Личность автора в персонаже

Не планировал продолжать данную статью, однако кое-кто подал мне мысль о чисто жанровом свойстве self-insertion – дневниках. Если в предыдущей части мы рассматривали отпечаток автора (невольный или специальный) в конкретно образе персонажа, то теперь мы рассмотрим образ рассказчика в произведении, имеющем стиль дневника. Заметим, что мы будем касаться именно тех образцов, которые оставляют впечатление реалистичных и действительно могущих быть написанными от лица автора. Наблюдаем здесь следующие особенности: - образ ведущего дневник неизменно проецируется на самого автора. Особенно если имя персонажа имеет авторское происхождение. Пример – дневники маркиза де Сада, за которые его многие до сих пор считают страшным извращенцем, существовавшим реально, в то время как маркиз этот был вполне мирным графоманом, описывающим рассказы знакомых и дополняющий собственными фантазиями (как видим, он и сам был не без тараканов, но не имел полка тысяч растленных девиц и мальчиков). - реалистичность. Стремление к реалистичности свойственно большинству литературы, а дневникам особенно, потому что они более всех рассчитаны на эмпатию читателя. Часто это скатывается в некоторую «грязность», преувеличенно реалистичную и порой шокирующую читателя. В качестве примеров могу привести «Синюю траву» и «Дневник Алисы» (о подростковой наркомании, «основанные на реальных событиях», как утверждают пиарщики); разнообразные «интимные дневники», которые так же встречаются и на нашем фикбуке. - несомненная живость рассказчика, даже если отсутствует первая особенность. Наверное, самым известным примером можно назвать Робинзона Крузо. Да, его история была основана на жизни реального человека, но Дефо сделал из него совершенно обособленную личность, в своем роде культовую и в умах людей реальную. Итак, цель такого вида литературы – абсолютное единение с читателем, возможность проецировать все на себя, благодаря стилю повествования. Другая сторона – вызывание особого интереса к интимности происходящего. Многие любят подсматривать в замочные скважины, даже если ни за что не признаются в этом, а дневник создает именно такое полузапретное ощущение, особенно если оформлен в соответствующем стиле – подробности, личность. Даже если дневник не оформлен как непосредственно письменный дневник, его характерность остается. Это может быть рассказ-отчет о своей жизни, форма блога, даже эпистолярный жанр (хотя степень интимности в нем сильно варьируется, так как письма предназначены другому человеку). Почему может быть личностен блог, который, казалось бы, видят тысячи людей? Здесь играет роль анонимность. Как хороший пример вспомним «Мальчика с голубыми глазами» (автор Дж. Харрис) - если вы его уже читали, то понимаете, о чем речь. Если же нет, то суть такова: некий блоггер описывает план убийств окружающих его людей, его блог многие считают литературным и посетителей предостаточно, но начинаются странные совпадения в описании смертей описанных и реальных. К слову, это вполне отображает реальный сетевой страх, порожденный анонимностью пользователей. Но несмотря на вроде бы легкодоступность данного ресурса, личность блоггера неизвестна, это щекочет нервы не меньше предыдущей «подглядывающей» вариации. Другие дневники любимы из-за их обыденности и близости читателю. Например, небезызвестная Бриджит, это тот рассказчик, с которым можно «подружиться» и даже обменяться мнениями – ведь оно есть и у читателя, и у ведущего дневник по самым обычным и забавным темам. Это может быть любопытство – «а как все происходит у других?». Эти дневники завораживают возможностью окунуться в новый мир, на который раньше смотрел только издалека. И не особо важно, что его описание не соответствует действительности – главное, чтобы в это искренне верил читатель. В данном случае могу упомянуть Робски с ее серией казуалов, довольно надуманных, но при этом множество мечтающих о высшем обществе женщин зачитывались ее рассказами – вот он, пример этого явления. Если вы пишете дневник, то вне зависимости от того, в какой форме он будет, на вас ложатся задачи реалистичности, естественности, а так же цельного образа описываемого персонажа. Он должен быть живой, вы залезете в его шкуру, когда будете делать записи и заметки. Не удивляйтесь, если начнете перенимать его словечки или привычки, если заканчиваете запись о напряженном или драматичном моменте и сами чувствуете, как бешено колотится сердце и щиплют глаза – даже на протяжении нескольких часов эффект единения с персонажем может оставаться. Разумеется, степень этого зависит и от вашей впечатлительности. Чем вы крепче связываетесь с персонажем, тем лучше контактируете с читателем и тем легче эмпатия. Поэтому очень часто в дневники включают собственные мысли, характер рассказчика схож с авторским, это сильно облегчает работу. Встречаются и более экспериментальные работы, нацеленные на влезание в шкуру совершенно другого человека, это сложнее, но и интереснее, не говоря уже о развитии собственной личности. Больше всего люди любят читать о жизни (в особенности тайной) других людей. Такова уж наша натура. Особенно если это какие-то великие и странные люди – чтобы почерпнуть их лучшие качества; либо самые обычные – чтобы почувствовать, что мы не одиноки. В отличие от символичных сказок подобная форма повести происходит скорее от рассказов путников, правдиво описывающих все свои передряги. На этом все на сегодня, и желаю удачи в вашем творческом путешествии.