В его глазах не было того огонька, который заметили у него. Он сиял так долго и ярко, а вчера сгорел, взрываясь напоследок. Вик опустился на колени, прошептав что-то невнятное, а затем обхватил ноги Келлина.  — Прости меня… — с трудом сказал он.  — Я уже простил тебя. —  — Нет… Нет! Ты не понимаешь! Я… Я просто… Был безумно пьян… Ты понимаешь это, Келлс? Под воздействием алкоголя не понимаешь, что творишь, а потом из-за всех сил пытаешься исправить ошибки, сделанные в это время… — задыхаясь на каждом слове буквально прокричал Вик. Куинн лишь откинул голову назад, смотря в потолок и не представляя, что сейчас ответить. Фуэнтес придвинул стол ближе, собрав оставшиеся карты в кучу.  — Посмотри сюда, прошу. Кел опустил взгляд, внимательно наблюдая.  — Видишь это? — указывает пальцем на небольшой круг из этой кучи. — Это — та часть вселенной, о существовании которой известно человеку. А знаешь, как я люблю тебя? — последняя фраза растянулась, так как сопровождалась большим количеством слёз и вздохов. В ответ ему молча кивнули. Вик распластал руки по всему столу, выкрикивая:  — Всего этого пространства не хватит, что бы заполнить его моими чувствами, ты это понимаешь? Я не могу описать то, как мне стыдно, я всегда был слаб в сравнениях, но тот трепет, который ты даришь… Знаешь, он никогда не ослабевал. И ты все еще единственный, кто наполняет этот мир светом. Ты солнце, без которого мой день не начинается… — взяв его за щеки, он сказал из последних сил — Келлс, я люблю тебя. Сейчас о никакой гордости не могло быть и речи. Поддавшись вперёд, Келлин примкнул к его губам, осознавая, как же сильно он по ним скучал. Этот поцелуй явно был самым чувственным в его жизни. Языки медленно сплетались, наполняя тела нежностью. Руки хаотичными движениями двигались по телу, и больше никогда не хотелось бы обрывать этот момент. Отвлекал только сильный ветер, и то, как Куинн вздрогнул, когда пару снежинок коснулись его тела. Он оторвался, не переставая смотреть на Фуэнтеса. Приподнявшись и закрыв окно, тот спросил:  — Не хочешь остаться на ночь?  — Только если в твоих объятиях.  — Безусловно. Раздевшись, Келлин устроился на груди у Вика, покрывая её легкими поцелуями. Пожелав друг другу доброй ночи, они погрузились в самый сладкий сон в их жизни.