То, что сближает

Я никогда не думал, что смерть солдата сильно скажется на моей психике… Роуч, наш юный боец, пал от рук этого предателя. Поверить в это не могу! Как мы смогли допустить такое? Как Прайс смог допустить такое? Как мы его вообще отпустили с ним? Ярость, злость, ненависть… Все это кружило вокруг меня, как стая черных воронов. И я не мог их отогнать, даже наоборот, я позволял им приближаться ко мне, буквально разрешая клевать меня, оставлять кровавые открытые раны как на душе, так и на теле. Эти раны жгли меня, заставляя корчиться и сжиматься в поисках утешения. — Прайс! — радостно выкрикивает Джон, приближаясь к капитану и, чуть ли не обнимая того, пожимает ему руку. — Ты жив! — Да, Соуп. Мы смогли уничтожить предателя. Теперь можно двигаться к главной цели, — произносит Прайс, пожимая руку ученику, а после смотря на подошедшего к ним Гоуста. — Роуч… он… Мне жаль. — Что? В смысле «жаль»? Где он? — начинает задавать вопросы Райли, не замечая напряжения рядом стоящего Соупа. — О нет… Нет-нет-нет! Почему ты не защитил его? Прайс, какой, твою мать, из тебя капитан? Блять, нет! Как такое могло произойти? — Он спас меня, Гоуст. Роуч… Мы разделились при падении на лодке. Он первым нашел Шепарда, и между ними завязалась битва. Гари был ранен, когда я его нашел, из его груди торчал нож, и я сразу подумал — не жилец. Но когда я был в проигрыше в битве с Шепардом, он спас меня, вытащив тот самый нож из груди и кинув его в врага. Попал прямо в глаз… Шепард умер на месте. Я пришел в себя нескоро, однако когда подбежал к нему, он еще дышал. Николай к этому времени подоспел к нам. Мы полетели в одно из убежищ. Там он и умер. Слишком много крови потерял… Райли молча стоял рядом, понимая, как злость внутри него разгорается, и что он готов вот-вот сорваться, что и произошло — через пару секунд парень, бросившись на Прайса, начал сильно бить его кулаками по лицу, не давая времени одуматься. В глазах было будто помутнение, он не видел перед собой почти ничего, лишь продолжал бить по цели. Через какое-то время его оттянули назад, крепко обхватив руками. — Ты должен быть на его месте! Ты, а не он! — в истерике кричал Райли, пытаясь вырваться из пут и вновь кинуться на Прайса. — Да что б тебя, Прайс! Пусти меня, пусти. я сказал! Мне еще никогда не было так стыдно. Злость вперемешку с чувством вины — это нечто ужасное. Схватившись за голову, я склонился, не желая больше видеть и слышать этот мир. Я даже не заметил, как дверь в мою комнату чуть приоткрылась, а потом тихие шаги приблизились к моей кровати, где я и сидел. Просто не хотелось слышать этого, просто хотелось забыться. Мне не нужна была чья-то жалость, мне не нужны были успокаивающие слова, но когда рука знакомого мне человека коснулась моего плеча, я вздрогнул. Пальцы мужчины сжались, из-за чего мне все-таки пришлось обернуться, дабы удостоить его хотя бы взглядом. Когда я посмотрел на него, то не увидел в его взгляде ни жалости, ни печали, ни скорби — ничего… Совершенно. Эти пустые, леденящие душу глаза смотрели прямо на меня, отчего еще больше хотелось сжаться и спрятаться. — Я тебя понимаю… - наконец выдал Соуп, продолжая крепко сжимать мое плечо. — Прекрасно понимаю. Мне хотелось засмеяться, высказать ему все, что думал, однако я молчал. Молчал и смотрел на него, как будто ожидал чего-то еще. Однако Соуп молчал так же, как и я. Видимо, ожидал от меня того же — слов. Но ничего путного в моей голове не было. Я опечален, покинут… Все, чего мне хотелось — это просто закрыться от всего и не открываться до тех пор, пока самому этого не захочется. Джон это чувствовал. Понимал, что своим присутствием он только усугубляет ситуацию. Однако он все равно сидел тут и держал меня за плечо. — Ты не должен так убиваться, — произнес МакТавиш, наконец прерывая тишину, которая начинала сдавливать нас обоих. — Ты понимал, на что идешь, когда пришел сюда. Ты должен был понимать то, что, возможно, каждый день будешь терять своих напарников, а возможно, скоро погибнешь и сам. Ты должен был закрыть эти чувства, только войдя сюда. Я не сдержался и грубо скинул руку Соупа со своего плеча, тихо посмеявшись. — Ты думаешь, я не понимаю? — прорычал я, на миг опустив взгляд, но потом вновь подняв его на Джона. — Знаю и понимаю! Но это ты не понимаешь, что мне трудно. Трудно осознавать, что тот, с кем ты общался час назад, мертв! Мертв, Соуп! Его не будет больше рядом, я не увижу его вновь. Вот этого ты не понимаешь. МакТавиш молча слушал меня, даже не пытаясь как-то остановить. Все тот же пустой взгляд смотрел на меня, отчего я начинал беситься еще больше. Хотелось вдарить ему как следует, чтобы он наконец свалил и оставил меня в покое, не давая более таких нудных и глупых наставлений. Я сам знаю, что со мной происходит и что я должен чтить! Но этот ублюдок не считает, что все люди разные, и что я — не он! То, что произошло дальше, повергло меня в шок. Соуп… Он просто обнял меня, крепко прижал к себе и уткнулся носом куда-то в шею. Я долго не мог прийти в себя, пытаясь осознать, что только что произошло, однако после сразу же понял, что к чему, и начал вырываться. — Отпусти меня, блять! — прокричал я, пытаясь высвободиться из этих цепких рук, чуть ли не начиная размахивать кулаками. — Мне не нужна твоя жалость, ублюдок! Джон молча прижимал меня к себе, не позволяя даже и маленько шелохнуться. Я оставил попытки высвободиться, просто размякнув в руках Соупа. — Я знаю, что тебе это нужно, Райли… — почти прошептал Джон, отчего я не выдержал и прижался к нему всем телом, еле-еле сдерживая слезы. — Если произойдет что-то и с тобой, я точно не переживу… — прохрипел я, сильнее сжимая ткань на теле Соупа. После моих слов я наконец услышал хоть что-то, что высказывает эмоции МакТавиша — усмешку. Он знает об этом. Всегда знал. Поэтому сейчас позволяет мне пустить слезу, понимая, что так я могу успокоиться. Соуп, если бы ты только чувствовал, что чувствовал и я, тогда бы ты не был так хладнокровен…